Глава 7

В офисе постепенно стихал шум. Принтеры один за другим замирали, жалюзи опускались, свет в боковых кабинетах гас. Было в этом особое ощущение — как будто всё в этом стеклянном улье знало: время завершения пришло. Сотрудники с усталыми лицами закрывали папки, выключали мониторы, вставали с кресел и натягивали пиджаки на плечи.

Танджиро провёл ладонью по столу, собирая в кучу бумаги, аккуратно сложил их в папку, проверил, нет ли чего лишнего. Как всегда — методично. Его движения были быстрыми, но не торопливыми, просто — чёткими.

Он достал свой планшет, проверил задачи на завтра, отметил завершённые дела. Выключил ноутбук. Вынул ключ-карту из держателя и положил в правый внутренний карман. Всё было по распорядку. Всё — по плану.

За стеклянной перегородкой, отделяющей кабинет начальника, он краем глаза заметил, как Гию поднимает взгляд от экрана, коротко бросает взгляд в его сторону, и... не говорит ничего. Это уже стало привычным. Никаких приказов. Только наблюдение. И молчаливое одобрение — если Танджиро делал всё правильно.

Когда он вышел из-за стола и подошёл к двери кабинета, чтобы попрощаться, Гию, не оборачиваясь, заговорил первым:

— Камадо.

— Да?

— Завтра приходите к одиннадцати двадцати пяти. У вас свободное утро. До совещания вход на двадцать седьмой этаж закрыт — конференция между департаментами, будет много посторонних.

Танджиро приподнял бровь.

— А вы будете?

— Мне нужно быть там с восьми. — Он откинулся в кресле и потер висок. — Но это не касается секретариата. Вы можете выспаться.

— Спасибо, — вежливо кивнул тот, слегка сбитый с толку. — Тогда... Хорошего вечера.

Гию только кивнул в ответ. Он слышал, как дверь закрылась — мягко, с коротким щелчком.

Он встал с кресла, подошёл к окну. Свет от небоскрёбов бил в глаза, отражаясь в стеклянной поверхности. Снизу был слышен слабый гул машин, отдалённый, неразборчивый, как шорох мыслей, не желающих уходить.

Он провёл ладонью по подбородку, задумчиво глядя в пустоту, и только тогда позволил себе задать внутренний вопрос, на который никогда бы не ответил вслух:

Почему я это сказал?

Он мог бы не предупреждать. Мог бы просто послать корпоративное уведомление — как всегда. Он не обязан был запоминать чьё-то расписание. Но запомнил. Запомнил, что Танджиро почти никогда не опаздывает. Что он приходит рано, даже когда не нужно. Что работает молча, не жалуясь, не требуя похвалы. Что у него всегда порядок на столе. И что он всё ещё кашляет, когда проходит мимо чьей-то сигареты в коридоре.

Выспаться.Как будто он, Гию, заботится.Как будто позволить тому поспать — это... жест, имеющий значение.

Он склонил голову, снова сел, взглянув на часы. Рабочий день официально закончился. Но он всё ещё здесь. Потому что кто-то другой был здесь до последнего. Потому что теперь в кабинете — тишина, и нет чьего-то дыхания по соседству.

Гию на мгновение прикрыл глаза, потом снова открыл. Он не знал, что завтра утром в голове будет крутиться только одна мысль:«Интересно, он проснулся вовремя?»

И что, выйдя из зала совещаний, первым делом он посмотрит — пришёл ли уже Камадо на работу.___

Танджиро открыл глаза в 6:30, как всегда. Автоматически — без раздражения, без недовольства. Будильник даже не успел включиться: он привык просыпаться за минуту до звонка. Режим, отточенный годами, придавал стабильность и внутренний порядок.

Он потянулся в своей кровати, положив ладонь на лоб. Свет за окном был мягким, ленивым, утренним. Солнечные лучи только начали пробиваться сквозь жалюзи, падая на тёмное покрывало ровными полосами.

Он уже собирался сесть — как всегда, умыться, проверить планшет, документы, одежду. Но...Одиннадцать двадцать пять.

Его губы дрогнули в лёгкой, почти мальчишеской улыбке. Он резко откинулся назад и, с коротким смешком, зарывался в подушку лицом. Обнял её обеими руками и ногами, крепко, как будто сам был частью постели. От неё шёл приятный, прохладный запах — простынь была чистая, только что сменённая накануне. Он закрыл глаза, наслаждаясь редкой роскошью: ничего не делать ещё пару часов.

— Всё под контролем, — прошептал он себе, уже почти проваливаясь обратно в дремоту. — Будильник включён... документы в порядке... костюм подготовлен... Гию сказал сам...

Имя выскользнуло из мыслей почти невинно, но не ушло. Он медленно выдохнул. В ушах звучал тот самый спокойный голос:

— Завтра приходите к одиннадцати двадцати пяти.

Выспаться.Он не ожидал такой мягкости от Томиоки. Даже если это было сказано ровным, нейтральным тоном — в этом предложении было что-то человеческое.Он обнял подушку крепче и уснул ещё на сорок минут, не чувствуя ни тревоги, ни вины.

⸻

А в это время, в другом конце города, на двадцать седьмом этаже, где царила деловая строгость и прохлада кондиционеров, Гию Томиока заканчивал первую часть утреннего совещания.

Он стоял чуть в стороне от круглого стола, где представители из других филиалов обсуждали цифры, показывали графики и делились логистическими сводками. Гию не говорил много — только по делу, только когда было нужно. Но его тишина весила больше, чем чья-то болтовня.

Он быстро просмотрел очередной документ, затем повернулся к окну. Солнце уже стояло высоко. Он бросил взгляд на экран своего телефона. Было 10:42.

Камадо ещё не пришёл.

Он хмыкнул, будто сам себе. В груди проскользнуло странное, еле заметное напряжение. Не тревога, нет. Просто... ожидание.

Возможно, он представлял, как тот всё ещё спит, зарывшись в подушку, с растрёпанными волосами, которые Гию так и не решился тронуть снова. Или как тот едет в метро, держась одной рукой за поручень, а в другой сжимает папку с бумагами, перепроверяя каждый пункт по дороге.

В 10:55 он вышел с собрания первым. Молча прошёл мимо стойки ресепшена и направился к лифту. Его собственный кабинет был в другой части этажа, и всё утро он ждал момента, когда сможет там оказаться.

Он вошёл, снял пиджак, повесил его на спинку кресла. Подошёл к окну, приоткрыл створку. Прохладный утренний ветерок влетел внутрь, освежая комнату. Он не любил кондиционеры. Они были искусственные. Безвкусные.

Он посмотрел на часы.

10:59.

Потом — в сторону двери.

Словно по команде, в коридоре послышались лёгкие шаги. Не торопливые, но уверенные. Организованные. Ритмичные. Гию не нужно было видеть, чтобы узнать. Он уже отличал походку Камадо от всех остальных.

Дверь чуть приоткрылась. Вошёл Танджиро — с идеально уложенными волосами, в светлой рубашке и тёмном пиджаке. На руке — привычные часы, в руках — планшет и папка с метками.

— Доброе утро, — коротко кивнул он, входя.

— Утро, — ответил Гию, чуть тише обычного. Он смотрел на него пристально, впрочем, как всегда.

— Спасибо за вчера. Я воспользовался рекомендацией.

— Выспались?

— Лучше, чем обычно. — Он чуть улыбнулся, не встречаясь взглядом.

— Хорошо. — Гию отвернулся к окну.

Он смотрел вниз, на серые крыши и муравейники машин. Спокойное утро. Всё под контролем. Он снова взглянул на часы.

11:02. До начала полноценной работы — ещё двадцать минут.

Он вернулся к столу, присел, и не поднимая головы, спросил:

— Кофе?

— Уже выпил.

— Тогда... начнём по сводке.

— Да, Томиока-сан.

Гию поймал себя на мысли: он хотел, чтобы тот называл его просто Гию. Без приставки. Без официальности. Просто... как будто между ними — не только отчёты, работа, структура.

Но это — потом. Когда-нибудь.Сейчас же всё должно быть по протоколу. Он не спешит. Ему есть куда смотреть: на часы, на окна, на папку в руках Танджиро. Всё в порядке. Всё... почти.

Дневной офис шумел неравномерно: где-то хлопали папки, где-то звонили телефоны, а где-то, в соседнем помещении, кто-то громко обсуждал поставки с представителями другого департамента. Но всё это оставалось на фоне, будто за стеклом. На двадцать седьмом этаже царил свой порядок — собранный, отточенный, будто весь этаж дышал в едином ритме.

Танджиро сидел за своим столом, чуть откинувшись назад. Его ноутбук был закрыт, документы аккуратно стопкой лежали слева, справа — стакан воды, из которого он лишь пару раз сделал глоток. Сейчас была середина обеденного перерыва, но он не пошёл в кафе, не пошёл и в комнату отдыха — он остался на своём месте, будто его тело не знало, как правильно расслабляться.

Он смотрел в окно, на панораму города. Высотки, как иглы, тянулись к небу, залитому серым светом. На стекле офиса отражался его силуэт — задумчивый, тихий. Ни на телефоне, ни с планшетом, ни в переписке. Просто сидел. И думал.

О чём?Он сам бы не смог точно сказать. В голове проносились фразы со вчерашнего дня, взгляды, касания, мимолётные моменты — как тогда, ночью, когда он выкашлялся от первой сигареты, и хрипло смеялся, а за спиной у него, в полутьме, кто-то едва заметно улыбался.

Он не видел. Но чувствовал.

Через прозрачную перегородку, отделяющую рабочую зону, Томиока стоял у своего высокого стола, листая отчёт. Он выглядел, как всегда, невозмутимо: спина прямая, рука с ручкой движется размеренно, взгляд направлен строго вниз. Но в какой-то момент он чуть приподнял глаза — не на документы.

На него.

Гию заметил, что один из сотрудников — молодой парень из отдела логистики, кажется, фамилия Цубаки — с интересом поглядывает в сторону Танджиро. Не открыто, нет. Так, мимолётно. Раз-два. Потом снова. И ещё. Будто краем глаза изучал его профиль, будто хотел что-то сказать, но не решался. Или просто оценивал — слишком пристально.

Щелчок. Внутри. Мгновенный, чёткий, едва ощутимый, но знакомый до тошноты.

Почему он смотрит?Что он от него хочет?Займись своей работой.

Пальцы Гию чуть сжались на ручке. Скрипнул пластик — коротко, сухо. Он не отвёл взгляда от Цубаки.

Тот заметил. Быстро опустил глаза. Сделал вид, что перебирает папки. Что-то шепнул коллеге. Перестал смотреть.

Правильно.

Гию выпрямился, неспешно подошёл к краю своего кабинета. Дверь была открыта, так что он вышел, проходя мимо столов. Спокойно, без спешки. Его взгляд скользнул по Танджиро, который по-прежнему смотрел в окно, уткнувшись щекой в кулак. Рука поддерживала подбородок, волосы чуть сползли на лоб. Он выглядел... спокойным. Уязвимо спокойным.

— Камадо, — коротко окликнул Гию.

Тот обернулся, вскинув голову:

— Да?

— Перерыв почти закончился. У нас будет пересмотр сроков по презентации. Мне понадобится ваша помощь. Зайдите ко мне через десять минут.

— Конечно, Томиока-сан. — Он встал, выпрямился, поправил рукава.

— И... — Гию задержался на секунду. — Если кто-то будет предлагать вам помощь из других отделов — уточняйте у меня. Я сам определю, кто к чему допускается.

— Понял, — чуть смутившись, кивнул Танджиро.

Он не стал спрашивать, о чём это было. Но по выражению Гию понял: тот догадался. И всё сказал предельно вежливо, формально... но не случайно.

⸻

Прошло десять минут. Гию вернулся в кабинет, не включая свет. Солнце всё ещё достаточно ярко заливало комнату, рисуя на полу длинные, ломкие тени.

Когда Танджиро вошёл — тихо, сдержанно, как всегда — в кабинете уже чувствовался лёгкий запах табака. Окно было открыто.

— У вас совещание через полтора часа, — напомнил Танджиро, ставя папку на стол.

— Знаю. — Гию снова стоял у окна, курил.

Он сделал короткую затяжку, выпуская дым в сторону улицы. Пауза зависла между ними. И вдруг:

— Хотите попробовать?

Танджиро поднял глаза:

— ...Что?

— Сигарету. Вы тогда... не до конца прочувствовали.

Он помолчал, потом подошёл ближе. Гию протянул одну сигарету, а Танджиро, поколебавшись, всё же взял.

— Это... не очень правильно. Особенно в офисе, — пробормотал он, прикрывая рот ладонью.

— Я проветриваю. И никто не войдёт. — Гию легко щёлкнул зажигалкой, поднеся пламя.

Танджиро зажал сигарету между губами и неуверенно затянулся. Почти сразу закашлялся, согнувшись, вытирая глаза рукавом.

— Гх-кх... чёрт...

Гию не пошевелился. Только тонкая, еле заметная ухмылка дрогнула в уголке его рта. Он стоял с сигаретой в руке, опираясь на подоконник, и смотрел не на него — в окно, на огни города.

Но он видел всё.

Танджиро отвернулся, поднеся к губам бутылку с водой. Его лицо покраснело от кашля, он выдохнул:

— Больше... не буду. Всё, с меня хватит. Это отвратительно.

— Хм. — Только и произнёс Гию.

Лёгкое напряжение между ними снова затихло. Но оно не исчезло. Оно стало фоновым — как свет города за окном. Как чувство, что всё это... начало чего-то большего.