ГЛАВА XII

ПОЦЕЛУЙ°°°Михаил°°°

«Алло?!» — крикнул в трубку. Уже который раз звонят, обычно посреди ночи, будят, а потом мерзко так дышат в трубку. Но в этот раз позвонили днём, что уже необычно. Мне и без этих хулиганских звонков сейчас херово. Но не смотря на это, каждый раз отвечаю, зная, что это точно не она, она бы не стала так подлячить, но всё равно надеюсь… А на что я собственно надеюсь? Может, на то, что это всё таки окажется Морра, в этот раз это наверняка её звонок? И опять с надеждой вслушиваюсь в тишину, из которой лишь изредка доносится тяжёлое дыхание. Как будто кто-то гонит воздух маленьким насосом. И такое мерзкое…

«Ладно, не знаю кто ты, но мне сейчас не до этого, — устало потёр лицо, — я заблокирую номер, и ты больше не сможешь названивать, так что, если есть, что сказать, то говори сейчас, пока не поздно». В трубку кто-то недовольно засопел, но потом всё же последовал ответ: «Не спеши, мне есть, что тебе рассказать». А голос-то какой мерзкий, грубый, с хрипотцой, такой хорошему человеку принадлежать не может.

Я молчал, поэтому он продолжил: «Ты не знаешь, чем в последнюю неделю занимается Морра?». Вот же гад, по больному бьёт. —«Откуда мне знать, если она уже неделю как меня игнорирует?» —«Верно, верно, и даже на звонки не отвечает… А всё знаешь почему?» Сквозь стиснутые зубы произнёс короткое: «Нет». —«Ну конечно не знаешь, а вот муж-ж-жчины, с которыми она приятно проводит время, знают. И вправду, зачем ей обычный человек, когда можно завести более интересного партнёр-р-ра?»

От ярости стиснул бумагу под рукой, это были какие-то важные документы, но мне сейчас наплевать. Мысль о том, что Морра с другим мужчиной, потому что я недостаточно хорош для неё, вызывала во мне бешеную ревность на пару с неудержимой яростью.

Будь я более хладнокровен, подумай хоть немного своей головой, то наверняка бы понял, что это всё чья-то глупая шутка. Провокация. Ну не может та Морра, которую я знаю, быть такой. Но нет, услышав это, потерял контроль и просто озверел.

Швырнул телефон в окно: оконное стекло осталось целым, а вот телефон явно нет. Накинул пиджак на плечи и буквально вылетел из кабинета. Мой секретарь, увидев куда-то мчащегося босса, подскочил с места и помчался следом

— Михаил Викторович, что-то случилось?! — спросил он, задыхаясь от быстрой ходьбы.

— Да, очень серьёзное. Сегодня встреч не будет, отмени их все.

— Но вы не можете! Сегодня вы встречаетесь с самим Холодовым! — не унимался он.

Мы как раз спустились на стоянку, когда я вспомнил, что сегодня без машины. Звать такси тоже не вариант, оно слишком медленное. Резко повернул голову влево и уставился на большой серебристый внедорожник. Не знаю, зачем простому, ничем не примечательному секретарю такая внушительных размеров тачка, да ещё и когда живёт в двух кварталах от работы, но это сейчас мне только на руку.

— Ключи у тебя сейчас с собой? — спросил его.

— Да, а что?

— Давай их сюда, — не попросил, а приказал.

— Н-нет, нет-нет, не могу, — он прижал рукой карман, словно мать, защищая дитя. Но всё же после свирепого взгляда начальника дрожащей рукой протянул ключ с массивным брелком, на котором золотыми буквами блестело внушительное «BOSS». — Вы только с ней аккуратнее, — попросил он, когда я уже заводил мотор.

— Ага, обязательно… — и резко рванул с места.

Ехал на максимальной допустимой для города скорости, но даже так казалось, что время тянется невыносимо медленно. И всю дорогу меня съедало беспокойство. Но путь был долгим, поэтому успел успокоиться и хоть немного прийти в себя. Ей богу, сорвался с места только из-за одного звонка. Наверняка это был кто-то из братьев, они мстят за то, что Морра уделяла мне много внимания. Хотя… Голос не похож, да и не в их характере такое. Они без приказа, против воли Морры и пальцем не пошевелят, мне кажется.

Может, всё таки повернуть обратно? Нет! Я не выдержу такого мученья! Она уже целую неделю полностью игнорирует меня, словно мы даже не знакомы.

Подъезжаю к знакомому особняку.

За прошедшую неделю здесь был не раз и натыкался на запертую калитку. Но сейчас она была подозрительно так распахнута, а потом и входная дверь… Внутрь вошёл беспрепятственно, не встретив ни одного обитателя. Но где же она может быть? Сразу подумал о библиотеке. Я примерно догадываюсь, где она находится, поэтому найти её не составило труда.

Вот только трепет предстоящей встречи резко сменился яростью от увиденного. На коленях, в объятии моей Морры сидела эта белобрысая тварь и агрессивно, стиснув хрупкие плечи, целовала её

Полностью утратив с трудом достигнутое спокойствие, накинулся на парня с кулаками. Первый же удар был сокрушительной силы. Даже показалось, что я нехило так покалечил его, но в следующее мгновение на его лице не осталось и следа от удара, что, несомненно, взбесило ещё сильнее. Ударил засранца ещё несколько раз, прежде чем Морра повалила меня на пол. Под её сильными руками я был бы повержен, но мне повезло, она на что-то отвлекалась и ослабила захват, чем я и воспользовался. Вырвавшись, перекинул её через плечо и буквально выбежал из особняка, неся её, словно дикарь свою самку. Хотелось побыстрее покинуть это место, где до неё смели касаться губы другого мужчины.

Она не особо так и возмущалась, даже когда бесцеремонно закинул её в машину и заблокировал двери. Морра с поразительным спокойствием смотрела на дорогу — тогда как я буквально плавился — лишь изредка задавая вопросы, из которых нашёл силы ответить только на один.

В свой дом занёс её на руках, словно боясь, что она убежит. А она может, наверняка. Савелий очень удивился, увидев незнакомку. Оно и понятно, ведь до этого никогда не приводил особ женского пола в своё холостяцкое логово, да ещё и таким образом. Ну, разве что по работе, да и то изредка. Я вообще холоден с женщинами, недаром слухи поползли о моей «левой» ориентации. Не с проста же у меня секретарь мужчина, да ещё и гей. Ну теперь хотя бы Савелий не будет сомневаться в моих предпочтениях. Точнее, в одном единственном предпочтении, которое сейчас находится в моих руках. И в ближайшее время я не собираюсь её отпускать.

— Здравствуйте, Михаил Викторович. Я не ожидал вас так скоро, — выказал своё удивление старик.

— Сам от себя не ожидал.

Савелий без слов понял, что хозяину сейчас не до старого дворецкого, поэтому поспешил скрыться с глаз долой. А я, перехватив поудобнее Морру, отправился на второй этаж. Ну и тяжёлая же она. Намного тяжелее, чем можно было ожидать.

Занёс её в свою спальню. Она первая женщина, которая здесь побывала. Даже обслуживающий персонал в моём доме исключительно мужской, не считая поварихи. Женщина туже лет двадцать как в счастливом браке.  Муж у неё бывший гимнаст, и дети, три сына, все в него, такие же высокие и стройные.

Скинул пиджак, снял ремень, освободился от галстука, жгутом стягивающего шею, и слегка раскрыл рубашку, обнажив часть мускулистой, покрытой тонкими волосками груди. Относительно успокоившись, посмотрел на Морру. Она спокойно сидела на кровати, свесив ноги. На ней была простая домашняя одежда: футболка с надписью «Смерть любит нас», штаны, больше похожие на пижаму, и непонятные драконо-тапки, которые я тут же стянул, обнажив маленькие ножки.

— Это зачем? — спросила она.

— Здесь я должен задавать вопросы.

— Ну как хочешь, — она всё ещё невероятно спокойна, хоть и хмурится, подозрительно поглядывая на треугольник моей обнажённой груди.

Присел на корточки, зажав её ноги меж своих бёдер, и положил большие руки на женские бёдра. Мне было так спокойнее, да и она, кажется, не была против такой бесцеремонности.

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и начал разговор:

— Ты же мне объяснишь, в каких это вы отношениях? Насколько мне известно любовника или секс-партнёра у тебя инет. Тогда какого чёрта вы вытворяли? — последнее звучало намного грубее, чем планировал. — Ты хоть представляешь, как мне было плохо?! Ты всё это время, не объяснившись, игнорировала все мои попытки с тобой связаться. Целую неделю! Неделю я сходил с ума, да ещё эти звонки… А потом такое… У меня чуть было сердце не разорвалось. Да ещё в гневе я напал на парня, и моей виной будет, если с ним что-нибудь случится. Вряд-ли такие сильные удары пройдут бесследно для него…

Она успокаивающе пожала мою руку своей холодной ручкой.

— Не волнуйся, Евангелиан не человек, о чём ты, уверена, давно догадался, у него невероятная регенерация. Отруби ему хоть голову, он всё равно не умрёт.

Кажется теперь я понял, что подразумевал незнакомец под «недостаточно хорош».

— Тогда понятно, нелюди в постели лучше человека. Да?

Она убрала руку, что весьма мне не понравилось. Словно теперь она на шаг дальше.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Неважно с кем ты спала. Это всё равно не отвратит меня от тебя, — теперь уж я положил свою руку на её.

— Что?! — удивилась она. — Я ни разу не позволила себе вольность переспать с ним или Адрианом. А этот поцелуй… Подозреваю, что он специально это подстроил, когда услышал твоё приближение.

Невероятное облегчение разлилось по телу. Сразу почувствовал, как до этого напряжённые мышцы расслабились. Почему-то сразу ей поверил. Нет, не потому, что она ни разу не обманывала меня, а просто потому, что я хотел в это верить, даже если это ложь. Так будет легче.

Мне кажется, после разъяснения ей тоже полегчало. По крайней мере руку она не отстранила даже тогда, когда большим пальцем погладил тонкое запястье.

— И так последнее: почему ты решила игнорировать меня сразу после спасения того мальца, Кхамало, кажется, с девочкой? Это всё из-за того случая, когда ты меня укусила? Это ничего, мне не было больно, я даже не испугался…

— Зато я испугалась! — перебила меня. — Мой самый большой страх — отнять жизнь. А ты тогда так побледнел, словно мертвец, — она испуганно заглянула мне в глаза.

— Но ты ведь уб…

— Нет! — снова перебила. — Смерть никогда — слышишь? — никогда не отнимает жизнь. Ничто не властно над этим процессом, человек может погибнуть от рук другого или от своих собственных, случайно или от болезни, от старости или от мести. Нет ничего предначертанного. Судьбы или предназначения не существует. Даже Смерть не знает, когда человек покинет эту жизнь. Мы только помогаем душам переродиться.

Она с таким пылом и жаром это говорила, что я сразу понял: для неё сказанное имеет большое значение и что-то её явно беспокоит.

— Не волнуйся, я собираюсь прожить весьма долгую жизнь. А если и умру от твоих рук, то приму это за счастье.

Она смотрела смущённо и одновременно недовольно. Как же она прекрасна, чёрт возьми! Не удержался и поцеловал её в уголок губ. Легко так и невинно, но даже это испугала её. Впервые, возможно, я вижу на её лице испуг. Она вдруг резко отпрянула, прикрыв место поцелуя рукой, затем так проворно и ловко освободила свои ноги, что я даже не успел как следует отреагировать. Свалилась спиной на кровать, два раза кувыркнулась по ней, прежде чем упасть на пол с другой стороны просторной постели и уже оттуда, стратегически заняв удобное положение, выглянула со взглядом полным недоумения.

Такой реакции я точно не ожидал. Уж больно бурная она… В руках Евангелиана, как успел заметить, Морра была более спокойной. Не значит ли это, что я волную как мужчина её больше?! Если так, то я, чёрт побери, самый счастливый мужчина на свете!

И тут я захохотал, да так громко и радостно, как не смеялся многие годы. У меня болели щёки, свело челюсть и ныли мышцы живота, но я всё смеялся и смеялся. Когда же более или менее удалось успокоить приступ смеха, схватившись за щёки, кое-как произнёс:

— Зайчик мой, какая же ты милая! Давненько я так не смеялся.

— Я рада, что моё поведение рассмешило тебя, — произнесла она с лёгкой недоумевающей улыбкой.

Я потянулся к ней и, прижав к себе, поднял на руки. Она особо не сопротивлялась. Лишь слегка стукнула меня по груди, выбив весь воздух из лёгких, от чего я чуть было не упал. Ну и силища же в ней! Наверняка тяжело её всё время контролировать.

— Отпусти меня, — потребовала, — я поеду домой.

— Ну уж нет, мой трусливый зайчик, у меня для тебя есть подарок.

Морра возмущённо посмотрела на меня большими чёрными глазами, услышав про трусливого зайчика, но всё же любопытство осилило. Больше она не вырывалась.