Часть 6. Свобода - это когда ты можешь уйти, но остаёшься

Спустя несколько дней, когда она развела обстановку, Анариэль улучила момент, когда осталась одна, и решила перейти с осуществлению, так и не придуманного, плана.На улице было темно. Девушка пробиралась к воротам, прислушиваясь и оглядываясь. Мысленно она прорабатывала то, что скажет, когда ее поймают.Анариэль благополучно добралась до ворот и достала украденный ключ, стоя за каким-то камнем. После она вышла к замку и… Врезалась в Алуруила. Эльф протянул руку упавшей девушке. Она нехотя приняла его руку. Но он не спешил ее поднимать.— Ключ, цветочек. Ты меня не интересуешь. Исключительно ключ, — фыркнул Алуруил, скинув ее руку. Анариэль хмыкнула и протянула ему ключ.— Только не говори Ему, пожалуйста… — она встала и с мольбой взглянула на эльфа.— Кому «ему»? Ему? — он кивнул в сторону окна, из темноты которого грех было не заметить горящие глаза.Девушка ощутила на коже целую армию мурашек, которая носилась из стороны в сторону, чувствуя ее провал. Она поджала губы.— Что теперь будет?— Я постараюсь сделать все, чтобы твое наказание было как можно мягче, — шепнул еле слышно Алуруил и, взяв ее за руку, повел в здание. Анариэль не особо доверяла ему, к тому же… Что он сможет сделать?Оба вошли в тронный зал. Сейчас он казался ей особенно устрашающим. От него веяло неприветливым холодом, что пробирал до самых костей. Темный властелин стоял у окна и, видимо, ещё о чем-то думал. Эльфы решили его не беспокоить. Целее будут.Анариэль пыталась уловить хоть какие-то эмоции на лице своего господина. Майя задумчиво смотрел в окно, туда, где совсем недавно стояли Алуруил и она. Единственным, что она успела заметить, да и вообще разглядеть, была лёгкая презрительная ухмылка.Он обернулся, гордо вскинув голову. Казалось, он сейчас был в бешенстве. Рыжие волосы в свете полной луны блестели и складывалось впечатление, что сейчас загорятся. Так, как горят сейчас его глаза. Только этот огонь будет обжигать холодом, а не согревать в холоде каменного здания.— Я слушаю вас обоих, — Майя наградил эльфов гордым взглядом. Те молчали, глядя на него снизу вверх.— Она хотела проехаться вокруг Мордора. Ее мучает бессонница, мой господин, — сказал Алуруил. Если бы Анариэль не знала, что у нее замечательный сон и во сне ее может разбудить, разве что, стадо мумаков, которые организованной толпой будут нестись в неизвестность, она бы и сама в это поверила. Но обстоятельства оставляли желать лучшего.— И давно ее мучит бессонница? — закатил глаза Саурон. Ну, раз они решили пойти на обман, он просто обязан подловить их на нем, а не просто сказать, что у него хорошее зрение и слух. В прочем, если им удастся выкрутиться, то пусть будет так.— Да, мой господин. Уже как несколько дней, — кивнул эльф, понимая, что бежит к смерти в руки. Причем добровольно.— Почему же ты не сообщил мне об этом?— Я не счёл нужным тревожить вас по таким пустякам, — продолжал вертеться, как змея, Алуруил. Врать он умел и Саурон об этом знал. Поэтому для второго это было не иначе, как упражнение по раскрытие очередного «преступления».— А почему же твоя прекрасная спутница молчит? Неужели бессонница так быстро отступила и она уснула прямо тут, стоя, — фыркнул Майя, взглянув на девушку.— Я… — она замялась. — Я очень плохо сплю на новом месте. Поэтому и бессонница. Говорят, что свежий воздух…— А свежий воздух, разве, только ночью «посещает» Мордор? Как насчёт дневных прогулок. Ты ведь постоянно ходишь неподалёку от ворот, верно?— Да. К сожалению, но это действительно так.Алуруил, кажется, уже рассчитывал, где будут лежать их убитые, обезглавленные и, наверняка, изуродованные тела. Какое количество орков прийдёт пожелать ему хорошей «жизни» в чертогах Мандоса, а сколько будет плясать от счастья.— Ты так спокойно говоришь об этом?! — тут уже и у Саурона не хватало логики. Хотя, погодите, какая к Балрогу у этой эльфийки логика? Где отгадыватель женской логики? Нет? Какая жалость.— Я лишь хочу поглядеть на родное Средиземье. Хоть изредка. Хоть на его кусочек, — Анариэль театрально сложила руки на груди.— Смотри на луну. На солнце. Они одни для всего Средиземья, Мордора в частности. И даже для Валинора, — фыркнул Майя.— Спасибо, это… Хорошая альтернатива пейзажу, к которому привыкли мои глаза, — вздохнула она, покачав головой.— Вот и замечательно. Пошли прочь. Оба, — фыркнул Саурон, отвернувшись. Он приветствовал у слуг умение врать и выкручиваться из любых ситуаций. Наверное поэтому Алуруил и являлся его любимцем. Хотя, если учесть, что он один был эльфом, а не орком, а что следовательно его нрав был более покладистый, объяснить ему было что-либо проще, то все становилось на свои места.Эльфы вышли и, как только закрыли двери зала, выдохнул.— Ты сумасшедшая, — покачал головой Алуруил, а потом улыбнулся. — Мне такие нравятся.— Как я рада за тебя! — закатила глаза девушка, после чего махнула рукой и направилась в комнату.— Стой, подожди меня, — крикнул он ей вслед и быстро нагнал.— Чего тебе? — буркнула Анариэль, обернувшись.— Эй, цве… — он вовремя осекся, но смог выкрутиться. — Цветущий кактус, почему же так грубо? Я вообще-то твою шкуру спас.— И чего же ты хочешь, герой дня?— Расскажешь мне о…— Нет.— Ты даже не выслушала…— Я не буду говорить никакой информации.— О, нет, кактус, все намного проще! Я хочу узнать, как живут эльфы. Просто… Вряд-ли орки расскажут правду…— Договорились. Идём. Только ты, взамен на это, расскажешь мне, как ты тут оказался.— По рукам!Они пришли в ее комнату и она села на кровать. Эльф устроился на подоконнике и, поерзав и собравшись с мыслями, Анариэль начала свой рассказ. Несмотря на то, что для неё это было в новинку, она старалась рассказывать как можно интереснее, чтобы ее друг, после ее рассказа, обязательно захотел там побывать. Вообще странно, что эльф не знает, как и чем живут его собратья. Вскоре рассказ кончился.— Странно… — задумчиво проговорил Алуруил.— Что именно тебе кажется странным? — фыркнул «цветущий кактус», скрестив руки на груди.— Орки рассказывали, что вы эльфы живёте на деревьях. Совсем как птицы. И… Питаетесь травой, как… — он осекся, но было уже поздно.— Как кто? — девушка свела брови.— Не знаю. Как кто-нибудь травоядный.— Кто? — не унималась она.— Не знаю. Перестань, кактус, — бросил Алуруил, не желая продолжать эту глупую беседу.— Тогда перестань называть меня кактусом! — возмущённо фыркнула Анариэль.— Цветочек тебе не нравится, кактус тоже. И как же мне тебя называть? Остроухая? — он нагло ухмыльнулся.— Для этого есть имя, — она встала и подошла к нему— Оно больно длинное и, пока я его выговорю, я забуду, что вообще хотел сказать, — несмотря на то, что он был высокий, глядеть на нее приходилось снизу вверх. Глупый низкий подоконник. Кто так строит?— Длинное? А как ты хочешь меня называть? — Анариэль вопросительно изогнула бровь.— Цветочек, крошка, красотка, зайка… — задумчиво перечислял Алуруил, представляя, как будет обращаться к ней подобным образом.— У меня огромные уши?— Н… Нет.— Тогда какого Балрога я заяц?— Ну… Ты такая же милая. Особенно когда злишься.Выхода у нее не оставалось. Радовать его хотелось даже меньше, чем злиться, поэтому она выдохнула и взглянула в окно. Тучи заволокли небо. Не были ни звёзд, ни луны.— Давай завтра прогуляемся под луной? Или днём? Когда ты хочешь?— Всмысле? То есть тебя не интересует, хочу ли я вообще, но интересует, когда я хочу?— Кажется, что так.— Самовлюблённый эгоист!— «Самовлюблённый» без приставки «само». Кстати, тебе пора спать. Да завтра, — сказав, он покинул комнату, оставив недоумевающую Анариэль одну.Тут на её лице появилась мягкая мечтательная улыбка. Откуда она взялась, девушка не знала и, кажется, ее присутствия даже не заметила.— Цветочек… — повторила Анариэль, сев на подоконник. — Цветочек нуждается в родной почве. Здесь он завянет и перестанет радовать глаз… — грустно проговорила она, после чего радостно взвизгнула и прыгнула на кровать. Чувства смешались и образовали ком. Распутать и понять их было, верно, невозможно, а если и возможно, то очень трудно.Эти чувства — радость, недоумение, грусть, тоска по дому, симпатия и еще Моргот знает что. Сердце колотилось в груди и, казалось, скоро вырвется наружу и запоет какую-нибудь красивую арию о любви, вплетая взаимопомощь, поддержку. Такую песнь, звуки которой отзовутся в сердцах каждого, кто хоть раз любил и был любим.Она прижала к себе подушку и тихо прошептала в нее:— Я хочу быть для тебя цветочком. Но лучшее наименование для меня — супруга, — Анариэль прикрыла глаза и стала фантазировать. Вот она в подвенечном платье. Оно блистает в свете солнца. Оно прекрасно. Ее шелковистые волосы аккуратно подобраны. Он улыбается ей.На этой прекрасной ноте, она уснула. Уснула с верой в то, что у нее все-таки выйдет что-нибудь с Алуруилом. В конце концов, он не так уж плох, как казался в начале. И да, она вовсе забыла о том, что он тоже должен был ей кое-что рассказать.