Глава 18. Забытые воспоминания

«Когда ты напиваешься, совсем не умеешь держать язык за зубами» — как колокольный звон прогремел голос сонбэ в голове Санджи.

Она открыла глаза и села в кровати. Несколько раз моргнула, потерла глаза руками и ещё раз моргнула. Бесполезно. Она явно была не дома. И судя по тому, что она узнала помещение, лучше бы Санджа уснула на лавочке в парке. Или в канаве. Да где угодно, только не здесь. Шторы в комнате были занавешены, рядом с кроватью на прикроватной тумбе стоял включенный увлажнитель воздуха, стакан с водой и баночка с лекарством от похмелья. Голова разваливалась на кусочки. Тело до сих пор было ватным и не послушным. Угораздило же её так напиться.

Ей лучше убраться отсюда пока Чжан Лей не увидел, что она не спит. Она тихо отодвинула одеяло и спустила ноги на пол. Их взгляды встретились: Санджи и кошки, что сидела на полу и наблюдала за каждым движением незваной гостьи.

— Что ты так на меня смотришь? — зашептала она на нее, ища свою толстовку, но её нигде не было. А точно, она же кажется была без нее. Нужно скорее от сюда уходить.

Она сделала первый шаг, но услышала приближающиеся шаги, быстро кинулась обратно к кровати, запнулась об край коврика и полетела на пол.

— И что ты там ищешь? Свою совесть? Да, думаю она как раз там, закатилась за плинтус.

Санджа выглянула из-за кровати. Чжан Лей прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди. На лице отпечаталось негодование.

— Я вчера что-то натворила? Сквернословила? Или, — она положила руки на кровать как будто сама была кошкой, которая провинилась и сейчас будет просить прощения у своего хозяина. — Наговорила чего-то?

— Сначала ты позвонила мне в час ночи, решив, что я такси. — он сделал к ней шаг. — Потом несла какую-то чушь, а потом... — Он подошел совсем близко и теперь стоял над ней, с недовольным лицом. — Потом ты начала рыдать говоря, что ненавидишь свою работу и хотела бы завести себе богатого мужика, который бы тебя обеспечивал, а ты бы спокойно жила в отелях на Чеджудо. А-а. — кажется, он вспомнил что-то, еще за что ей будет стыдно. — Причитала, что тебя все бросили: я и какой-то сонбэ. Звонила вечно кому-то по своему доисторическому телефону.

Санджа решила, что сейчас испарится в воздухе и дожить свой остаток жизни жнеца на каком-нибудь необитаемом острове не плохая идея. Или же сейчас она не отказалась бы иметь такую же штуку как у людей в чёрном. Щелк и все. Она больше не выглядит полной дурочкой.

— Говорил сонбэ, что это ничем хорошим не закончится. — шепотом поругала она себя. Встала с пола, поправила очки на переносице и широко улыбнулась.

— Ну что ж. Спасибо тебе, что ты приютил меня, не бросил в сложный момент жизни. Но мне пора. — она направилась к выходу, но он поймал ее за край длинной футболки.

— Даже извиниться, не хочешь? — он потянул ее за собой, так что ей пришлось пятиться назад.

Он привел ее на кухню и усадил за стол. Закопошился у плиты и через несколько минут поставил перед ней тарелку с супом и рисом.

— Что это? — посмотрела в чашку Санджа.

— Хэджанкук[1]. Ешь. И пока ты будешь его есть, я задам тебе несколько вопросов, на которые хочу услышать честные ответы.

Санджа посмотрела на тарелку хэджанкука, потом на Чжан Лея и кивнула. Может у нее еще есть шанс вернуть его доверие.

— Первый вопрос. Тот блокнот точно твой? Я много думал об этом. Этот сумасшедший сталкер может просто решил тебя подставить.

— Мой. — честно ответила Санджа, засунув в рот ложку с супом и рисом.

Чжан Лей кажется не ожидавший такого ответа, замер на секунду, осушил стакан с водой и задал второй вопрос.

— Ты правда, — он остановился, посмотрел на Санджу взглядом человека которого предали. — Настолько ненавидишь меня, что готова убить?

Ложка с супом зависла над тарелкой. Она может соврать, а может сказать правду, что окончательно разрушит все ее планы. Хотя о каких планах вообще сейчас можно думать?

— Это не совсем так. То, что я написала в блокноте, — она попыталась оправдаться, но запнулась, понимая, что так оно и выглядит.

Чжан Лей сжал стакан в руке и задал вопрос, который сделал Сандже больно. Словно кто-то воткнул ей нож между ребер.

— Ты хоть раз была со мной искренней или все это было игрой, причину которой я не могу понять?

Она молчала, засовывая в рот ложку за ложкой. Хэджанкук совершено не лез в горло. Доев его до конца, она встала из-за стола.

— Не хочешь отвечать? Тогда...

— А что чувствуешь ты? — спросила она, перебив его. — Была ли я искренне с тобой? Что тебе говорит твое сердце. Я могу сейчас сказать что угодно, но, если твое сердце не примет мои слова, все будет бессмысленно.

— Я не верю тебе, Санджа. Поэтому, если ты не хочешь быть честной тебе лучше уйти.

Санджа поджала губы и решила, что так будет лучше. Она может вернуть блокнот, подстроить его смерть и жить дальше. Но она не хотела этого. Этот мальчишка, однажды тронувший своими словами ее сердце, кажется окончательно уничтожил ее. Поблагодарила за суп, направилась к двери, но потом остановилась, вернулась и задала вопрос в лоб. Возможно ему будет больно от него, но ей необходимо знать ответ.

— Чжан Лей, твой отец. Он правда мертв?

Он удивился, сжал кулаки и поджал губы. Молчал.

— Ответь мне, твой отец точно умер? Обычно даже если преступник сидит в тюрьме о его смерти сообщают родственникам. А ты был его единственным близким родственником.

— От куда ты... — он встал из-за стола, с шумом отодвинув стул.

— Просто ответь мне. — потребовала она. — Не важно почему мне все это известно, просто ответь мне, и я больше не покажусь тебе на глаза.

— Да. — коротко ответил он, хриплым от тревоги голосом. — Он умер, мне сообщили год назад о его смерти. Его кремировали, и я отнес его прах в колумбарий.

Санджа клацнула зубами по ногтям, нахмурилась и прошлась, измеряя кухню шагами, остановилась, подняла взгляд на Чжан Лея и затараторила.

— Лучше не выходи из дома без надобности. В компании всегда оставайся со своим менеджером, я не знаю начальник Пак назначил кого-то еще или нет, но оставайся с ним пока не вернется Юншик, не ходи ночью один и если тебе вновь подкинут что-то на порог просто не трогай это. И еще...

— Санджа. — голос был спокойным, что еще больше пугало. Лучше бы он кричал на нее. — Уходи. — его резкие грубые слова вернули ее в реальность. Она посмотрела на его уставший измученный вид и поняла, что перегнула палку. Кто она ему, чтобы давать советы?

Опустила глаза, прошлась до выхода, поставила аккуратно на порог тапочки панды и вышла. Прислонилась спиной к входной двери, чувствуя холод метала. Запустила пальцы в волосы и помассировала голову. Что с ней творится? Нужно нагрузить себя работой ведь именно так делают люди чтобы не думать о проблемах. А потом найти человека, который мертв, но до сих пор жив.

***

Первым делом она решила извиниться перед сонбэ. Он столько всего для нее сделал, а она снова подвела его. На звонки он не отвечал, в телефоне ее встречали лишь длинные гудки и сигнал автоответчика. Сообщения тоже игнорировал. Решение было принято, она должна пойти к нему домой. Переместившись, она оказалась в маленьком домике на Чеджудо[2]. Сонбэ говорил, что ненавидит шум города и поэтому приобрел себе дом на острове, где женщины хэнё[3] каждый день вылавливали свежую рыбу. Где по утрам можно было услышать шум океана. Где природу не тронули люди. И именно из-за того, что Чеджудо находился далеко от Сеула сонбэ часто оставался у Санджи, объясняя тем, что он слишком стар, чтобы каждый раз перемещаться туда-обратно.

Зайдя в традиционный ханок, она сняла обувь в маленьком дворике, раздвинула деревянные двери и зашла. Все в доме кричало о старости господина Хёчжэ. Старая посуда, которую он видимо собирал по антикварным магазинам, да и мебель видимо оттуда. Вот только огромный телевизор и мягкий диван перед ним с журнальным столиком, выдавал помешательство старшего на просмотре сериалов.

— Господин Хёкчжэ. — позвала она, проходя на кухню и отмечая, что у него в отличие от нее оказалась идеальная чистота.

Она позвала еще раз, но никто ей не ответил. Завалившись на диван, она клацнула по кнопкам пульта, наткнулась на шоу с Чжан Леем и выключила. Протянула руку, чтобы положить пульт и увидела, что на столике лежит папка.

— Сонбэ, что забыл папку с информацией о душах, что нужно забрать. — Санджа подцепила край папки рукой и открыла. — Ого, какой огромный.

Пролистнула ее несколько раз и улыбнулась, радуясь своей гениальной идеи. Положила список на стол, переместилась к себе домой и вернулась обратно. Отдышалась. Перемещение на такое большое расстояние и правда отбирает много сил. Она подхватила папку в руки и приклеила стикер на стол, черканув перед этим фразу:

«Простите, сонбэ, я очень сожалею. Поэтому я как прилежный хубэ сделаю за вас вашу работу»

Довольная своим решением, она обняла папку и переместилась забирать души.

Список и правда был огромный. И самое выматывающее, что души оказались раскиданы по всему Сеулу. Когда Санджа стояла на пороге небольшого домика в округе Кенвундо, она чувствовала себя уставшей и разбитой. Всё же работать сверхурочно, так себе решение и легче от этого не становилось.

Она открыла список с последний файлом и пробежалась глазами.

«Лим Сан, 69 лет умрет от сердечного приступа в своей постели»

— Тихая и спокойная смерть. — закрыла папку Санджа и шагнула в дом.

Лим Сан стояла возле своего тела и смотрела на себя. Ей всегда было тревожно в такой момент, что дух умершего человека станет очередным вонгви.

— Госпожа Лим Сан. Я пришла чтобы проводить вас. — аккуратно подошла она к женщине и встала рядом с ней. — Вы сможете встретить своих родных, если они еще в Управление и отправитесь дальше по реке Сандзы.

Лим Сан повернулась к Сандже и посмотрела на нее глазами полными печали и боли. Все, наверное, из-за того, что она совершенно одна. Отпечаток одиночества слишком заметен в глазах умирающих.

— Не думаю, что я смогу встретиться со своей дочерью. — голос Лим Сан дрожал. — Можно мне прогуляться по дому перед уходом? — спросила она, смотря на нее с надеждой.

— Конечно, но, если вы почувствуете что-то неладное, печаль или сожаления, прошу вас скажите мне. Мы сразу же уйдем.

Лим Сан тепло улыбнулась и пошла по своей комнате касаясь кончиками пальцев вещей, смотрела на фотографии, листала немногочисленные книги. Санджа еще никогда не видела, чтобы уходящие так спокойно прощались с жизнью. Она подошла к одной из дверей, потянулась к ручке и замерла. Все тело сковало напряжение. Лим Сан нажала на ручку и открыла дверь. Щелкнула по выключателю и зашла в комнату. Санджа замерла в дверном проеме наблюдая как Лим Сан прошлась по комнате и села на кровать, заправленную розовым мягким пледом. Она взяла фотографию, стоящую на тумбе и погладила ее. Прижала ее к себе.

Санджа осмотрелась. Большая кровать, книжный стеллаж во всю стену и письменный стол, расположенный у окна. Комната совсем не смахивала на обитание современной девушки. На книжных полках стояли книги двадцатилетней давности, с небольшим слоем пыли. Она подошла, взяла одну из книг и прочитала название

«Скрипка-мелодия души» Она полистала и увидела, как владелец книги отмечал карандашом важные моменты. Писал что-то на полях. Следующая полка оказалась забита старой мангой и манхвой, что привело Санджу в дикий восторг.

— Ого! — не сдержала она своего восхищения. — Да это же первые выпуски Тетради смерти. Ограниченные. Сейчас их невозможно найти. Вау, здесь есть и Наруто и Евангелион! Рыцарь королевы!

Лим Сан встала и подошла к полке, с которой Санджа уже бесцеремонно вытаскивала один том за другим.

— Моя дочь, любила читать эти книги с картинками. В то время их было сложно найти. Поэтому иногда ей приходилось ездить на другой конец города чтобы достать редкий экземпляр. Я видела счастье в ее глазах, когда ей удавалось заполучить такую книгу, даже если она была старой.

— Любила? — спросила Санджа. В горле запершило от накатившей откуда не возьмись тревоги. Занавешенные шторы, пропускавшие лишь часть света, создавали в комнате полумрак, но она смогла рассмотреть на лице Лим Сан отпечаток боли.

— Да, любила. Моя дочь умерла, очень давно.

— Оу. Да, возможно в Управление ее уже нет, но вы обязательно встретитесь в следующей жизни. — Улыбнулась Санджа и посмотрела в полные печали глаза женщины.

— Она любила играть на скрипке. — Казалось Лим Сан ее совсем не слышала. Она взяла стоявший рядом с письменным столом челох, положила на кровать и достала оттуда старую скрипку.

Рука, уже восстановившаяся от ран вонгви, больно кольнуло. Лим Сан подошла к ней и протянула скрипку. Санджа взяла ее из рук, провела указательным пальцем по струнам, положила скрипку под подбородок. Слезы обожгли кожу щек, в горле застрял комок. Она тут же убрала скрипку и впихнула в руки Лим Сан.

— Что стало с вашей дочерью? — хриплым от волнения голосом спросила Санджа, стараясь больше не смотреть на скрипку. — Почему она умерла?

Лим Сан, так и державшая скрипку за гриф положила ее обратно в чехол и подошла совсем близко к Сандже. Во взгляде читала просьба о прощение и мольба. Ей стало тревожно. Только не еще один вонгви.

— Я во всем виновата. Я не уберегла свою девочку. Слишком много от нее требовала. Хотела, чтобы она стала лучшей скрипачкой в мире, совсем не спрашивая о том, чего хотела она. Все из-за меня. Из-за меня моя девочка решила умереть. Из-за меня она решила убить себя.

Санджа замотала головой. Зачем эта женщина все это ей говорит? Ей хотелось закрыть уши, сбежать от этой женщины, оставить ее здесь пока другой жнец смерти не придет за ней. Но ноги не слушались. Они повели ее по комнате. Руки стали касаться книг, стопки манг лежавшей на столе, кажется так и оставшейся не тронутой от прежней хозяйки. Открыла тетрадку и увидела разные забавные наброски. Санджа села за стол и открыла самый нижний ящик, словно знала, что там лежит. В маленькой коробочке в красной бархатной упаковке она нашла цепочки с подвеской: скрипка и смычок.

— Говорят. — начала Лим Сан. Голос дрожал еще больше прежнего. — Если оставить вещь, которая была у человека при его смерти, его дух не сможет покинуть этот мир.

Санджа коснулась кончиками пальцев крохотной скрипки. Слеза упала на красный бархат, оставляя темный след. Руки дрожали вместе со всем телом.

— Прости. Прости. Я не хотела. — Лим Сан, заплакала, глотая слова. Санджа обернулась и посмотрела на плачущую женщину, которая упала на колени и прижалась лбом к полу.

Голова жутко заболела, вспышки забытых воспоминаний стали яркими огнями подобным вывескам ночного Сеула вспыхивать перед глазами. Она услышала такую приятную, знакомую мелодию скрипки. Внутри все перевернулось.

«Все мы убили человека» — слова сонбэ звенели в ушах в унисон с симфонией Паганини.

Она тоже убила кого-то. Девушку что играла на скрипке. Девушку, что очень любила мангу и комиксы. Девушку что каждое воскресенье ходила в антикварный магазинчик, чтобы сыграть там на скрипке, для посетителей. Девушку, что исполняла чужие мечты, забывая о том, чего хочет она сама.

Она почувствовала, как боль пронзила грудную клетку. Крепко сжала в руках подвеску и попыталась сделать шаг к женщине. Но новые и новые вспышки воспоминаний душили ее. Она почувствовала будто в горло льют раскаленное масло, воздуха не хватало. Кожа начала зудеть и гореть огнем. Ей хотелось раздирать ее ногтями, прекратить эту пытку, сбежать, исчезнуть, отмотать время назад и не приходить в этот дом.

— Эй, несносная девчонка, зачем ты забрала мои списки? — голос сонбэ доносившийся, от куда-то издалека, словно ее кинули в глубокий колодец, позволил ей ненадолго ухватится за реальность. Сонбэ был прав, когда жнец превращается в вонгви это ужасно. Ей словно снимали кожу вместе с мышцами с костей, обливали кипятком, а потом сразу же окунали в ледяную воду.

— Проклятье! Санджа! Санджа!

Он звал ее. Но передглазами она видела пелену, уносящую ее куда-то далеко. В прошлое которое жнецамне стоит вспоминать.

[1]классический корейский суп, который дословно переводится как «суп от похмелья»

[2]самый большой остров и самая маленькая провинция Южной Кореи.

[3]в Корее профессиональная ныряльщица, зарабатывающая на жизнь добычей моллюсков и других деликатесов с морского дна