Часть 1

Мин Юнги не блещет рыцарскими замашками, но спокойно смотреть на то как две пьяные единицы, две пьяные альфы, пристают к смущенному и, кажется, беременному омеге он не может. Поэтому выругавшись — подходит и приобнимает этого милого попавшего в беду парнишку. Контролировать свою злость он и не планирует, выплескивает все скопившееся за трудовую неделю раздражение на попавших под раздачу долбоклюев. Кажется, те даже трезвеют от шока.

— Пошли вон, — рычит Юнги, хватает второй рукой валяющиеся на земле пакеты, очень тяжелые надо сказать, и тащит несопротивляющегося омегу к своей машине.

«Бог ты мой, — думает Юнги, — да тебя так любой маньяк может похитить и изнасиловать в подворотне, что же ты такой податливый-то, а?»

Они останавливаются и Юнги щурясь осматривает паренька напротив. Он выглядит совсем юным, невинным и потерянным, и, кажется, готовым разрыдаться.

— Ну давай, — поставив пакеты на землю, распахивает Юнги руки, приглашая в объятья. Это похоже на инстинкт: он видит обиженную омегу — он обязан ее успокоить. Тем более, Мин прекрасно знает, что необходимо делать. Омега с явным облегчением откликается на приглашение. В его руках он тихонечко всхлипывает, уткнувшись в шею.

Утешение — не сильная сторона Юнги, но с годами он научился, прокачался и еще тысячи игровых синонимов, которыми награждает его Чонгук каждый раз. Поэтому, осторожно поглаживая омегу вдоль спины он заполняет тишину тихим шепотом, вылавливая из своей памяти всевозможные ванильные и слезливые слова: паренек так рыдает, что наверняка ничерта не слышит. В ситуации подобной этой важно просто слышать голос и вдыхать успокаивающие феромоны доброжелательного альфы. В общем, Юнги умничка, Юнги молодец он перевыполнил свой план хороших дел на эту неделю.

— Прости, — отстранившись неловко говорит омега и протягивает руку для знакомства, — Пак Чимин.

— Гормоны, — понимающе кивает Юнги, с удовольствием отвечая на рукопожатие. Ладошка Чимина маленькая, уютная и очень теплая. На его пальцах живут колечки, делая их максимально очаровательными. Отпустив руку, он достает один из припасенных платков и протягивает его омеге. — Мин Юнги. Так... твой альфа настолько говнюк, что оставил тебя одного в этом районе или он скоро вернется, просто отошел на пять минуточек отлить?

— Мой альфа мудила, — мрачно говорит Чимин вытирая лицо, — и надеюсь он никогда не приблизится ко мне. Искренне верю, что судебный запрет действует именно так.

«Ого, — думает Юнги и по-новому смотрит на омежку напротив, — а у тебя есть коготки».

— Да, — со знанием дела кивает Юнги, мрачнея на мгновение, — судебный запрет работает именно так. Ну тогда я подвезу тебя.

— О, — Чимин напротив неловко замирает и нервно начинает сминать пальцами платок, — а ты...

— Вот серьезно? — смеется Юнги. — Я тебя спас, дал залить свою рубашку слезами, обнимал и успокаивал, а теперь слышу начало шаблонного вопроса сродни «а не маньяк ли ты»? Очень предусмотрительно, Пак Чимин.

Омега краснеет. Он выглядит милым и, честно признаться, Юнги не имеет сил на сопротивление. Он закидывает пакеты в багажник, приглашает Чимина сесть на заднее сиденье его машины и кладет на колени омеги плюшевого кролика.

— Думаю ты все еще хочешь обниматься, — говорит Юнги и мягко дружелюбно улыбается. — Всем беременным омегам это нужно.

— А твой не будет ревновать тебя? Мой запах...

Это очаровательная попытка выяснить немного больше и поддержать разваливающийся разговор веселит Юнги. Он осторожно втягивает запах омеги — мандарин с нотками лимона — и это неуловимо заставляет вспомнить ёлочные игрушки и гирлянды, которые Тэхён развешивал с особым восторгом.

— У меня нет пары, — отвечает он, а потом, такой остолоп добавляет то, что рушит их уютную флиртующую атмосферу: — и не особо надеюсь найти пару в ближайшие несколько лет.

— О.

Чимин понимающе кивает и просто называет адрес своего дома. Разговор распадается насовсем, да Юнги и не пытается его неловко восстановить, думая о нескольких вещах одновременно. Квартира омеги в престижном районе — вау. Он все испортил хотя планировал показать, что у него просто нет никого на примете для отношений — вау вдвойне, молодец, Мин Юнги! И самое ужасное — он не знает насколько уместно просить номер телефона после оплошности.

В конечном итоге, подвезя Чимина к подъезду, у него мелькает тупая сталкерская мысль: я знаю где он живет и всегда смогу оказаться рядом как бы случайно.

— Спасибо, — немного грустно благодарит его Чимин и уходит, не прося донести пакеты до квартиры.

***

Суббота и воскресенье проходят мимо Юнги. Он думает об омеге, ухаживает за Тэхёном, забирает срочные для проверки документы на дом, попутно решая, как бы уговорить одного фриланс-художника на постоянную работу у себя в фирме. Он очень загружен эти два дня и не пытается даже предпринять сталкерскую попытку подкатить на своей машине, как бы случайно, к дому Чимина. Единственное, что не дает скатиться настроению по наклонной вниз — это купленные в не сезон мандарины. Даже простой запах успокаивает и дает силы.

После прошедших как в тумане выходных, когда ему по-хорошему надо было бы лежать и залипать в сериалы, Юнги меньше всего ожидает в понедельник встретить своего необычного нового знакомого.

— Невероятно, — вместо того чтобы поздороваться, выдает Пак Чимин, стоя на пороге его кабинета. — Так ты этот Мин Юнги. Ого, вау.

Юнги тоже удивляется превратностям судьбы и впервые смотрит на омегу напротив оценивающе. Тот одет в приятный, персикового цвета свитер и светлые джинсы, а его глаза скрыты чертовски сексуальными круглыми темными очками. Грешно то, насколько привлекательно он выглядит. И если не вспоминать о небольшом округлившемся животике, скрытом сейчас под ворохом этой мягкости, то хоть сейчас зови на свидание или сразу в постель. Но Юнги знает и это несколько усложняет всё.

— Присаживайся, не стой зря, — нервно предлагает Юнги, мысленно закатывая глаза. Что зря, зачем зря — он не знает, просто это немного выбило его из колеи разумности. — Чего-то хочешь?

— Ягодный смузи и клубнику со сливками, — ляпает Чимин явно первое, что приходит на ум и убирает очки в сумку, присаживаясь в удобное кресло для гостей.

Кто такой Юнги, чтобы не потакать капризам беременных? Он просто повторяет секретарю заказ, прося для себя латте и булочку с вишней. Удивленно приподнятую бровь Чимина он стойко игнорирует и прочистив горло, переходит на деловой тон обсуждения.

— Значит «starberry» — это ты, — говорит Мин, поджимая недовольно губы. — Очевидно у нас есть небольшая проблемка.

— Из-за беременности?

— Да-а... — тянет Юнги, — ты не подумай, у нас предусмотрен декретный отпуск, да и не только он. Например, если есть необходимость в финансовой помощи отцам-одиночкам или что-то вроде, то фирма всегда готова оказать поддержку, но все это предоставляется спустя несколько лет работы на компанию, а у тебя этого нет. Хотя, может быть фриланс как-то считается, я не узнавал.

— И ты не отказываешь мне сразу, потому что не хочешь, чтобы мои эскизы ушли конкурентам, — понятливо кивает Чимин. — Я могу подписать какой-нибудь договор на, ммм, в общем, чтобы работать удаленно только на тебя?

— Нет.

В этот момент секретарь приносит их заказ и Чимин с удовольствием уплетает клубнику, обмакивая сочные ягоды в сливки и осторожно слизывая сначала белую сладость, а потом уже проглатывая ее. Эта картинка добивает Юнги, и он решительно перебирает в голове варианты как ему удержать омегу у себя в компании. Ему выдался второй шанс и глупо упустить его он не хочет. И кинк на служебные отношения тут совсем ни при чем — душит в себе Мин.

Решение им удается найти сообща, когда, сдавшись самому себе в мысленном споре, Юнги приглашает в кабинет Кима Сокджина — местного бога кадровой системы. Тот предпочитает нетипичные решения и часто видит лазейки в, казалось бы, безвыходных ситуациях.

— Договор я пришлю тебе на почту сегодня-завтра, — прощаясь, говорит Джин, — если все устроит, то сразу говори, когда готов прийти на подписание, если будут правки — смело пиши, что не так, наши юристы исправят.

— Спасибо!

Юнги довольно улыбается и ставит себе рабочую установку: не проебись. Теперь, когда дверь за Джином закрывается и между ними не остается третьего лишнего, он предлагает:

— Может обменяемся номерами?

Чимин, минуту назад подпрыгивающий на месте от удовольствия, замирает. Он нервно поправляет волосы, облизывается и кидает странные взгляды, но говорит ровно и холоднокровно:

— Юнги, теперь ты мой босс и...

— Подожди! Прежде чем ты мне откажешь или наоборот, скажешь что-то мерзкое, я должен уточнить у меня нет кинка на беременность, и я не хочу тупо трахнуть тебя на этом столе, — что я несу мать вашу, — и, эм... — Юнги сдается, и, выдохнув, спокойно добавляет: — Так что ты хотел сказать?

— Из нас двоих ты отлично справляешь с озвучиванием чего-то мерзкого, — кривится Чимин и звонко смеется. — Я хотел сказать то, что и так очевидно: учитывая моё положение, — он бережно касается живота, — служебные интрижки меня не интересуют. Поэтому, ну, мм...

— Давай хотя бы попытаемся узнать друг друга ближе? — предлагает Юнги.

— Тогда напишите мне, господин начальник Мин, — кокетливо щурясь флиртует Чимин, — мой номер есть в договоре.

Они переписываются и это похоже на что-то воздушное. Юнги по жизни — заебанный работой человек. Единственный его лучик света это Тэхён, а теперь вот появился еще один. Чимин забавно шутит, скидывает ему нелепые рисуночки и даже шлет глупейшие сэлфи с разными масками. Чимин с розовыми волосами и кошачьими ушками — теперь тоже его кинк. Чтобы не забыть, Юнги даже записывает их все, мало ли, пригодиться.

Чимин рассказывает ему о своем неудавшемся браке. Как альфа уверенно готов был и замуж позвать, и ребенка сделать, и на край света отвести. Справился он только с зачатием, а после попытался сбежать куда подальше, но когти Пака Чимина оказались острыми и глубоко засаженными.

— В общем, — лениво делился Чимин, заглянув в офис для подписания договора, — я стребовал с него отказа от отцовский прав, надо мне еще эта наглая рожа на пороге через несколько лет, когда все пеленки уже будут забыты. Еще отсудил квартиру, машину и неплохую финансовую компенсацию. Этот... нехороший альфа мне все карьерные планы порушил, но аборт я делать не собирался. Теперь у меня будет ребенок и я его выращу не таким моральным уродом, надо же как-то компенсировать.

Юнги впечатлился: Пак Чимин оказался куда более сложной омегой, с агрессивным взглядом на мир и четкой жизненной позицией. Это привлекало и, чего уж скрывать, возбуждало, но все свои грязные фантазии альфа похоронил под фундаментом порядочности и вел себя максимально благоразумно. Мин сводил Чимина на пару свиданий, не очень поздних и довольно невинных. Они держались за руки, общались и совершенно точно не скучали, но конкретно их отношения сдвинулись с застывшей точки в одну из пятниц.

— Алло, Чимини, — он держит телефон у уха, стараясь успеть спасти подгорающий на плите завтрак, — как смотришь на знакомство с моим братом? И небольшой семейный ужин у меня.

Пак соглашается сразу и даже порывается приехать самостоятельно, на такси, но Юнги неумолим — он сам заедет, заберет и привезет. Как раз к их возвращению все будет окончательно готово.

***

В первую очередь Чимин прояснил серьезность намерений. Не готовых к ответственности альф у него вагон и маленькая тележка, но Юнги не подвел. Да он иногда мог ляпнуть что-то грубо-нелепое или чертовски отталкивающее, как например заявление в самую первую встречу о том, что он не ищет пару, но... Чимину понравился запах. Ментол с очевидными мятными ноткам и пьяная вишня. Хотя вишня казалась не его личным запахом, скорее навязанным, но все же родственным. Видимо брат — решил Пак, когда узнал, что Юнги живет не один.

Он не подпускал альфу к себе ближе чем для обнимашек, все же это его чуть ли не естественная потребность. Чимин не давал себе влюбится и пока просто присматривался. Гормоны и предательская омега внутри него сходили с ума, но внешне — он оставался непоколебимой стеной из твердости и видимых шипов.

Приглашение на ужин с братом стало отличным шагом, чтобы преодолеть очередную ступеньку в выстраиваемых отношениях. Тем более прошел уже почти месяц: Чимин не хотел обнадеживаться, но ему все труднее было справляться с беременностью в одиночку и возможно, он был готов впустить Мин Юнги в свой мир. Возможно, он был готов попробовать довериться.

— Привет, — открывает ему дверь милейшая омега с цветочным венком на голове. Милейшая беременная омега. — Ты Пак Чимин? Я Чон Тэхён — его брат, проходи!

Все еще будучи немного в удивлении, Чимин заходит. Юнги ни разу за весь чертов месяц общения не упомянул, что его брат беременный. И это вызывает столько вопросов сразу! Но Чимин глушит их вместе с раздражением, и мягко улыбается.

— Приятно познакомиться.

Тэхён сияет. Сложно определить его срок, но разница у них с Чимином не кажется очень большой. Юнги заползает в квартиру следом — они заехали еще в магазин купить вкусностей и непомерно много фруктов. И теперь-то понятно для кого. Точнее, понятно зачем так много, сначала, грешным делом, Чимин подумал, что это все для него будет.

— Юнги~я, — тянет Пак, устраиваясь с удобством на диване, куда его приводит Тэхён, — у тебя цель всей жизни собрать вокруг себя беременных омег?

— Никогда не думал в этом ключе, — весело отзывается Мин, с кухни, — клубники?

— Спасибо, не откажусь.

Квартира у Юнги и Тэхёна просторная и довольно большая, Чимин не уверен, но кажется он видел лестницу на второй этаж. От прихожей сразу шло разветвление на условные два крыла. И раз справа находилась кухня и большая уютная гостиная, разделенные только барной стойкой, то слева не сложно предположить либо спальню, либо комнату для гостей.

Клубнику ему приносят сразу. Тэхён сначала мельтешит, стараясь помочь брату с переносом готовых блюд в зал, но быстро оказывается усаженным рядом с Чимином. Ему тоже предоставили сладость на выбор и этим оказывается вишня в шоколаде. Юнги не заставляет себя долго ждать. Он быстро заканчивает сервировку и падает между двумя омегами и сразу же притягивает их в объятья. Это получается у него так естественно и по-домашнему уютно, что Чимин невольно расплывается в улыбке.

Они смотрят комедию, много шутят, комментируют чуть ли не каждый вздох героев на экране и едят. Юнги уделяет внимание каждому, он ухаживает ответственно: накладывает закуски, остужает, где надо, бегает до кухни, если вдруг захотелось острого соуса (Тэхён!), создает чудовищные бутерброды с несочетаемыми вещами (Чимин!) и, конечно, обнимает.

— Вау, — не выдерживает все же Чимин, когда Юнги автоматически как-то вытирает у него с щеки крем, — ты такой... классный. Я не знаю. Ты просто. Очень заботливый и тактильный. И, о боже, у меня даже мама не настолько хороша, хотя она омега и женщина.

— Просто Юнги сладкая булочка с очень хрустящей корочкой, — влезает Тэхён, наваливаясь на Юнги со спины и пристраивая подбородок на его плече, — и ты не знал его, ну скажем, года два назад!

— Эй.

— О, и какой он был? — игнорируя возмущения Мина, спрашивает Чимин.

— Вредный, злой и язвительный, — хихикая и уворачиваясь от ловких пальцев Юнги, рассказывает Тэхён, — никого кроме меня не подпускал, на всех волком смотрел и даже кусался!

— Тэхён!

— А еще впадал в панику при виде беременных омег и не любил детей! — все же заканчивает Тэхён, а после падает на диван в подушки, извиваясь от щекочущих пальцев Юнги. — Все-все, хватит! Пощади! А то притащу альбом, где ты с мятными волосами!

Юнги отступает и заваливается рядом, притягивая к себе Тэхёна. И, наверное, Чимин не может вовремя уследить за своим лицом, потому что его утягивают в эту кучу следом. Они все так же осторожны, не пихаются и максимально комфортно устраиваются друг на друге. Юнги кажется не самым большим альфой, но две беременные омеги вполне легко оказываются в кольце его рук.

— Еще фильм?

Чимин сонно соглашается, позволяя телу расслабиться и раствориться в какофонии их запахов: мандарин, мята и вишня. Тэхёну беременность привнесла запах корицы, а Чимину — дополнительные цитрусовые нотки, кажется, лимон. Они сейчас самое сладкое трио, утонувшее в подушках, одеялах и игрушках. Успокаиваемый мягкими поглаживаниями вдоль спины, он проваливается в легкую дрёму.

Пак резко просыпается, подскакивая на месте. Ему неожиданно стало неуютно и немного холодно. Осмотревшись вокруг, понимает в чем дело: он один на диване, и единственный источник света — телевизор. Хочется глупо захныкать и попроситься на ручки. Эти гормональные сбои доведут его или до истерики, или до могилы. Или все вместе.

— Эй, — он слышит тихий осторожный голос Юнги и испытывает острый прилив благодарности за осторожность, — я тут, просто отнес Тэхёни в его кровать. Он нервно спит, когда рядом нет какой-нибудь вещи Чонгука.

— Его муж?

— Да, — Юнги подсаживается рядышком и сразу же обнимает. Чимин доверчиво утыкается носом в изгиб его шеи и успокаивается. По крайней мере, он может понять Тэхёна — будь Мин его мужем и ночуй он где-то далеко, тоже не мог бы заснуть без этого успокаивающего запаха. — Думаю тебе нет смысла уезжать к себе в три часа ночи. Могу выдать что-то из своей одежды или Тэхёна. У нас есть гостевая комната или, если не уютно, могу составить компанию на этом диване хоть до самого утра. К себе в кровать не приглашаю.

— От душа и одежды я не отказался бы, — смущенно соглашается Чимин.

Юнги довольно кивает и все организовывает быстро. После нескольких часов уютного сна, бодрящего душа и свежих вещей на теле, сон к Чимину не возвращается. Он перебирает пальцами мягкую кофту альфы, не выдержал и попросил его вещей, и возвращается в гостиную. Там уже прибрано — остались только легкие закуски, чайник с заваркой, что-то ягодное, и сам хозяин квартиры. Чимину непривычно оставаться с ночевкой в гостях, но в этот раз все прошло слишком комфортно, чтобы желать сбежать домой.

— Расскажи мне о Тэхёне? — неуверенно просит Чимин, устраиваясь рядом. Его тянет упасть в Юнги, утонуть в его запахе, укрыться его руками и, возможно, захлебнуться поцелуями. Мысленно Пак отвешивает себе слабенькую пощечину и разрешает немного влюбиться. — Если это не... Просто ты ни разу не упомянул, что живешь с беременным братом.

— Его муж — Чон Чонгук, — притягивая и устраивая у себя на груди голову Чимина, рассказывает Юнги, — он айдол, может слышал его песни? Он хорош, — Мин смеется и это отдается приятной вибрацией в его груди. Пак завороженно слушает чуть учащенное сердцебиение, стараясь не отвлекаться. — Это я их познакомил, когда... ох, — прерывается Мин, — это знаешь не так и просто рассказать. В общих чертах, у Тэхёна очень слабый организм и ему нужна постоянная поддержка не только витамины, но и просто человеческая, понимаешь, думаю, да?

Чимин понимает и успокаивающе гладит Юнги по груди. Запах ментола заполняет комнату, выдавая легкую нервозность альфы и Пак старается впитать его в себя. Он чуть приподнимается и внимательно смотрит в глаза напротив — от такой поддержки как Юнги он тоже не отказался бы.

— И он мой брат, не могу же я бросить его, — фырчит Юнги и гладит Чимина по голове, запуская пальцы в волосы. С мягким давлением он опускает его голову себе обратно на грудь. — То, что я скажу — это очень личное, Чимини. Мне хочется доверять тебе секреты и еще больше хочется, чтобы ты тоже доверял мне.

— Я...

— Нет, подожди, — прерывает его Юнги. — Доверие — это обоюдная вещь. И если один не сделает шага навстречу, то как второй узнает, что он тоже может довериться? Не хочу казаться человеком, который зациклен на гендерных предрассудках, но вот чему я научился за два года жизни с Тэ, так это тому, что омега пускает в свое сердце намного легче, чем альфа. Особенно если омега эта беременная. В общем — наш случай.

Чимин хмуриться и отстраняется, принимает сидячее положение. Он внимательно смотрит на спокойного Юнги, подмечая, что тот искренен в своих словах. Да, альфа нервничает — трет большой палец о указательный, дергает коленкой — но это не кажется странным.

— Не буду говорить за всех омег, — роняет Чимин, — но не так-то просто вам, альфам, прокрасться в наше сердечко. Просто, когда это особенный человек, то все происходит так, словно никаких усилий приложено не было.

— Я... думаю, понимаю, Чимини, — медленно говорит Юнги и улыбается. Паку нравится эта улыбка, от нее веет робостью и смущением. У него в голове целый альбом улыбок Мина Юнги и он надеется, что они будут пополняться.

— Немного изменилась атмосфера, да? — позволяет себе смешок Чимин и тянется за пряником. Аппетит разыгрался неожиданно. — Фильм?

— Я все же хочу рассказать тебе, — принимая более удобное положение среди подушек, говорит Юнги. Чимин следит как альфа возится, доставая из-под себя игрушку, подгибает ногу и совсем останавливается, откинувшись на спинку дивана. Они недолго молчат, а потом Мин рассказывает. — У Тэ это второй брак и третья беременность. Первые две прошли не самым лучшим образом и мы, я и Куки, боимся, что и в этот раз может случиться что-то плохое. Возможно, я слишком опекаю, потому что почти, мм, не выпускаю его из дома, но мне слишком страшно вернуться домой и узнать об очередном печальном итоге.

Чимин замирает, он с трудом дожевывает пряник и во все глаза смотрит на Юнги. Это кажется нереальным: ему хочется спросить, узнать, помочь. Но может ли он? Это не то, на что он готов прямо сейчас.

— Ох, — собираясь с мыслями говорит Чимин, — ничего себя. Он не выглядит, ну... разбитым? Он кажется сильным.

— И он сильный, — соглашается Юнги, — самый сильным омега из всех которых я знал. Правда теперь в этом списке появился еще и ты.

— Хээй, — Пак его легко бьет кулачком в грудь и смущенно смеется, благодарный тому, как умело альфа перевел тему. Он невольно вспоминает как рыдал каждый вечер, после ухода Джуёнга и думал, что не справится. У него никого не было рядом, кто мог бы помочь — родители предлагали аборт, ведь он слишком молод для семьи, тем более для семьи из отца-одиночки. Из друзей был только жизнерадостный Хосок, на тот момент путешествующий по миру и трахающийся со всем доступным. Сейчас его положение еще более неоднозначное и Чимин, честно сказать, боится однажды услышать, что его друга посадили за хранение, например, наркотиков.

— Я не прав? — возвращает его с мыслей в реальность Юнги. — Ты завис немного. Это... слишком?

— Нет, нет, не слишком, — поспешно отвечает Чимин. — Задумался о том, что я так не смог бы, как Тэхён. Но, в конечном итоге, я встретил тебя и... не знаю.

Чимин устало трет глаза, его клонит в сон от всех этих переживаний и это немного нечестно — ему приоткрыли душу, а он зевает. Но Юнги не говорит и слова против, только интересуется не хочет ли Пак спать.

— Возможно немного, — он вяло бурчит и падает на диван спиной, утыкаясь в мягкий бок Юнги. — Будет слишком странно если я усну на этом диване с тобой?

— Нормально, — посмеиваясь, отзывается Юнги и сползает внизу, устраиваясь удобней. — У тебя спина не затечет от сна не в кровати?

Чимин отрицательно пыхтит и засыпает моментально. Ментоловый запах Юнги, смешанный с его собственным — мандаринкой — приятно успокаивает. Они укутываются одеялом и зарываются в кокон из подушек. Чимину тепло и уютно: его осторожно обнимают, слегка поглаживая небольшой животик. И он чувствует себя дома.

***

Все самые важные разговоры происходят ночью — истина которую Юнги выяснил за свою жизнь. Ночью он узнал у Тэхёна, что его первый муж мудак и именно его кулаки и давление стали причиной выкидыша. Ночью же Юнги разбил лицо этому мудаку и чуть не попал за решетку, но, благо, хорошие друзья — это не только приятная компания собутыльников, но и полезные связи. Так же в это темное время суток Юнги выяснил о давней влюбленности Чонгука и свел его с Тэхёном, примечательно, тоже не днем. Это все было в разные дни недели, месяцы, даже года, но объединяло между собой их чарующая искренность и приятный полумрак.

Чимин приятно сопит ему в шею, но самому Юнги сон не идет. Он продолжает думать о жизни, анализируя все, что вспоминается. В основном — события этого дня: улыбка Чимина, его дразнящий смех, аккуратные пальчики, перебирающие мягкий плед, расслабленность Тэхёна и его братская поддержка в теплых прикосновениях. Юнги доволен даже тем, что раскрылся и доверился, рассказывая секрет брата — еще одно событие, произошедшее ночью. И не доверять собственному предчувствию, значит поступить глупо и опрометчиво. Юнги хочет счастья для себя и раз появился такой шанс, то он его не упустит.

Утром, проснувшись раньше всех, Юнги первым делом подкладывает вместо себя Чимину зайца, чтобы он обнимал и не искал потерявшегося альфу. Вторым — проверяет Тэхёна, фотографирует его и шлет получившееся Чонгуку. Это их маленький ритуал и нарушать его — чуть ли не преступление. Третьим, в его импровизированном списке, идет душ, уборка, готовка завтрака и чтение ленты новостей. Он умело совмещает все подпункты и заканчивает как раз к моменту, когда сонный Тэхён выползает на свет.

— Доброе утро, — вяло бурчит омега и тянется обниматься. У Тэхёна начинается пятый месяц беременности, но самое пугающее в этом только одно — мелкий в уютном животе еще не пинается, хотя врачи и говорят, что все нормально. — Отправил фото?

— Конечно, — Юнги помогает устроиться Тэхёну на стуле и предлагает ему готовый чай на травах. — Голоден? Фрукты? Есть кусочек дыни, — он задумчиво перебирает продукты в холодильнике, пока не натыкается на морепродукты, которые у него и требуют. — Необычный выбор.

— Хочется, — пожимает плечами Тэхён и с удовольствием слизывает сок из клешни краба. — Чимин еще спит? Он милый.

Юнги не отвечает, продолжая ходить по кухонной зоне, делая видимость занятости. Время от времени он кидает взгляды на клубок из одеял и Чимина и игнорирует подтрунивание брата.

— Ой.

— Что такое? — Юнги подскакивает к Тэхёну сразу, стоит тому пораженно замереть и коснуться живота. Он, наверное, зря паникует, но чувство беспокойства сильнее рациональности. — Болит? Тошнит? Что такое, Тэ не молчи.

— Толкается, — пораженно выдыхает Тэхён и направляет руку Юнги в нужное место. И правда: там не сильно, но очень дерзко пинается малыш. Это уже победа, в прошлый раз у них все закончилось, не дойдя до этого трогательного момента и сейчас, чувствуя, как внутри Тэхёна возмущается один комочек жизни, Юнги хочет верить, что они справятся и все будет хорошо. — Кажется я плачу.

— Это нормально, Тэ, — мягко успокаивает его Юнги, распространяя ментоловый запах, — это нормально.

Размазывая одной рукой стекающие по лицу слезы, второй Тэхён словно примагниченный скользит по животу, следуя за крохотными толчками малютки. Юнги не может перестать улыбаться. Он обнимает брата со спины, целуя того в макушку, и достает телефон, чтобы отписаться с радостными новостями Чонгуку. Он бы и слезливую сэлфи отправил, но Тэхён ему не простит.

— Что-то случилось? — хрипло звучит вопрос Чимина. — Пахнет так, словно случилось. И булочкой с корицей.

— Он толкнулся, — радостно делится Тэхён разворачиваясь в сторону Пака, — хочешь потрогать? Он еще не успокоился.

Не сразу, но Чимин выпутывается из оделял и подходит. Он выглядит невероятно милым и тискабельным — Юнги хочется целовать эту сонную плюшку, но все что Мин себе позволяет — это крепкие объятья. Они тесно прижаты друг к другу: Тэхён в центре, сиди на высоком стуле, Юнги обнимает его со спины, а сбоку пристраивается второй омега, прижимаясь сразу к ним обоим.

— Вау, — выдыхает Чимин, когда Тэхён уступает место для прикосновения на своем аккуратном круглом животе. — Не больно?

— Совсем нет, — качает головой его брат, — необычно знать, что в тебе сидит маленький живой человечек. Я его совсем не чувствовал... Кажется, словно я только осознал, что внутри меня кто-то есть и мы только познакомились. Это наше первое прикосновение, — Тэхён кладет пальчик в место где был последний толчок, — привет малыш, я твой папочка.

— Чонгук звонит, — прерывает их Юнги, принимая звонок, — да, привет, да-да, он рядом. Тэхёни будешь с ним говорить? Он заслужил?

Тэхён отбирает телефон и сбегает в свою комнату.

— Все нормально? — спрашивает его Чимин, когда они остаются одни на кухне, все еще обнимающиеся.

— Вообще-то это мой вопрос, — шутливо фыркает Юнги и, не выдержав, чмокает омегу в висок, — но раз ты украл его у меня, то да — все нормально. Надеюсь так будет и дальше. Душ, завтрак и немного дурачеств?

— Я... да, не откажусь.

Чимин выглядит смущенным и Юнги не может его осуждать за это, как и отпустить в одиночестве домой. У них впереди еще оставшиеся выходные, с позитивным и взбудораженным Тэхёном, способным в таком настроении завоевать маленькую страну.

Так у них и получается. После разговора с Чонгуком его брат готов вознестись, но он предлагает идею попроще — построить замок из одеял и подушек, украсить его гирляндами и там, под романтичную музыку, придумывать сказки о драконах. Для Юнги это не новый опыт, но вот Чимин проникается царящей атмосферой. Они находят аромапалочки, зажигают одну, признавая запах пригодным для их чувствительных носов, и теряются во времени.

Юнги заказывает на дом еду, признавая за собой лень к готовке в такой день, но не устает ухаживать, потакая капризам беременных. А Тэхён сбегает для третьего за день разговора с Чонгуком, оставляя их наедине.

— Серьезно, замороженная брусника? — восклицает Чимин, когда Мин делится списком запасенных им продуктов. — Зачем?!

— Будем считать, что во мне живет хомяк, — растерянно отвечает Юнги. Он не знает зачем хранит столько еды, просто за несколько лет вывел для себя одно правило — лучше больше, чем меньше. А вдруг ему захочется жаренного мяса с ягодным соусом. Сходить купить — вот еще, тратить время на магазины, но вот если все что надо для блюда хранится под рукой — это совсем другое дело. Как-то так он и объясняет все Чимину.

— Удивительная смесь продуманности и ленивости, — впечатлено качает головой омега. — Ммм... Юнги?

— Да?

Чимин нервно облизывается и подползает ближе. В построенном замке тепло: на полу расстелено не меньше трех одеял, стены выстроены из подушек, а, чтобы они не развалились — все баррикады возведены внутри углового дивана. Крышу они выстроили с помощью барных стульев и плотного пледа. Развешанные внутри гирлянды мигают приятным тусклым светом, не слепя глаза. Только сейчас, без Тэхёна, без разговоров, Юнги смог осознать воцарившуюся интимную атмосферу.

— Хочу поцеловать тебя.

Голос подводит Юнги и положительный ответ удается прохрипеть треснувшим голосом, но Чимин не обращает на это внимания. Он довольно улыбается и наклоняется, целомудренно касаясь чужих губ. Они оба не торопятся углубить поцелуй или опошлить его нетерпением и страстью — простые, мягкие и теплые движения, одно на двоих дыхание и распускающееся лепестками доверие.

— Удивительно, что Тэхён не ворвался к нам с криками «наконец-то», — говорит Юнги, когда они отстраняются. Он осторожно поглаживает большим пальцем шею Чимина и тянет на себя для второго поцелуя. Пак не сопротивляется, наоборот — со смешным пыхтящим звуком, он удобней устраивается под боком Юнги и уже не отлипает.

— Эй вы, — зовет их Тэхён, — я вхожу.

Юнги со смешком отстраняется, но счастливые глаза и пухлые влажные губы выдают их двоих с головой.

***

Чимин соглашается на переезд, когда к концу подходит восьмой месяц беременности. Он уже знаком с Чонгуком, получил три сообщения от Хосока — где его уверяют, что все отлично и волноваться смысла нет — на рождения любимого племянника он приедет обязательно, и один раз был смущен застукав Сокджина с его альфой. Беременность проходит нормально, а в компании с Тэхёном это вообще кажется легким и забавным приключением. Один раз они сбежали из-под надзора Юнги, но пристыженные вернулись после первого же звонка — напряженный не злой тон пристыдил их в полной мере.

Сейчас Чимин сидит в палате Тэхёна и чистит яблоко. На сохранение омегу положили два дня как, а изнывать от тоски тот начал только сейчас.

— Скучно, — вот с каким словами его встречает Тэхён. — Гук молчит, Юнги тоже молчит, одна надежда на тебя, Чимин-мин-мин. Что они от меня скрывают?

Пак знает какой сюрприз скрывается за поведением двух альф, но он слишком хочет увидеть, как омега разрывается от счастья, когда все произойдет, поэтому тоже молчит и умело переводит тему. Он рассказывает о новом дизайне визиток для компании, показывает наброски для одной из реклам, рисует надувшегося Тэхёна, смешно подчеркивая его пухлые щёчки. Чимин уверенно отвлекает, не замолкая часа три, а потом наступают роды.

В родовую никого не пускают, даже примчавшегося Чонгука. Юнги нервно меряет шагами коридор, а Чимин неожиданно успокаивается. Ему рассказали всю историю Тэхёна, впустив тем самым в семью, и сейчас, когда они находятся на финишной прямой он понимает одно — все самое страшное уже случилось. Чонгук отличный альфа, Юнги превосходный брат, а он сам неожиданно стал лучшим другом. Тэхён делился с ним всем, выслушивая в ответ и поддерживая. Ничто не могло испортить жизнь Чимина сейчас.

— Чимини, — Юнги бережно берет его ладонь и подносит к себе, целуя, — все нормально?

— Все отлично, — улыбается Пак в ответ.

И он не врет. На безымянном пальчике еще нет заветного кольца, но они с Юнги в этом вопросе не торопятся. Да и потом, к алтарю Чимин хотел бы выйти стройным и красивым, а не переваливающимся с бока на бок пингвинчиком. В том, что предложение ему будет сделано Пак не сомневается — Тэхён лично помогал выбирать кольцо и наставлял нервничающего Юнги в том, как, когда и при каких условиях должно быть сделано предложение.

Чимин ответил бы «да» даже в шесть утра стоя на кухне в одном растянутом свитере, но в романтике есть определенный шарм, поэтому он подождет. А сейчас все же главным было дождаться рождения ребенка в их небольшой, но уютной семье.