6

— Почему это наш дом так освещен? — воскликнула Аня, когда в одиннадцать они с Гилбертом подъехали к воротам. — Должно быть, у нас гости.Аня поспешила в дом, но никаких гостей видно не было. Да и никого другого тоже. Свет горел в кухне... в гостиной... в библиотеке... в столовой... в комнате Сюзан и в передней второго этажа... но нигде ни признака чьего-либо присутствия.— Как ты полагаешь, — неуверенно начала Аня, но ее прервал телефонный звонок. Гилберт ответил... несколько мгновений внимательно слушал... издал восклицание ужаса... и опрометью выбежал из комнаты, даже не взглянув на Аню. Очевидно, произошло что-то страшное и не было времени на объяснения.Аня привыкла к этому — как и положено жене человека, решающего вопросы жизни и смерти. С философским пожатием плеч она сняла шляпу и жакет. Она была немного сердита на Сюзан, которой, право же, не следовало уходить, оставив все огни в доме ярко сверкающими, а все двери широко распахнутыми.— Миссис... докторша... дорогая, — произнес срывающийся голос, который никак не мог принадлежать Сюзан... но все же принадлежал.Аня в изумлении смотрела на представшую перед ней фигуру. И это Сюзан? Без шляпы, в седых волосах клочки сена, ситцевое платье в ужасных пятнах и потеках. А ее лицо!— Сюзан! Что случилось? Сюзан!— Маленький Джем исчез.— Исчез! — Аня растерянно заморгала. — Что вы хотите сказать? Он не мог исчезнуть!— Исчез. — Сюзан дышала с трудом, судорожно ломая руки. — Он сидел на боковом крыльце, когда я уходила в Глен. Я вернулась засветло... но его там уже не было. Сначала... я не испугалась... но мне не удалось найти его. Я обыскала все комнаты в доме... Он говорил, что убежит.— Вздор! Никуда он не убежит, Сюзан. Вы совершенно напрасно так разволновались. Он, конечно же, где-то здесь — уснул, наверное... Он должен быть где-то здесь.— Я искала везде... везде! Я прочесала весь сад, заглянула во все хозяйственные постройки... Вы посмотрите на мое платье... Я вспомнила, что он всегда говорил о том, как было бы интересно спать на сеновале. И я полезла туда... и провалилась через угловой лаз в конюшню — в одну из кормушек, — а там еще оказалась кладка яиц, припрятанная какой-то из кур. Счастье, что я ногу не сломала... если что-либо может быть счастьем, когда пропал маленький Джем.Аня все еще отказывалась верить, что есть причина для беспокойства.— Вы полагаете, Сюзан, что он мог все же уйти с мальчиками к капитану Биллу? Еще никогда не было такого, чтобы он ослушался нас, но...— Нет, он не ослушался... благословенный ягненочек не ослушался. Я бросилась к Дрю, после того как все здесь обыскала, и Берти Шекспир, который к тому времени уже вернулся домой, сказал мне, что Джем не ходил с ними. У меня сердце оборвалось. Вы доверили мне присматривать за ним, а я... Я позвонила Пакстонам, и они сказали, что вы были у них и уехали, но они не знали куда...— Мы поехали в Лоубридж навестить Паркеров.— Я обзвонила всех, у кого, по моим предположениям, вы могли быть. Потом я снова побежала в деревню... и мужчины отправились на поиски.— О, Сюзан, была ли в этом необходимость?— Миссис докторша, дорогая, я искала везде — везде, где мог бы находиться ребенок. Ох, что я пережила за этот вечер! Он говорил, что прыгнет в пруд!Аня невольно содрогнулась. Нет, конечно, Джем не прыгнул бы в пруд — это чушь, — но там была старая плоскодонка Картера Флэгга, с которой тот обычно удил форель, и Джем в том мятежном расположении духа, в каком он пребывал в начале вечера, мог взять весла и попробовать прокатиться по пруду. Он часто выражал такое желание раньше. И он мог упасть в пруд, даже просто пытаясь отвязать плоскодонку от причала... Анин страх мгновенно приобрел ужасную, совершенно определенную форму.«А я не имею ни малейшего представления о том, куда уехал Гилберт», — подумала она, лихорадочно соображая, что же делать дальше.— Из-за чего вся эта суматоха? — страдальчески вопросила тетя Мэри Мерайя, неожиданно появившись на лестнице в венчике из папильоток и вышитом драконами халате. — Неужели человек никогда не может спокойно проспать ночь в этом доме?— Маленький Джем исчез, — повторила Сюзан, слишком скованная страхом, чтобы обижаться на тон мисс Блайт. — Его мать доверила мне...Аня сама принялась за поиски. Джем должен быть где-то в доме! Его не было в его комнате... постель осталась непримятой... Его не было в комнате близнецов... и в ее комнате тоже... Его не было нигде... Обследовав весь дом от чердака до подвала, Аня вернулась в гостиную в состоянии, очень похожем на панику.— Не хочу пугать тебя, Ануся, — сказала тетя Мэри Мерайя, понижая голос так, что мороз подирал по коже, — но заглянула ли ты в бочку с дождевой водой? В прошлом году в Шарлоттауне маленький Джек Мак-Грегор утонул в бочке с дождевой водой.

— Я... я искала и там, — простонала Сюзан, снова заламывая руки. — Я... я взяла палку и потыкала...Анино сердце, остановившееся после вопроса тети Мэри Мерайи, возобновило свою работу. Сюзан овладела собой и перестала ломать руки. Пусть с опозданием, но она все же вспомнила, что дорогую миссис докторшу в ее положении не следует огорчать.— Давайте успокоимся и объединим наши усилия, — сказала она дрожащим голосом. — Вы правильно говорите, миссис докторша, дорогая, он должен быть где-то здесь. Не мог же он раствориться как дым.— Вы заглядывали в ларь с углем? А в часы? — спросила тетя Мэри Мерайя.В ларь Сюзан заглядывала, но о напольных часах никто не подумал. А они действительно были достаточно большими, чтобы в них мог спрятаться семилетний мальчик. Аня, не принимая во внимание нелепость предположения, что Джем просидел там, скорчившись, столько времени, бросилась в переднюю. Джема там не было.— Когда я ложилась спать вчера вечером, у меня было такое чувство, что непременно что-нибудь случится, — сказала тетя Мэри Мерайя, прижимая руки к вискам. — Я, как обычно, читала на ночь главу из Библии, и слова «не знаешь, что родит тот день» [2] , казалось, выделялись из всех остальных слов на странице. Это было знамение. Постарайся приготовиться к худшему, Ануся. Он мог забрести в болото. Жаль, что у нас нет нескольких собак-ищеек.— Боюсь, тетя, таких собак совсем нет на нашем острове. Если бы у нас был сейчас наш старый сеттер Рекс — он умер от заражения крови, — он быстро нашел бы Джема. Я уверена, наши тревоги совершенно напрасны...— Томми Спенсер из Кармоди исчез вот так же таинственно сорок лет назад, и его так и не нашли... или нашли? Ну, если и нашли, то только его скелет. Тут не до смеха, Ануся. Не знаю, как ты можешь относиться к этому так спокойно.Зазвонил телефон. Аня и Сюзан переглянулись.— Я не могу... не могу подойти к телефону, — шепотом сказала Аня.— Я тоже, — с безнадежностью в голосе отозвалась Сюзан. Ей несомненно предстояло презирать себя до конца своих дней за то, что она проявила такую слабость в присутствии Мэри Мерайи Блайт, но она ничего не могла с собой поделать. После двух часов страха, бесплодных поисков и самых невероятных ужасных предположений нервы Сюзан никуда не годились.Тетя Мэри Мерайя прошествовала к телефону и сняла трубку — папильотки делали рогатым ее темный силуэт на стене, похожий — как подумала Сюзан, несмотря на свою мучительную тревогу, — на настоящего черта.— Картер Флэгг говорит, что они обыскали все окрестности, но пока не нашли никаких следов, — невозмутимо сообщила тетя Мэри Мерайя. — Но он говорит, что плоскодонка на середине пруда и, насколько они могли убедиться, в ней никого нет. Они собираются обследовать дно пруда при помощи четырехпалого якоря.Сюзан едва успела подхватить Аню.— Нет... нет... я не упаду в обморок, Сюзан, — пробормотала Аня побелевшими губами. — Помогите мне дойти до стула... Спасибо. Мы должны найти Гилберта!— Если Джеймс утонул, Ануся, ты можешь утешаться тем, что он был избавлен от бед и забот этого бренного мира, — сказала тетя Мэри Мерайя в порядке оказания дальнейшей моральной поддержки.— Я возьму фонарь и еще раз поищу возле дома, — сказала Аня, как только почувствовала, что может встать. — Да, я знаю, вы уже искали, Сюзан... но позвольте мне самой... Я не могу сидеть сложа руки и ждать.— Тогда хоть наденьте свитер, миссис докторша, дорогая. Роса сегодня обильная и воздух сырой. Я принесу вам красный — он висит на стуле в комнате мальчиков. Подождите здесь — я сейчас ..Сюзан поспешила наверх. А несколько мгновений спустя звук, который можно описать только как вопль, эхом отозвался во всех уголках Инглсайда. Аня и тетя Мэри Мерайя бросились в холл второго этажа, где обнаружили Сюзан, плачущую и смеющуюся одновременно, в состоянии, более близком к истерике, чем это когда-либо было с Сюзан Бейкер за всю ее жизнь или когда-либо будет.— Миссис докторша, дорогая... он там! Маленький Джем там! Спит в своей комнате на диванчике у окна за дверью. Я-то ведь туда ни разу не заглянула — дверь загораживала окно и диванчик... и когда Джема не оказалось в кровати...Аня, ослабевшая от неожиданно нахлынувшей радости и чувства облегчения, опустилась на колени возле диванчика. Скоро они с Сюзан будут смеяться над собственными нелепыми страхами, но в эту минуту не могло быть ничего, кроме слез благодарности и счастья. Маленький Джем крепко спал на диванчике у окна, накрывшись вязаным шерстяным пледом. Рыжие кудри рассыпались по подушке, загорелые руки обнимали старого плюшевого мишку. Незлопамятный Заморыш растянулся прямо на ногах Джема... Мальчик, казалось, видел приятный сон, и Ане не хотелось будить его. Но он неожиданно открыл глаза, что были так похожи на карие звезды, и взглянул на нее.— Джем, дорогой, почему ты не в постели? Мы... Мы немного испугались... Мы не могли найти тебя, а заглянуть сюда не догадались.— Я лег здесь, чтобы увидеть, как вы с папой подъедете к воротам. Мне было так одиноко, что не оставалось ничего другого, как только пойти и лечь...Мама подхватила его на руки и перенесла на кровать. Было так приятно почувствовать мамин поцелуй и эти легкие поглаживающие движения, которыми она заботливо подтыкала одеяло и которые давали ему такую уверенность в том, что он любим. И кому это только интересно смотреть, как вытатуируют какую-то дурацкую змею? Мама такая милая — самая милая мама на свете. А мать Берти Шекспира все в Глене зовут «миссис Вторые Сливки» за то, что она такая прижимистая, и он знает — сам видел, — что она отвешивает Берти оплеухи за каждую мелочь.— Мама, — пробормотал он сонно, — я, конечно же, принесу тебе перелески следующей весной... и буду приносить их каждую весну. Можешь на меня рассчитывать.— Конечно, дорогой, — улыбнулась мама.— Ну, раз у всех наконец прошел этот приступ нервной суетливости, — сказала тетя Мэри Мерайя, — мы, надеюсь, можем спокойно вздохнуть и вернуться в свои постели. — Но и ее ворчливый тон не мог скрыть того, что она тоже испытала немалое облегчение.— Было так глупо с моей стороны не вспомнить об этом диванчике, — заметила Аня. — Мы сами поставили себя в такое смешное положение, и доктор — будьте уверены — не даст нам забыть об этом. Сюзан, позвоните, пожалуйста, мистеру Флэггу и скажите, что Джем нашелся.— Ну и посмеется же он надо мной, — сказала со счастливой улыбкой Сюзан. — Да мне-то что! Пусть смеется сколько хочет. Главное — это что маленький Джем жив и здоров...— Я была бы не прочь выпить чашечку чая, — жалобно вздохнула тетя Мэри Мерайя, собирая драконов вокруг своей костлявой фигуры.— Я мигом приготовлю, — с живостью отозвалась Сюзан. — Мы все почувствуем себя бодрее, как только выпьем чайку... Миссис докторша, дорогая, когда Картер Флэгг услышал, что с маленьким Джемом все в порядке, он только выдохнул: «Слава Богу!» Никогда больше не скажу дурного слова об этом человеке, какими бы несусветно высокими ни были цены в его магазине. И вы не думаете, миссис докторша, дорогая, что было бы неплохо приготовить завтра на обед курицу? Торжественно отметить это, так сказать. А маленький Джем получит на завтрак свои любимые оладьи.

Был еще один телефонный звонок — на этот раз от Гилберта, сказавшего, что он везет ребенка, получившего сильные ожоги, из Харбор-Хеда в городскую больницу и чтобы раньше завтрашнего утра его не ждали.Облокотившись о подоконник, Аня выглянула из своего окна, чтобы с радостным чувством в душе сказать «доброй ночи» миру перед тем, как лечь в постель. С моря дул прохладный ветерок. Казалось, залитые лунным светом деревья в ложбине шелестят в едином порыве восторга. Аня даже смогла посмеяться — хоть и не без содрогания — над паникой, царившей в доме час назад, и над абсурдными предположениями и жуткими воспоминаниями тети Мэри Мэрайи... Ее ребенок был в безопасности. А где-то в это время Гилберт боролся за жизнь другого ребенка... Дорогой Господь, помоги ему и той матери. Помоги всем матерям на свете. Нам так нужна помощь, ведь у нас ищут совета, любви и понимания юные, впечатлительные и нежные умы и сердца.Ласковая ночь окутала Инглсайд, и все, даже Сюзан — которая все же предпочла бы заползти в какую-нибудь славную, тихую и безопасную дыру и втянуть его целиком за собой, — уснули под его приютной кровлей.