***

Ветер швырнул в лицо ледяную струю ливня, а небо злорадно расхохоталось раскатом грома, когда Райс дошла. От дома теперь её отделяла лишь причудливая решётка забора. Туман услужливо рассеялся, словно желая показать то, к чему она так стремилась: бежевые стены с чёрными глазницами окон, подъездная дорожка, засыпанная опавшей листвой. Веяло запустением. Будто жилище погрузилось в летаргический сон и ждало, когда же его разбудят. От сладкого запаха перегноя засвербело в носу, Райс чихнула и прошлась рукой по прутьям, причудливо украшенным коваными розами, — такая ограда бывает вокруг склепа...

В поисках входа или замка́ Райс ощупала в заборе все металлические стержни. Лепестки цветов на них обещали сладость нектара. Ладони покрылись охровой пыльцой, и пальцы сами потянулись к обкусанным губам. Во рту растёкся привкус железа, Райс скривилась и сплюнула: несъедобно. За зелёными, но так же невкусными листьями плюща всё же нашёлся мудрёный замо́к. Она несколько раз стукнула по нему рукой, потрясла прутья ограды, проверяя на прочность, а потом подпрыгнула, стараясь зацепиться за перекладину, увенчанную пиками. Пальцы заскользили по прутьям, шипы роз расцарапали ладони, а в голове раздалось насмешливое: «Пигалица!».

— Заткнись и проваливай из моей головы! — она не успела понять, кому на этот раз принадлежит голос, но всё же огрызнулась и подпрыгнула ещё раз, потом ещё, но зацепиться было не за что. Ладони засаднили, но кованые пики всё так же поблёскивали над головой, маня недосягаемостью. Решётка забора — так мало и так много. Всё видно, но не достать.

Когда сил для прыжков не осталось, Райс просунула руку между прутьев. Вслед за рукой прошло плечо, потом голова, но на бёдрах удача закончилась: верхняя половина тела приблизилась к заветному дому, а нижняя сиротливо осталась на улице. Райс выругалась, втянула живот и попробовала протиснуться. Раздался треск рвущейся ткани, пола халата зацепилась за острый шип, но решётка не поддавалась и с каждой попыткой пролезть сквозь неё всё больней впивалась в бёдра шипами.

Со второго раза удалось повернуться боком. Гибкое тело заскользило вниз, ища изъяны в творении кузнеца. Тщетно. В ограде идеально ровные прутья, в просвет между которыми так хорошо прошли голова и плечи, но не хотел пролезать зад. Райс подалась обратно — тиски сдавили сильнее. Теперь она не могла двигаться ни вперёд, ни назад.

Ноги уже не слушались, пятки буксовали по гальке, но Райс старалась вырваться из ловушки. Свобода. Нет ничего дороже свободы. Она не останется в этом капкане, охраняющем всеми забытый склеп! Райс стиснула зубы, рванула и упала со всей одури на зад. Бедро обожгло болью. Острый шип оставил росчерк на обнажённой плоти, а во рту снова растёкся вкус металла: из прокушенной губы пошла кровь, но это и подвёрнутая нога — скромная плата за освобождение.

Хромая, Райс вернулась к воротам. Пики равнодушно смотрели в беззвёздное небо. До них не допрыгнуть, а сквозь обманчиво широкие просветы между прутьями не пролезть. Какие тайны скрывают стены дома, к которому не подобраться? Она обязательно узнает!

Райс поковыляла вдоль забора дальше по улице. При каждом шаге боль выстреливала в позвоночнике и растекалась по ушибленной ноге. Глаза защипало, синюшные пальцы смахнули вязкую каплю под носом и вытерли её об ошмётки халата.

Кованая ограда закончилась живой изгородью: к «неприступной крепости» примостился добродушный участок соседей: перед аккуратным домиком вечнозелёный ухоженный газон, чуть дальше виднеются деревья и никаких решёток! Кто бы здесь ни жил, он не помешан на безопасности и, возможно, с той стороны изгороди всё же нет забора.

По мягкой траве Райс прокралась на задний двор. Там между двух деревьев бесшумно покачивались на ветру плетёные качели, а в воздухе витал тонкий аромат яблок. В животе заурчало: еды из паба хватило ненадолго. Рука прижалась к животу, успокаивая изголодавшееся нутро. Вновь заурчало. Райс поняла, что хриплый, утробный звук исходит не из неё лишь тогда, когда спиной почувствовала на себе чей-то взгляд. Пульс застучал в висках, отбивая стаккато. Ужас накрыл жгучей волной и заставил медленно обернуться: из глубины сада на неё смотрели два красных глаза.

Мгновение, и из тени деревьев показались белозубый оскал, ноздри, выталкивающие из себя облачка пара, поджатые уши, вздутая шея, на которой виден каждый мускул, и лощёные бока, покрытые испариной. Чёрная псина ощетинилась, из пасти вытекла тонкая струйка слюны, раздался глухой рык.

— Твою ж мать! — прошептала Райс и метнулась в сторону живой изгороди. За спиной было слышно, как когти распороли землю и прошлись по камням. Не думая о пиках, Райс перемахнула через кусты и кубарем покатилась по щебёнке. Где-то сзади щёлкнули зубы, раздался пронзительный лай, но слюнявая пасть осталась за забором.

— Вот тебе! — Райс показала средний палец и, загребая ногами, рванула в сторону дома.

Потоптавшись на пороге, она нажала на звонок. Трель растеклась по дому, но свет в окнах так и не загорелся. Ещё нажатие. Второе. Третье. Райс постучала, заглянула в витражное окошко, пнула дверь и вскрикнула от боли. Спустившись с крыльца, она подошла к окну. Нос прижался к холодному стеклу: темнота, ничего не разглядеть. Обойдя дом по кругу и не обнаружив другого входа, она вернулась на крыльцо и села на ступеньки. На них по обеим сторонам в расписных горшках цвела малиновая «Биззи Лиззи» — несъедобная красота, но ей нипочём ни дождь, ни ветер, ни отсутствие хозяев. В голове вертелось смутное воспоминание, которое не удавалось поймать, прощупать, придать ему ясность. Страх дарит крылья для полёта. Жаль, что не оживляет память. Как попасть в дом Райс не знала.

------------------------------------------------------------------

Биззи Лиззи - одно из названий бальзамина.