17

Алексис вернулась домой лишь под утро, и, уставшая от переживаний, проспала до двух часов дня. Её разбудило мягкое прикосновение матери, которое было одновременно нежным и тревожным.

— Поднимайся и спускайся вниз, — произнесла Анна, но её голос звучал так, будто за ним стояла целая буря. Глаза матери были красными, а лицо опухшим, как будто она сама боролась с невидимым врагом.

Пока Алексис пыталась осознать происходящее, Анна стремительно вышла из комнаты, оставив дочь в смятении. В груди у Алексис закололо от беспокойства — что же могло случиться? Она быстро привела себя в порядок и поспешила вниз, сердце стучало в унисон с её шагами.

Спустившись, она увидела сцену, которая заставила её кровь закипеть от страха. Отец сидел на полу, прислонившись к дивану, его рука держала голову, а в другой он сжимал телефон. Он говорил быстро, его голос был полон напряжения. Мама в это время наливала воду в стакан, её руки дрожали.

— Что происходит? — спросила Алексис, хотя знала, что ответ может оказаться разрушительным.

— Алексис... — отец поднял взгляд на дочь, и в его глазах она увидела ту самую бездну, которую так боялась. Телефон упал на пол, но он не обратил на это внимания.

— Что стряслось?! — гнев и страх переплетались в её голосе, требуя немедленного ответа.

— Дедушка в больнице. Нам нужно лететь к нему, пока не поздно, — произнес папа, опустив голову, словно под тяжестью невыносимой ноши. Мама подошла к нему с стаканом воды, но её собственное выражение лица говорило о том, что она не может справиться с этой реальностью.

— Что? Не может быть... — Алексис не хотела верить в то, что с её любимым дедушкой может случиться что-то плохое. — Вы же шутите? Скажите, что вы шутите! Прошу!

Она упала на колени, словно мир вокруг неё рухнул. Отец вскочил и бросился к ней, крепко обняв, прижимая к своей груди. Он шептал ей что-то успокаивающее, но слова терялись в гуле её собственных мыслей. Алексис была далеко — там, где был Николас Гарсиа, её дедушка и та маленькая девочка, которой он всегда говорил: «Будь сильной, малышка».

Сердце её пропустило удар, и воздух стал тяжелым. «Ты справишься, моя любимая внученька», — звучал в её голове голос дедушки.

— С ним всё будет хорошо? — спросила Алексис шёпотом, её голос был почти неслышным.

— Я не знаю, Алексис. Но я хочу верить, что да, — ответил Эрнесто так же тихо. Их обоих трясло от страха и горя. Алексис подняла взгляд на маму. Анна сидела на диване, обнимая себя руками, по щекам текли слёзы. Она тоже была разбита этой новостью.

Алексис, все еще не веря своим ушам, поднялась с пола, и слезы продолжали катиться по её щекам, словно дождь, который никогда не прекращается.

— Я пойду собираться... — произнесла она почти шепотом, как будто каждое слово было тяжёлым грузом, который ей нужно было поднять.

Она медленно поднялась на второй этаж, шаги её были неуверенными, как у человека, который впервые входит в незнакомое место. Зайдя в свою комнату, она оглядела её, словно в первый раз. Взгляд её остановился на рамке с фотографией на столе. На фото были она и дедушка — его добрые глаза светились радостью, а их улыбки были полны счастья. Алексис зарыдала сильнее, сердце её разрывалось от горя.

Вскоре она взяла себя в руки и начала собирать вещи, но мысли о Николасе не покидали её. Вдруг в голове возник образ Вани — его искренний смех, его заботливый взгляд.

— Что же мне ему сказать... — шептала себе Алексис, теребя край футболки. — Мы только недавно признались друг другу... а мне уже пора улетать...

— Он поймет, — раздался голос Эрнесто, и Алексис вздрогнула, осознав, что отец стоит у двери.

— Давно ты тут? — спросила она, садясь на кровать и пытаясь собрать свои мысли в кучу.

— Милая, Ваня поймет. Он умный и хороший парень, — продолжил Эрнесто, его голос был полон уверенности. — Мне он нравится.

— Пап... — прошептала Алексис, чувствуя, как внутри неё разгорается тревога.

— Все хорошо, иди к нему. У нас еще есть время до самолета, — Эрнесто выдавил улыбку, но в его глазах читалась та же тревога.

Алексис обняла отца и быстро направилась к домику, где остановились Дмитриенко. На улице, под тенью раскидистого дерева, на качелях сидел Ваня с книгой в руках.

— Ваня! — воскликнула она, увидев парня.

— Алекса? — удивился Иван, поднимая взгляд. — Что ты здесь делаешь? Почему не написала?

— Некогда объяснять... я улетаю сегодня, — произнесла Алексис с дрожью в голосе.

— Что? Почему? — встревоженно спросил Дмитриенко.

Слёзы снова заполнили глаза Алексис. Она прижалась к его груди, и через мгновение футболка парня стала сырой от её слёз. Ваня молчал, давая ей время собраться с мыслями.

Через несколько минут Алексис отстранилась и посмотрела в его голубые глаза, в которых готова была утонуть.

— Дедушка в больнице. Нам нужно к нему... — шепотом произнесла она, по щекам вновь побежали слёзы.

— Что-то серьезное? — спросил парень, обнимая девушку крепче.

— Я не знаю... — прошептала она в его грудь. — Надеюсь, что нет. Он еще молод и здоров.

— Я тоже надеюсь, что с ним все будет хорошо, — сказал Иван. — Лети домой, а я обещаю прилететь к тебе сразу после того, как побываю дома. Я прилечу к тебе. Слышишь?

Алексис встала на носочки и поцеловала его в губы. В этот момент они оба почувствовали боль и грусть: от того, что дедушка Гарсиа в больнице, и от того, что им приходится расстаться.

— Я буду ждать тебя, Ваня, — прошептала она на губы перед тем, как отстраниться. — Я всегда буду ждать тебя.

Ваня прижал её к себе, уткнувшись лицом в волосы Алексис. Он знал, что заплачет после того, как она уйдет. Ему будет тяжело. Но он также знал: он прилетит к ней. Он чувствовал это так же сильно, как и она. Их прикосновения и взгляды говорили громче тысяч слов о любви.

Они простояли в объятиях друг друга целый час, молча обнимаясь. Наступило время расставания. Алексис медленно отстранилась и сделала шаг назад. Ваня остался один под тенью дерева, оба с слезами на глазах и с надеждой в сердцах. Они знали: они встретятся снова. Возможно не через пару дней или недель. Возможно через месяцы или даже годы. Но они обязательно встретятся.