Сеул..

Pov.Юнги

СЕУЛ..

Фантастически красивая девушка в белоснежном платье с изящной короной на голове и высокий худощавый мужик в черном фраке находились под аркой из вызывающе красных маков.

– Обещаете ли вы, Мира, любить друг друга в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?

– Да… – отозвался её кристально чистый голосок.

Я остановился в дальнем углу фамильной усадьбы какого-то вельможи девятнадцатого века и задрожал. Она выглядела еще свежее и краше, чем в день нашей последней встречи. Вот она, настоящая небесная красота. Мой ангел.

В жизни каждого мужчины есть женщина, с которой он сравнивает всех остальных. Ким Мира, сероглазый ангел со стальным стержнем в груди. Моя белоручка вышла замуж за одного из богатейших и влиятельных людей, покинула меня навсегда, но я до сих пор её любил.

Моя любовь не подлежит обмену или возврату. И что с ней делать? Куда деть? Засунуть? Отдать? Что с ней, сука, делать с этой больной любовью?

Сегодня я, наконец, узнал свой болевой порог.

– Желаю тебе из тысячи звезд одну, самую яркую… – губы растянулись в подобие улыбки, но получился полный провал.

Гримаса отчаяния. Сам я превратился в сгусток боли, безнадеги и тоски. Я вздохнул, ощущая, как невидимые кинжалы медленно погружаются в легкие…

***

Pov. ЮнгиВашингтон.Четыре года спустя...

На столе зазвонил телефон. Повисла продолжительная пауза, во время которой мы с Хосоком напряженно глядели друг другу в глаза. От этого звонка зависела дальнейшая судьба всего бизнеса. Задумчиво почесал подбородок и взял трубку.

– Мин Юнги... Соединить? – услужливо поинтересовалась секретарша.

– Да.

В течение нескольких минут я не проронил ни слова, лишь коротко кивал, стараясь не выдать ни единой эмоции. Самое важное и самое трудное для мощного духа – это уметь сдерживать себя.

«Пруд спокойно стоит в долине, но чтобы сдерживать его, нужны горы» – любил повторять мой покойный тесть Сео Хан. Его не стало полгода назад. Здоровый, крепкий мужик сгорел как спичка за несколько месяцев. Настоящий удар. Он не просто оказался мировым тестем, он заменил мне отца. Благодаря его знаниям и опыту наши отели процветали. Он посвятил меня во множество бизнес-стратегий, попутно указывая на промахи. Несколько месяцев назад я получил диплом Института управления бизнесом – отучился заочно три года.

Однако в день оглашения завещания я не поверил своим ушам – Хан отписал мне контрольный пакет акций холдинга. Его строительная компания осуществляла деятельность в жилищном, коммерческом и индустриальном секторе. В ней трудилось несколько тысяч человек. Полгода назад я оказался у руля этой огромной махины, а сейчас ждал новостей о прошедшем тендере, способном вывести в пятерку крупнейших корпораций.

Хосок перекатывал ручку по столу, взволнованно раздувая крылья носа, когда я, наконец, закончил разговор, вернув трубку на место.

– Мы в пролете, да? – натянуто улыбнулся друг.

– Ага…

– Бл*ть, так я и думал – не видать нам этого тендера! – мой заместитель взвинчено подскочил с кресла.

– Придется тебе ехать туда, – склонил голову вбок, переводя взгляд на блестящую водную гладь. Из окон главного офиса открывался потрясающий вид на море.

– Что?

– Что слышал. Мы выиграли тендер на строительство элитного жилого комплекса.

– Твою мать! ДА-А! Юнги, ДА! Мы сделали это, мужик!

–Закажи фуршет в офис! – скомандовал в трубку. – Сегодня мы гуляем допоздна! Ты ведь не поедешь домой?

– Мин Юнги, конечно, нет…

***

Мы с Хосоком впервые нажрались на рабочем месте. Выиграть тендер на несколько миллиардов – это вам не фунт изюма съесть! Представил, как старик Хан сейчас улыбается на небесах.

– Ты вылетаешь в понедельник утром, – пьяно улыбнулся Хос.

– Никуда не поеду. Сам полетишь и подпишешь документы.

Я свернул крышку очередной бутылке коньяка.

– Им нужен ты. Больше не удастся отсиживаться – Мин Юнги едет в Сеул! – друг потряс в воздухе бутылкой, словно шашкой.

– Да брось…

– Юн, в следующем году тебе тридцатник. Ты взрослый мужик, а боишься какой-то профурсетки.

– Нет! – меня бросило в жар.

Только не сейчас. Не здесь. Не в день нашего триумфа. Я не хотел ковырять старую рану ржавым гвоздём. Наши дорожки давно разошлись. Я устал воевать со своими мыслями о ней.

Год, два, три, четыре… Она продолжала жить в моей голове, и однажды я сдался. Смирился, что никак не получается вытравить оттуда лживую чертовку. Мне стало легче.

Но Сеул – её территория. Не хотел искушать судьбу. Я бы не сдержался. Одна случайная встреча – и гори оно всё, сука, огнём.

Итак время от времени устраивал вечера самосожжения. Вбивал её имя в поисковике, открывал миллион фотографий и мысленно избавлял от одежды. Добираясь до белья, начинал дрочить, хорошо, если на помощь приходила услужливая секретарша. Мира превратилась в суперзвезду, а я до сих пор возвращался мыслями в ту неделю бескомпромиссного счастья. Воспоминания – сила. Они бессмертны.

Мы дошли до края и перешли все черты, но я бы не раздумывая принял Миру обратно даже после десятка новоиспеченных мужей, только чтобы иметь возможность просыпаться под её недовольный голос вместо будильника. Моя...

– Я уже присмотрел шикарный офис с видом. Пакуй чемоданы. Мы едем!

Глухая вибрация айфона прервала его пьяную болтовню. Звонила жена. Я сбросил вызов.

– Ну чего ты так с ней? – хмуро поинтересовался Хосок.

– На совещании, – лукаво подмигнул.

– Ты даже не скрываешь, что трахаешь свою секретаршу…

– Какого черта ты вечно лезешь в мою личную жизнь?!

Наши взгляды встретились. Иногда Хосок действовал на нервы.

– Ладно, проехали! – друг пожал плечами, делая большой глоток коньяка.

Pov.Мира

Я смотрела в тонированное стекло лимузина, пытаясь вспомнить приветственную речь для пресс-конференции в честь выхода моей новой картины.

Третий проект подряд имел оглушительный успех. Картина «Затмение» собрала в прокате рекордный миллиард, вознеся на недосягаемую вершину. Через пару месяцев начинались съемки в Европе у режиссера-триумфатора Каннского фестиваля.

Меня любили зрители, а я возвращала им свою любовь. Идеальный энергообмен. В этом и была заключена особая магия кинематографа.

– Мира, пора, – прошептала на ухо помощница.

– Да, – я расправила невидимую складку на черном атласном платье от кутюр.

– А где Гынхо? – ассистентка смущенно отвела взгляд.

– Гоняется за какой-то столетней безделушкой в Южной-Африке, – сообщила на полном серьезе.

Он был коллекционером. Он мог потратить целое состояние, уйму времени и даже здоровья, чтобы заполучить очередной экспонат. А потом терял к нему интерес. Иногда я тоже чувствовала себя частью огромной коллекции: где-то между бивнем мамонта с Ляховских островов и амулетом племени Майя. Обнадеживало то, что муж сдержал обещание – через год отца выпустили на свободу. Талу даже помог вернуть наш семейный особняк. Сейчас папа возглавлял небольшой благотворительный проект, активно занимаясь восстановлением здоровья. Три года в тюрьме приблизили его к старости лет на двадцать.

Наш брак держался на взаимной выгоде и уважении. Учитывая современные реалии и статистику разводов, это уже было неплохо. А как же любовь и страсть? Подобных эмоций мне хватало на съемочной площадке.

Вдруг вспомнила, что так и не заказала противозачаточные таблетки. Гынхо хотел детей, а я не была готова к столь серьезному шагу, поэтому тайком пила оральные контрацептивы.

После свадьбы некоторое время беспокоилась, что беременна. Однако тревога оказалась ложной – гинеколог диагностировала гормональный сбой на нервной почве.

– Журналисты заметят, что его нет. Слухи пойдут… – не унималась пиарщица.

– Не говори глупости! Мы стабильно появляемся на публике, а слухи и так пойдут…

– О да, ни дня не проходит без желтой статейки! Все кругом сходят от тебя с ума!

Я поежилась. Несмотря на жаркий июльский вечер, толпа зевак у входа в кинотеатр внушала неконтролируемый страх. Они скандировали мое имя, размахивая фотографиями в воздухе.

– Так, мальчики, вы идете вперед. А ты, выходишь вместе с Мирой. Иначе её разорвут! – помощница раздала указания телохранителям.

Вздохнула, вылезая на улицу. Охранники образовали вокруг меня живой щит. Под рёв бесновавшейся толпы мы двинулись на пресс-конференцию.