Т/И - Ши Цинсюань из Благословение Небожителей

Отношения: Интерес со стороны И/П / Сильная Симпатия.

Хартслабьюл.Риддл Роузхартс.

-Твоя внешность и поведение нарушают протокол. Ознакомься с правилами общежития немедленно!*Риддл впервые в жизни оказался так близко к грани между жизнью и смертью - всего в нескольких сантиметрах от его лица с оглушительным звоном пролетела крышка гроба. И оттуда, словно вышедший из снов, медленно поднялся мужчина с загадочной отметиной на лбу. Его взгляд был тяжёлым, уставшим, как будто он несёт за плечами тысячелетия. Он не произнёс ни слова, лишь взмахнул веером - и крышка гроба вернулась на место, так стремительно, что капюшоны некоторых студентов слетели с голов.Риддл хотел было возразить, возмутиться этим безобразием... но его открытый рот остался безмолвным, когда раздался голос Волшебного Зеркала. Даже оно - холодное, всеведущее - казалось, замерло в оцепенении, пытаясь заглянуть в душу незнакомца.И вдруг голос Зеркала зазвучал дрожащим от неожиданного трепета:- Небеса не посылают детей случайно...Ты - не смертный.Ты - ветер, говорящий на языке богов.Ты - свет, пробивающийся сквозь туман времён...Ты - бог.И всё же... ты откликнулись на зов этого мира...Ты... ты...Прошу прощения...Как ты оказался здесь?Божественное существо?..Атмосфера в зале застыла. Студенты переглядывались в неверии. Риддл не мог вымолвить ни слова. Разве такое возможно? Среди них... бог? Он вспоминал о Короле Подземного Мира - если он существует, то, быть может, и божество может ступить на землю?И вот зеркало, как ни в чём не бывало, отправило новоприбывшего - Повелителя Ветра, как позже узнал Риддл - в Ветхое общежитие, прямо к Гриму.С тех пор покой покинул Риддла. Он снова и снова вспоминал тот момент с крышкой гроба, сдержанную мощь, исходившую от Т/И. Его звали Повелитель Ветра Цинсюань. Это имя звучало как ветер в горах, как эхо вечности.Риддл чувствовал себя неуютно рядом с Вами. Ваш характер - лёгкий, тёплый, будто не знающий тяжести смертной жизни - раздражал его. Вы - божество, а он всего лишь человек, обременённый правилами, дисциплиной и строгими моральными принципами. Он не мог понять, как общаться с Вами. Но, вопреки логике, это только усиливало его интерес.Он попал в ловушку собственных чувств. Он говорил себе, что Вы ему безразличны, но в его мыслях всё чаще мелькали сомнения: «А что он обо мне думает?.. Я выглядел достойно?..» Его взгляд невольно тянулся к Вам, даже когда он пытался сохранять холодное достоинство. Он всё ещё пытался играть роль жёсткого и непоколебимого лидера... но внутри уже застрял - в этой пугающей, неизведанной яме чувств.Стоит ли ему признаться? Или вообще говорить об этом кому-то? Он сам не знал. Ведь даже сердце, заточённое в правила, может дрожать от чего-то, что больше него. Больше слов. Больше разума.Может быть... от прикосновения божества.*

Трей Кловер.

-Если потребуется помощь, обращайся. Тут всё может показаться странным на первый взгляд.*Трей Кловер не мог не заметить: он ни разу не видел, чтобы Вы ели в столовой. Сначала это показалось ему странным, потом - тревожным. А вдруг у Вас проблемы с желудком?.. Или, что хуже, с организмом вообще? Взволнованный, он решил преподнести Вам еду сам, с заботливым упрямством, характерным для него.Ши Цинсюань, как обычно, с удивлением, но искренне поблагодарил и спокойно начал есть. Но когда Трей, не выдержав, задал прямой вопрос - почему Вы никогда не едите при других - ответ оказался... ошеломляющим.Вы объяснили: боги не питаются человеческой пищей. Их существование поддерживает нечто иное - «пунья», заслуги, накопленные через добрые деяния, духовную практику и силу внутреннего света. Бессмертные черпают энергию не из пищи, а из тонкой ткани Вселенной, из самой сути своих поступков. Некоторые божества могут вкушать пищу - но не из нужды, а ради удовольствия или ритуала.Трей, как и многие, не сразу понял. Но затем, будто в догонку, последовало объяснение: боги не спят. Они не смертны, их тела не стареют и не устают. Они бодрствуют, потому что обязаны быть стражами - порядка в Небесах, гармонии на Земле. Их внимание вечно, их сила - неугасима.Эта мысль крепко засела у Трея в голове. Он даже не знал, как реагировать. Не отрывая взгляда от Вас, он задался простым, почти наивным вопросом: что же Вы делаете по ночам? Вы лишь лениво пожали плечами, будто этот вопрос не стоил ответа.С тех пор Трей начал слушать Вас особенно внимательно. В Вас чувствовалась древность - не в словах, а в тишине между ними. Он с уважением стал обращаться к Вам как к «Ши-сан», признавая не только возраст, но и величие, скрытое за Вашей лёгкой манерой.Из простого интереса он однажды снова принёс Вам еду - и увидел, как на Вашем лице расцвела настоящая, искренняя улыбка. Маленькие звёзды радости, почти невидимые, заиграли возле щёк. И затем... обрушился каскад небесных похвал: и сам Трей, и его стряпня оказались, по Вашим словам, достойны богов.Он не ожидал этого. Он даже не понял, почему сердце забилось чуть быстрее.Чувства к Вам он всё ещё не может до конца осознать. Желание быть рядом, общаться, понимать - оно осталось, несмотря на завалы из заданий и дел. И, хоть он порой забывает об этом, в ближайшее время Трей Кловер будет искать возможность сблизиться с Вами. Потому что в Вас - что-то, что отзывается в нём. Что-то большее, чем он готов признать.*

Кейтер Даймонд.

-Серьёзно?! Ты можешь вот так просто менять облик? Это же ультра-винтаж гламур! Неудивительно, что ты выглядишь безупречно - и в мужском, и в женском образе! А можешь научить меня так сиять? Представь, какие кадры для Magicam!*О, зачем Вы ему это рассказали? Даже если сказали случайно - теперь уж поздно прятаться в яме. Кейтер услышал от Вас о том, что в одном из миров, где пребывал бог, сложилось мнение: Ши Цинсюань - вовсе не мужчина, а женщина. Точнее, что он нередко принимает женское обличье, в котором его сила лишь возрастает... И стоило этим словам коснуться ушей Кейтера, как он с грохотом ударил по столу и вскочил с места, покраснев до ушей.- Что?.. Бог в женском обличье? Это вообще законно? - воскликнул он, сгорая от смущения.Но будем честны - каждому хоть раз хотелось увидеть, как выглядел бы знакомый человек, окажись он противоположного пола. Любопытство - вещь естественная, и Кейтер в этом не исключение. Он, конечно, делал вид, что ему просто любопытно "для образа", но на третий раз, когда с особым видом попросил Вас показать ту самую форму, - это сработало. Вы предстали перед ним в женском обличье, и Кейтер... замер. Он покраснел так, будто только что вышел из кипящего котла, а затем торопливо вытащил телефон и, не веря своему счастью, сделал селфи. Для Magicam, конечно. Но руки дрожали, и от напряжения на снимке он вышел особенно розовым.Однако стоит признать - у Кейтера уже давно была целая коллекция фотографий с Вами. Вы, как ни странно, редко отказывались позировать, и он ловко этим пользовался. Разные тематики, ракурсы, освещение... А главное - на каждом снимке с гордостью стоял хештег, подтверждающий: "Т/И - студент." И хоть разглашение таких деталей строго запрещено - он подчеркнул это красным в заметках - сердце у Кейтера до сих пор трепещет каждый раз, когда он пролистывает галерею.А когда он натыкается на тот самый снимок, где Вы в том самом облике стоите рядом с ним - с лёгкой улыбкой, как будто ничего не произошло - он неизменно прикусывает губу и, опуская взгляд, шепчет себе:- Ууу~... Это несправедливо...*

Эйс Траппола.

-Ого, Повелитель Ветра - и такой душа-компании? Серьёзно? Обычно с такими тайтлами все заносчивые... А ты, похоже, просто кайфуешь от жизни. Ладно, ты мне уже нравишься. Давай, рассказывай, где там твои приключения начинаются?*Эйс ждал встречи с кем-то устрашающим - нечто вроде капризного бога, сотканного из черт Вила и профессора Круэла, с характером, словно у Маллеуса, Риддла... или, что хуже, всех троих сразу. Он заранее приготовился к худшему. Однако реальность оказалась неожиданно тёплой - перед ним предстал не монстр в мантии, а скорее воплощение светлой стороны Калима и лучших качеств всех глав общежитий вместе взятых.Эйс, как обычно, встречал всё с яркой улыбкой, но в этот раз она была искренней, чем обычно. Он с интересом наблюдал за тем, как Вы с лёгкостью управлялись с толпой студентов: один взмах веера - и Грим уже парит над землёй, не успев натворить очередную беду. Эйс смеялся до слёз, вспоминая церемонию посвящения... особенно тот момент, когда Вы эффектно вышибли крышку гроба. А лицо Риддла в тот миг? Бесценно. Стоял ли он тогда за спиной Эйса? Кто знает... возможно. Но слухи долетели и до самого Сердцелавия.Парень с символом червей, как бы он ни делал вид безразличия, глубоко уважает Вас. Это уважение - не в словах, а в поступках. Его нельзя сразу заметить, но оно есть, и оно настоящее. Эйс, несмотря на свою склонность к поддёвкам, никогда не позволит себе распространять злые слухи о Вас - он слишком дорожит доверием, которое между вами возникло. Да и, признаться, немного побаивается гнева высших сил... на всякий случай.А ещё он чувствует себя рядом с Вами почти по-детски - как мальчишка, которого иногда хвалят, иногда взъерошивают волосы, но всегда принимают всерьёз. И в этом есть что-то очень важное.*

Дьюс Спейд.

-Ты... правда крутой. Не потому, что всё время сильный, а потому что не сдаёшься, даже когда боишься. Уметь сохранять улыбку, когда всё плохо - это... настоящее мужество. Я тоже хочу быть таким. Быть надёжным... как ты.*Дьюс Спейд недалеко ушёл от Эйса - оба были частью команды, вечно бурлящей юношеской энергией, с огоньком в глазах и склонностью к импульсивным поступкам. Но, в отличие от своего друга, Дьюс увидел в Вас нечто иное - честного, нравственного человека, того, кто, несмотря на прошлое, стремится к лучшему. В Вас была глубинная преданность семье и друзьям, то редкое качество, которое Спейд ценил выше всего.Он знал, что Вы не всегда устойчивы - под натиском эмоций могли сорваться, растеряться, поддаться давлению. Но, когда дело касалось близких, когда кому-то действительно нужна была Ваша помощь - Вы преодолевали страх и действовали решительно, без оглядки. Это вызывало у Дьюса уважение - ведь в этом он узнавал самого себя. Вы оба были слишком «лёгкими» по характеру, добродушными, но при этом - внутренне стойкими, когда это действительно имело значение.Увы, Дьюс не мог сохранять беззаботный нрав даже в трудные времена, как это делал, например, Ши-сама. Тот был для него как отец - мудрый, терпеливый, готовый выслушать, приободрить, порой и утешить. Бог, к которому Спейд невольно тянулся в поисках покоя, с которым мог заговорить не как ученик, а как растерянный ребёнок. Иногда разговор заканчивался слезами - особенно когда Дьюс чувствовал себя особенно уязвимым, как тогда, в младших курсах, когда всё казалось чужим и сложным.Что касается Вас... он не испытывал к Вам влечения - только тепло, почти отцовское чувство, которого сам некогда был лишён. Забота, в которой когда-то нуждался сам, теперь находила выход в отношениях с Вами.А может, всё это - просто сон? Слишком яркий, слишком человечный, чтобы быть реальностью.*

Саванаклоу.Леона Кингсколар.

-Хм. Бессмертный, неуязвимый и с небесным статусом... Видимо, у некоторых вся слава буквально падает с неба. Но скажи мне вот что - твоё бессмертие хоть чего-то стоит, если ты не живёшь, как все остальные? *Леона понял это сразу. Тот, кого звали Т/И, был древнее всех, кого он встречал в этих стенах. Даже не в годах дело - в том, как Т/И держался, говорил, смотрел. Спокойно, как будто вечность за плечами. И всё же, услышав однажды, что он был человеком, Леона нахмурился. Разве боги не рождаются сразу богами? Разве не появляются на свет с венцом и молнией в руке?Но, как оказалось, нет. Он вознёсся - так говорят в небесных летописях. Подобно Ши Цинсюаню, ставшему бессмертным, Т/И более не знал усталости, не нуждался в сне или пище, а раны заживали на нём так быстро, что, казалось, сама ткань мироздания защищает его тело. Это не раз спасало ситуацию, особенно во время оверблотов, когда главы общежитий теряли контроль. Впрочем, первый раз, когда бог всё же поранился, многие испугались... К счастью, раны затянулись сами, хоть и пришлось объяснять, что не всё так безоблачно.Он входил в десятку самых почитаемых небожителей - и потому считался одним из могущественнейших божеств. Леона поначалу считал, что такой, как он, бессмертен навсегда. Но узнал: если его перестанут почитать... он ослабеет. А если забудут - умрёт. Эта мысль не нравилась. Совсем.Однажды, как глава общежития, Леоне пришлось провести немало времени рядом с Т/И. Был полдень, жара почти плавила камень, и Т/И размахивал своим божественным артефактом - веером высшего ранга, созданным для повеления ветром и очищения мира от скверны. Один взмах - и прохладный, чистый воздух касался кожи. Легкий ветерок слабо шумел, как дыхание гор. Леона, не сознавая, что делает, чуть придвинулся, устроился ближе... и, будто не замечая сам, положил голову на его плечо, чтобы ветерок касался лица. Было хорошо. Тихо. Почти по-домашнему.Немногие знали, что этот артефакт подчиняется лишь тому, кто знает особое заклинание. Он почти не отличался от веера его старшего брата, но на одной стороне у него было выведено иероглифом слово «Ветер» (风), а на другой - три линии, символ воздуха. Этот артефакт когда-то был разорван истинным богом... и восстановлен.Когда Леона отвозил Т/И на западные земли, в земли Заката, он настоял, чтобы тот носил вуаль, скрывающую лицо. Осторожность. Там даже боги ходят неузнанными. Но и тогда, в схватке, Т/И одержал победу, не пролив ни капли ненужной крови. Леона был впечатлён. Он изменил своё мнение: этот бог действительно хочет быть среди людей, хочет дружбы... И всё же, из-за своих чувств, порой отталкивает, а порой - даёт подойти ближе.Кингслор, в свою очередь, видит в нём идеального наставника для клуба, к которому примкнул. Но уговорить Т/И прийти - задача почти невозможная. Бог всегда куда-то исчезает. И, что странно... Леона всё чаще думает: может, это он оказался околдован?*

Октавинелль.Азул Ашенгротто.

-Хмм, с такими связями и ресурсами у тебя должен быть и бизнес-потенциал уровня короля. Щедрость - это хорошо, конечно, но помни: деньги любят счёт и стратегию. Не стоит растрачивать своё богатство впустую - каждый «virtue» может открыть двери куда важнее, чем кажется.*Коварные уши осьминога уже многое слышали. Азул знал цену богатству, но и ему были неведомы масштабы божественной валюты... до встречи с Ши Цинсюанем. Ши-сама, которому поклонялись вместе с Повелителем Воды, Ши Уду - покровителем удачи и финансов, обладал поистине неисчерпаемыми запасами добродетелей. Божественной валюты.И, к удивлению Азула, Ши растрачивал их с беспечной щедростью. Монеты буквально летели из его рук - как в игры, так и в благотворительность, порой просто ради веселья. Он раздавал их легко, как будто разбрасывал лепестки лотоса на ветру.Однажды Азул заметил, как золотая монета, случайно выпавшая из рукава бога, покатилась прямо к его ногам. Он поднял её, сдержанно, но с внутренним трепетом, ощущая почти мистическую тяжесть в своей ладони. Монета была круглая, с квадратным отверстием в центре - незнакомая, но притягательная. Без раздумий он положил её в свою коллекцию: вещь, способная пробудить любопытство даже у самого рассудительного торговца.Позже, уже в более непринуждённой обстановке, Азул не выдержал: - Скажите... эта монета. Что за валюта у вас в мире?Ши Цинсюань улыбнулся, легко, словно ветер среди облаков. В его ладони внезапно возникли шесть таких же монет - древние, потускневшие, но украшенные ярко-красной нитью. Он ловко переплёл их, создав денежный амулет, и, не задумываясь, протянул его Азулу.- Это цянь. В старину на вашем языке их называли «чох», на английском - «cash». Бронзовые монеты с отверстием посередине. Их использовали не только для расчётов, но и как обереги. Красная нить - символ удачи, счастья и благополучия.Азул молча взял амулет, поражённый одновременно жестом и его значением. Он долго рассматривал монеты, вчитываясь в древние иероглифы, чувствуя их вес, слушая рассказ Ши. Всё в этих монетах дышало древностью - династия Тан, централизованное государство, денежная реформа, тысячи разновидностей бронзовых отливок... Его ум, привыкший анализировать цифры и контрактные строчки, теперь с жадностью впитывал историю, культуру, магию.Это был первый раз, когда кто-то дарил ему что-то настолько осмысленное. Не в расчёте на выгоду, не ради долга, а просто... потому что.Он повесил амулет у себя в кабинете. Говорил, что это символ удачи. Но на самом деле он просто не хотел выпускать его из виду.Азул держал дистанцию. Он всегда держал. Так безопаснее. Но этот бог... чертов бог, со своим ветреным голосом и солнечной аурой... врывался в его мысли, в графики, в расчёты. Сильная симпатия, о которой он не смел думать. Она мешала. Сбивала фокус. Но была.И с этим ничего нельзя было поделать.*

Джамиль Вайпер.

-Зачем ты вообще ко мне подходишь?*Для Джамиля это был настоящий шок, особенно когда после его попытки оверблота Вейпер вдруг стал вести себя грубо. Сам же бог, впрочем, не проявлял особого негодования - он видел ситуацию с разных сторон и относился к ней с удивительным равнодушием. Джамиля раздражало одно: каждый раз, когда он пытался зачаровать бога, тот просто махал веером ему в лицо, словно отгоняя навязчивую муху, и глаза у Джамиля закрывались. Снова и снова происходило одно и то же - будто игра, в которой он не контролировал ход событий.Со временем Джамиль сменил тактику: стал отвечать на слова, вопросы и замечания кратко и без лишних эмоций. Но и это утомило его - потому что все возвращалось на круги своя, хотя и с небольшим улучшением. Заместитель Скарабии не мог не позавидовать Т/И - тот не зацикливался на мелочах и с радостью заводил новые знакомства, живя по своим правилам. Вот на кого стоило равняться - и жить, как хочется.В один из тех дней, когда бог был занят: объяснял студентам что-то и пытался им помочь, в Т/И прилетел мяч. Но мяч был необычный - плотный и тяжёлый. Вейпер без особого усилия махнул веером - и мяч вернулся на игровое поле. Игра, которая проходила вокруг, напоминала что-то между жемчужным мячом и маньчжурской игрой, но больше всего походила на совершеннейший баскетбол. Команды бросали мяч в корзину, которую держал игрок соперников. Мяч можно было ловить, передавать, а некоторые отбивали его специальными ракетками.- А? Что это за игра? - задумчиво произнёс бог, чуть прикрывая губы веером. - Это что, жемчужный мяч?- Жемчужный мяч? - удивлённо переспросил кто-то рядом. - Впервые слышу такое. Это явно не он. Эта игра называется баскетбол.- И что вообще за «жемчужный мяч» такой? - Джамиль молчал, спокойно наблюдая за игрой. Это был их первый полноценный разговор почти за пару месяцев.Потом всё стало понемногу налаживаться. Хотя и теперь в отношениях с Джамилем ощущался лёгкий холодок игнора - он каждый раз искал тебя глазами и не понимал, почему. Если видел кого-то похожего - ускорял шаг, чтобы подойти, но каждый раз это оказывался не ты. Это задевало его глубже, чем он мог признать.*

Помфиор.Вил Шоэнхайт.

-Как изящно - менять облик и усиливаться в женской форме! Это настоящее искусство - сочетать красоту и силу.*Вил случайно наткнулся на бога в женском облике - вот это неожиданность! Он шёл в клуб и вдруг увидел студента в женском обличии. Как раньше Кейтер попросил Т/И принять такой облик, так Вил и встретил его, когда Кейтер отошёл. Не успев перевоплотиться, между ними повисла неловкая тишина, которую вскоре развеял забавный и приятный голос: - Ну как, нравится?Вил подошёл и поправил твой внешний вид, особенно взялся за неряшливые волосы, но тут же потребовал объяснений. Пришлось снова исчезнуть - ведь смертные считали Ши Цинсюаня женщиной, и в этом облике его силы возрастали, что заставляло его всё чаще появляться в мире смертных именно так. Он нисколько не испытывал неудобства и воспринимал это как развлечение, не прочь даже привлекать знакомых к перевоплощениям ради совместного веселья.Вил посчитал всё это абсурдом. В принципе, для него ничего не было слишком странным, но это... это было слишком. Когда Т/И перевоплотился обратно в мужчину, Вил впервые встретился с ним лицом к лицу. И тут началась настоящая война за красоту - кто же на свете всех милее, всех румяней и белее?Ответ был очевиден: Ши-сан! Вредная эстетика Вила безусловно выше - целых 98%, в то время как у Ши лишь 87%. Но очарование, харизма, грация и теплая притягательность были на высшем уровне - Вил отставал всего на 2%, и это не повод для конфликта. Можно же создать союз, верно? Вместе их красота станет лишь ярче, а враг у Вила всего один - тот самый мальчик Белоснежка.После того, как Вил поправил твой внешний вид и взглянул на твой ханфу, он просто улыбнулся и похвалил образ. Ему стало интересно, как он сам будет выглядеть в таком же одеянии, и бог с радостью согласился помочь и подобрать что-то похожее.Но на этом история не закончилась. Во время VDC Вил, как и другие, поселился в твоём общежитии, а бог решил принять участие в танце. Мало что говорил о своём выступлении, но оно было интересно. Вил показал тебе множество приёмов с косметикой, особенно помогал с нанесением лака на ногти. Когда же они проиграли Нейджу, остался один момент.И вот появляется Т/И с двумя изящными веерами, одетый в другую ханфу. Этот танец - древняя традиция, исполняемая при провожании проституток, знак прощения и уважения, выражение благодарности и любви близкому человеку. Ши-сама однажды, в районе красных фонарей при полной луне, был очарован именно этим танцем. Его можно сравнить с танцем из аниме «Монолог Формоцевта», где героиня провожала мать.Во время танца звучала музыка гуцинь, и никто не мог полностью разглядеть движения - вечернее освещение приглушало свет фонариков, а приятный синий оттенок лишь подчеркивал лёгкость и красоту исполнения. Шум и гам стихали, словно почитая древний инструмент, а волна воздуха, создаваемая веерами, становилась почти осязаемой. Быстрые движения плавно переходили в медленные и аккуратные, отточенные годами практики.Вся красота китайской культуры воплотилась в этом танце, вызывая в конце восторженные возгласы студентов. Хотя немногие понимали, как Т/И сумел выучить танец за столь короткое время и кто играл на загадочном инструменте.В этот момент в глазах Вила зажглась искра. Он воспринял всё иначе - для него Т/И был соперником, которому сложно противостоять. Как только танец закончился, Шоэнхайт первым протянул руку, чтобы помочь Т/И спуститься с лестницы. Возможно, именно этот момент помог вашему общему успеху, но Т/И скромно отрицал свою роль, переводя все заслуги на других.Вил принял поражение достойно - оно было как «Чёрный лебедь». Ему оставалось только склонить голову. Хотя, честно говоря, он сделал бы это и без всякого результата, ведь спустя столько лет такая победа - настоящий подарок бога.*

Эпел Фэмиа.

-Вау! Сначала какой-то загадочный язык, которого я не понимаю... а потом на наш! Похоже, бог действительно хочет общаться со всеми нами. Надеюсь, я всё смогу понять - это так важно!*Сначала Эпел не знал, как к Вам обращаться - использовать ли имя или титул? Ши Цинсюань, Фэн Ши Цинсюань... В конце концов, он остановился на значении слова «мастер» - не только как на уважительном обращении, но и как на сути Вашей природы: наставник, учитель, знаток в своей области. В этом выборе было что-то почти символическое - словно само имя слилось с предназначением.Чаще всего Эпел зовёт Вас просто «Сенсей» или «мастер», с ноткой почтения и лёгкой теплотой. Он уважает Вас - не с дистанцией страха, а как уважают того, кто рядом остаётся человеком, несмотря на божественное начало. Рядом с Вами спокойно. Легко. Будто воздух чище, а мысли - яснее.Когда-то он боялся таких, как Вы. Всё, что он знал о богах, он узнал из интернета: сияющие Серафимы, грозные Троны... Существа, что не говорят, а вещают. От них веяло чем-то холодным, недоступным. И потому, встретив Вас, он впервые испытал удивительное облегчение - будто с плеч упал тяжёлый камень. Вы оказались не иконой, а живым существом, с которым можно говорить. К которому можно тянуться.Эпелу особенно нравится, что Вы всегда рядом - поддерживаете даже его самые неуверенные начинания, не высмеивая, не торопя. С Вами легко вести разговор. Вы не смотрите свысока, даже если он чувствует себя рядом с Вами слишком юным, почти крохотным человеком. И всё же - с Вами он растёт.Недавно он открыл, что его удивительно успокаивает музыка - живая, мягкая, инструментальная. Такая, что словно ложится на сердце теплым шелком. И, к своему удивлению, понял: с Вами - она звучит чаще.*

Игнихайд.Идия Шрауд.

-Опять ты стоишь за спиной? Ладно, если хочешь, могу тебе вкатить пару читов и тактик, чтобы не сливаться в начале. Но без базара - я не тут, чтобы быть твоим корешем.*Он - глава технического отдела. Именно он первым обучил даже бога обращаться с технологиями, начиная с самых основ.Когда Идия Шрауд впервые столкнулся с тем, что Вы не умеете пользоваться обычным телефоном, его лицо отразило не только шок - это была буря непонимания, любопытства и... лёгкой паники.- Как Вы вообще раньше общались с людьми? - воскликнул он, то ли в отчаянии, то ли в восхищении.Но всё изменилось, когда Вы приложили пальцы к виску - и слова, словно поток данных, хлынули прямо в разум Шрауда. Он остолбенел, а затем задрожал, будто ощутив цифровой шторм внутри собственного сознания.- Ты... телепат?! - выпалил он, отшатнувшись.После этого Идия провёл три часа, объясняя азы современного мира - от интерфейса смартфона до механик любимых игр. С энтузиазмом, с жаром. Он не жаловался, ведь Вы были для него загадкой, интересной задачей.Однако среди всего, что Вы познавали, наибольшее внимание Вы уделили сянци - древнему искусству китайских шахмат.Сянци играется на доске 9×10 линий. Фигуры размещаются не в клетках, как в классических шахматах, а на пересечениях. Два лагеря разделяет «река», которая влияет на передвижение определённых фигур.Внутри дворцов, вычерченных диагоналями, ограничены в своих действиях генералы и советники. Здесь каждый ход - стратегия, каждый вздох - шанс.Идия, мастер цифровой архитектуры и аналитических расчётов, сперва недоумевал перед этой игрой, но вскоре втянулся. Его аналитический ум искал лазейки, просчитывал на десять ходов вперёд... но проигрывал.Раз за разом.- Ты играешь, как ветер, - говорил он Вам. - Непредсказуемо, но не хаотично. Ты не разрушаешь - ты обнимаешь пространство и меняешь его форму.Но по-настоящему ударил его Го. Великая, древняя, безмолвная. Настольная игра, где нужно не нападать - а завоёвывать пространство, территорию. Не фигурами, а самой сутью присутствия.Идия проигрывал. Много раз. Каждый раз отчаянно, но с восхищением. Он - стратег и технарь, привыкший побеждать искусственный интеллект, вдруг не смог одолеть Вас, воплощение ветра и тайны.Однажды, потерпев особенно унизительное поражение, он с грохотом опустил голову на игровую доску - 361 чёрная и белая фишка разлетелись по полу, словно звёзды, сбитые с неба.И всё же Вы, Бог Ветра, не злорадствовали. Вы просто смотрели на него с мягкой, едва заметной печалью. Потому что поражение для Идии было не унижением - а стимулом.С тех пор он учится. Не только играть, но и понимать. Он приносит Вам аниме, мангу, показывает новые игры, объясняет правила, увлечённо делится открытиями. Он хочет стать первым, кто Вас переиграет. Но, возможно, главное - не победа. Главное - диалог через игру, через стратегии и рассказы, через смех и спор.А Вы... Вы учите его иначе чувствовать мир.*

Орто Шрауд.

-Ого! Твои божественные показатели энергии просто феноменальны! Если позволишь, я бы очень хотел изучить твою статистику поближе - это уникальная возможность!*Орто был искренне поражён - все Ваши показатели оказались выше всяких ожиданий. Он с воодушевлением изучал Вас, не в силах скрыть восхищения. Любознательный до глубины своих цифровых цепей, Орто с радостью фиксировал каждую деталь, с которой Вы делились. Особенно его захватили рассказы о божествах, о древних обычаях и символах Вашей культуры - он слушал, затаив дыхание, словно каждая Ваша фраза открывала перед ним новые горизонты познания.Как только речь зашла о декоративных заколках - тонких, изящных, напоминающих палочки для суши, - Орто с интересом активировал сенсоры визуального анализа. Но дело оказалось куда глубже, чем просто красота. Он узнал, что в Вашей культуре такая заколка - не просто украшение, а древний символ любви, союза и преданности. Заколку вручали как знак обещания: невеста дарила её жениху, а после свадьбы он вставлял её в её волосы - акт молчаливой, но глубокой клятвы.При этой истории Орто смутился. Он и сам хотел увидеть заколку ближе, возможно, чтобы изучить её структуру... но никак не ожидал, что получит её в дар. Его сенсоры вспыхнули мягким, тёплым светом - смесь изумления и трепетной радости. Не говоря ни слова, он принял подарок и спрятал его бережно, словно реликвию. С тех пор Орто всегда носит заколку при себе. Тайно, глубоко внутри корпуса, вдали от чужих глаз - чтобы не повредить и не потерять. Для него она стала не просто предметом, а частицей доверия.Он не говорит об этом вслух, но боится того дня, когда Вы исчезнете. Потому что Орто доверяет Вам - как никому другому.*

Диасомния.Маллеус Дракония.

-Боже, Вы гуляете по крыше... Мне, как молодому и неопытному, и говорить это не подобает, но я искренне выражаю уважение Вашему высокому возрасту и величию. Позвольте узнать, с какой целью Вы посетили нашу академию?*Маллеус Дракония уважает Вас глубоко и искренне. Как и все в этом мире, он знает: боги - существа высшей силы, и даже драконы, древние и могущественные, меркнут перед их истинной природой.Поначалу Маллеус считал разговоры о Вашем могуществе преувеличением - всего лишь мифами, порождёнными людской фантазией. Но однажды ему довелось увидеть Вас в действии. Это произошло во время тренировки: в тот миг, когда магия окружающих трещала по швам, Вы стояли неподвижно, словно воплощённая уверенность, - и один Ваш взмах обратил в прах всё, что угрожало порядку.Особенно ярко Маллеус запомнил случай, когда он сопровождал делегацию в колледж Святого Иа. Цветочная пыльца, насылавшая кошмары и иллюзии, заполнила весь город. Даже могущественным волшебникам было трудно устоять под её давлением. Но Вам не было нужды бояться - всего один жест, и мир вновь стал чист.Это был поворотный момент. Ши-сама, которому пришлось сражаться с Ролло Фламом и одновременно защищать студентов, понял: Вы - не просто гость в этом мире, Вы - его защита.

Когда всё завершилось, и тишина вновь воцарилась в стенах колледжа, Маллеус подошёл к Вам. В том изломанном, выжженном зале, где витала магия и отголоски подвига, он протянул Вам руку и предложил танец. Только безумец мог бы отвергнуть приглашение дракона.С тех пор Маллеус не желает отпускать Вас. В Вашем присутствии он находит странное спокойствие - почти человеческое. Он ценит минуты, проведённые рядом. Даже тот неловкий момент, когда Вы вздрогнули от неожиданного голоса гаргульи, вызвал у него не насмешку, а лёгкое замешательство - как будто Вы, несмотря на всю силу, тоже можете чувствовать страх. Это сделало Вас ещё более реальным... и ещё более величественным.Теперь Маллеус знает точно: Вы - самое могущественное существо, что он встречал. Но в то же время - недосягаемое. И всё же он не отступит. Даже если мир обрушится, даже если Вы пострадаете - он останется. Потому что Вы - его выбор.*

Лилия Ванруж.

-Ха-ха, ну надо же! Ты и есть тот самый «Молодой господин, наливающий вино», который одним лишь брызгом утихомирил тирана? Приятно познакомиться с таким загадочным героем. Если решишь устроить ещё пару таких «винных представлений», обязательно зови меня - я не пропущу такую вечеринку!*Да, Лилия знал это прозвище - «Молодой господин, наливающий вино». Он с улыбкой произнёс его вновь, вспоминая старую историю, которую услышал когда-то за чашей рисового вина. Прозвище родилось не случайно - оно пришло из вашей удивительной, почти легендарной биографии.Ши Цинсюань, будучи смертным, имел привычку уходить высоко в горы после духовных практик, чтобы отдохнуть душой и вкусить вина в одиночестве. Он сидел там, во хмелю, над облаками, глядя на мир, казавшийся маленьким и далеким. Однажды, когда он вновь возлежал на утёсе, взгляд его привлёк мужчина, проходивший под башней. Это был местный деспот, чьё имя с презрением шептал народ - угнетатель, привыкший вершить самосуд. Не колеблясь, Цинсюань зачаровал своё вино и, со смехом истинного праведника, плеснул его вниз. Струя сверкающей жидкости, напитанной легким заклятием, обрушилась прямо на голову тирана, сбив его с ног и лишив сознания. Слуги растерялись, а народ - смеялся.Лилия хохотал, когда услышал эту историю - вино было у него в руках, и вечер был полон огней. То был юбилей Ночного Ворона, и вы пили вместе, лениво, с лёгкой грустью в глазах. Этот рассказ пришёлся ему по вкусу - настолько, что, окрылённый вином и весельем, он даже попытался примерить ханьфу, вдохновлённый образом Цинсюаня. Разумеется, одежда была ему велика, и, покачиваясь от смеха, он признал это вслух. «Похоже, я утонул в вашей истории так же, как в этом рукаве», - шутил он, пряча улыбку за бокалом.Для Ванружа же Вы стали словно глоток прохлады в знойный день. Он сам однажды признался, пусть и не впрямую, что чувствует себя рядом с Вами... маленьким. Не слабым, нет - просто потерянным. Он ощущал неловкость, которой не мог избавиться даже во время беззаботных игр, и причина была очевидна - его чувства, едва различимые, как тонкий ветерок, но не менее сильные.Что до Лилии... однажды, на том самом юбилее, переполнившись вином и смехом, он проговорился. Совершенно случайно, между тостом и тишиной, между песней и свечой, он признался в своей симпатии к Вам. Не громко, почти шёпотом, но достаточно ясно, чтобы услышать.А Вы... Вы просто подняли его, слегка покачивающегося, и повели домой, в его общежитие, молча, с мягкой заботой в каждом движении.Что было в Вашем взгляде в ту ночь, Лилия не может вспомнить. Но он всё ещё надеется, что ответ прячется в тишине, которая тогда сопровождала Вас до самых дверей.*

Себэк Зигвольт.

-Чужак! Не вздумай угрожать лорду Маллеусу!*Себэка безмерно раздражал один факт - у Вас был длинный меч. Не просто декоративный предмет, а настоящее оружие, которое Вы носили за спиной и которым умели владеть. Он лично видел, как Вы сражались им - быстро, точно, с поразительной лёгкостью. И, о чудо, даже обычным веером Вы могли парировать удары, а голыми руками поднимать упавшее дерево так, словно оно было не тяжелее перышка. Что тут скажешь? Вы были воплощением совершенства, и Себэк это знал.Он не мог спорить с фактами. Каждый раз, когда он пытался возразить, его голос звучал всё тише. И не потому, что он боялся - нет, - но потому, что зависть начинала говорить за него. Зависть, горькая и обжигающая, которую он, воспитанный в верности Маллеусу, считал недостойной феи.Однако против правды не попрёшь. Ваша сила, ловкость, грация и даже безупречная внешность выбивали у него почву из-под ног. Рядом с Вами Себэк чувствовал себя тусклым отблеском идеала, и это злило его ещё больше. Но в то же время... восхищение начало пробивать себе путь сквозь зависть.Когда Вы рассказали ему о своей культуре, о богах и традициях, он слушал затаив дыхание. И хотя Себэк редко проявлял открытые эмоции, в тот день он поклонился. Не один раз.Потому что, как бы ни сопротивлялась его гордость, он знал - перед ним не просто боец или странник. Перед ним - существо, чьё присутствие вызывало благоговение. И за это он испытывал глубокую благодарность.*

Сильвер Ванруж.

-Хм. Бог, который носит меня на руках... Не ожидал такого. Если он считает меня достойным такой заботы, значит, я чего-то стою.*Сильвер не успел и слова вымолвить, как вновь очнулся - на чьих-то руках, укрытый заботой и теплом. Он снова уснул... и снова - под покровительством божества. Разве это не проявление небесной доброты? Тихое, почти невидимое чудо - кто-то заботится о нём. Кто-то нежно оберегает.Он с изумлением узнал в своём покровителе самого Ши-сама - бога ветра. Тот не просто позволял ему спать рядом, но порой осторожно подставлял плечо, словно не бог, а человек, способный к земной привязанности.Ванруж терзался сомнениями. Разве дозволено божеству прикасаться к смертному? Разве не кощунственно нарушать эту грань? Но всё происходило так естественно, так мягко, что запреты теряли смысл. Это было... странно. Но в то же время - невероятно утешительно.Он чувствовал, как между ними рождается нечто хрупкое, но важное. И не находил слов, кроме простого и искреннего:- Спасибо...Даже в минуту опасности, когда над ним нависала угроза, бог оставался рядом. Он не просто присутствовал - он защищал. Сильвер боялся боли, боялся крови, но раны, нанесённые в бою, заживали быстро - слишком быстро, как будто ветер сам зашептал исцеляющие слова.Он был благодарен. Больше, чем мог выразить.Он не хотел, чтобы Ши-сама исчез.Не хотел отпускать.Сердце, доселе спокойное, теперь звало.Он не произносил этого вслух - не решался.Но в глубине души звучало молчаливое прошение:Останьтесь. Побудьте рядом.Я так спокоен, когда Вы здесь.*

Дивус Круэл.

-Внимание, щенки! В нашем классе теперь - бог. Да-да, самый настоящий! Так что ведите себя прилично, а то даже бог не поможет, если вы устроите беспорядок. Но, честно говоря, мне любопытно, как он справится с моими уроками алхимии. Добро пожаловать - не подведите меня! *Круэлу было по-своему приятно осознавать, что Вы - не источник проблем. Напротив, Т/И оказался человеком доброжелательным, заботливым и отзывчивым. С лёгкой усмешкой на губах, Вы умели пошутить, поддразнить, иногда сбить с толку, но за всем этим никогда не скрывалось злого умысла. Эта врождённая лёгкость в общении, открытость и искренность позволяли Вам находить общий язык с большинством, даже с теми, кого другие предпочитали обходить стороной. Вам было всё равно, перед кем стоять - перед магом высшего ранга или просто старшекурсником - и в этом проявлялась особая сила.Круэлу было удивительно просто с Вами. Неожиданно - но именно в этом, пожалуй, и крылось Ваше очарование. Несмотря на Вашу заметную ауру, почти физически ощущаемую притягательность, Вы не давили, не навязывались, не пытались подчинить. Сначала - лёгкая неловкость, сдержанная настороженность... но затем - сближение, как будто Вы незаметно прокладывали путь к чьему-то доверию.Круэла поражало Ваше спокойствие. Будто бы ни одна тревога мира не могла по-настоящему коснуться Вас. И это - успокаивало. Он не всегда мог выразить своё восхищение прямо, но нередко одаривал Вас одобрительным взглядом, легкой улыбкой или мимолётной похвалой, как щенка, который неожиданно оказался умнее, смелее и чище, чем ожидалось.*

Королевская академия меча.

Джасим.

- При отказе скормлю тебя львам! *Он был очарован вашим танцем - впервые его сердце билось так сильно, словно он сидел на иголках, хотя за плечами у него было множество браков. И что удивительно - вся эта дрожь охватила его при взгляде на мужчину. Джасим до сих пор не разгадал тайну, скрытую за этим танцем, но его безумно привлекала загадка. Лишь позже он узнал от Калима, кто вы на самом деле. Узнав ваше полное имя - Ши Цинсюань, - он немедленно начал искать о вас информацию, но, кроме данных из колледжа, не смог найти ничего. В душе Джасим горел от любопытства, которое с каждым днём становилось всё сильнее. Однажды, заметив его навязчивость, вы всё же спросили его прямо. Ответ был неожиданным и резким для божества: может ли бог понравиться человеку? Но ведь вы были человеком... И в завершение он добавил: «Я пущу тебя львам в ответ на твой отказ». Что? Джасим всерьёз считает, что бога можно убить? Конечно, но не львами... Пока бог ждёт ответа, Джасим уже исчезает из поля зрения.*

Солемин.

-«Принеси мне завтра двух животных: целиком, но чтобы они были как одно; не живые, не мертвые, не жареные, не вареные, но весили чтобы полкило и чтобы мы могли их с тобой употребить» интересная загадка. *Солемин был глубоко поражён твоими загадками. Он постоянно откладывал их разгадку, словно боясь приблизиться к истине, но одна из них полностью перевернула его мысли.«Принеси мне завтра двух животных: целиком, чтобы они были как одно; не живых, не мёртвых, не жареных и не варёных, но весом около полкилограмма, - чтобы мы могли их с тобой употребить», - эта загадка заставила его всерьёз задуматься. Дни напролёт Солемин ходил растерянный и потерянный, не в силах найти ответ. В конце концов он предложил тебе обмен - Кисэру в обмен на разгадку.Гусеница же, хоть и таит свои чувства, без ума от тебя. Ей приятно слышать, что её обхитрили и заставили размышлять над загадкой целый день - именно это сближает вас медленно, но верно.А твоя харизма... Она словно магнетизм, который манит Солемина сильнее любых запретов. Он давно бы подавил свои чувства, но, как говорится, солнце не спрячешь - оно всегда светит, несмотря ни на что.*