Лето, Сократик и труп председателя колхоза

    Посвящается моему отцу и Фазилю Искандеру, его любимому писателю, который 31 июля 2016 года покинул этот мир.

Ничего нет лучше и милее летом, чем в жаркий день пойти купаться. Солнце так редко балует теплом наш серый и угрюмый северо-запад. Но зато если уж наступит настоящая жара, то все мы можем по праву считать себя везунчиками, ибо лето удалось.

В один из таких счастливых солнечных дней мой отец, инженер по образованию и крестьянин по рождению, решил освежиться, искупавшись в реке. Закончив все дела на своей маленькой пасеке, он запер старый деревенский дом, доставшийся ему в наследство от отца, и пошел к тихой речке, протекающей неподалеку. В этом доме, среди этих лесов и полей, на этой самой реке прошло все его детство и юность. Он вырос в простой семье, закончил сельскую школу и уехал в город, где с блеском выучился на инженера и стал большим человеком по меркам его скромных родителей. Но в душе он навсегда так и остался простым крестьянином, родившимся в деревне и выросшим на земле. Это не мешает ему поразительно много читать и знать столько, что мне порой просто стыдно с ним говорить, ведь я, умная и образованная, чувствую себя временами круглой дурой.

Теперь же этот инженер, знаток истории и любитель политики, шел купаться на глухой пляжик, расположенный у руин старой водяной мельницы. Одет он был в линялую футболку и замызганный рабочий комбинезон, и ничто не обличало в нем суетного горожанина. Стареньким полотенцем он смахивал макушки у крапивы и тихонько что-то насвистывал.

Пляж оказался пуст. Раньше, во времена его детства, когда деревня еще жила полной жизнью и шумела множеством дворов, на реке всегда был народ. Теперь же здесь было тихо. Мой отец неспеша разделся в тени старой ивы и пошел в воду. Прозрачная, но имеющая богатый коричнево-винный оттенок, она освежала. Поток журчал и пенился, встречая перед собой остатки старой каменной плотины, а преодолев их, вновь утихал и тек неспешно и лениво, под стать жаркому дню.

Вдруг к журчанию воды и птичьему пению присоединились чьи-то голоса. Это компания молодых людей сквозь заросли пробиралась к пляжу. Две девушки и молодой человек по виду лет двадцати или чуть больше тоже пришли купаться.

Отец сразу определил в них студентов из города, модно одетых и еще не успевших загореть, видимо, только закрывших летнюю сессию. Отрадно было видеть, что кто-то еще посещает эти забытые места, тихую речку и заросший пляж.

Между тем молодежь тоже пошла в воду. Парень вел со своими подругами какую-то чрезвычайно серьезную беседу о правительстве, нацбезе, интересах белого дома, коррупции, олигархах и глобальном мировом заговоре. Девушки старались слушать и вникать, делая вдумчивые лица. Более худая и поминутно охающая от возмущения или же восторга, похоже, была девушкой юного оратора. Вторая, полненькая и менее восторженная, видимо, была чьей-то подругой.

Мой отец краем уха слушал их горячие революционные разговоры, прерываясь на ныряние и плавание под водой. Наконец, он решил, что достаточно освежился, и пора собираться ехать домой, в город, где тоже ждали дела. И так случилось, что его выход из воды совпал с окончанием купания молодых людей. Их беседа о заговоре и переделе сфер влияния все продолжалась. Юноша говорил со знанием дела, напоминая молодого Ленина на броневике, только в плавках и без маузера.

Отец уже закончил вытираться и почти оделся, когда начинающий революционер вдруг обратился к нему:

- А вот Вы что думаете? В то время, как простые люди вроде нас с вами выбиваются из сил, тут происходит... (дальше я упущу пылкую тираду, полную восторженной чуши и самолюбования. Вы и сами, наверное, немало читали их в интернете). Вы ведь, наверное, и не знаете, и понятия не имеете, а здесь... (следует множество фактов несправедливости и угнетения с традиционным «доколе?!» в конце) Вот что лично вы, как простой житель деревни, на это скажете?

Мой отец слушал юношу тихо и внимательно, как старый пес слушает сынишку хозяина, грозящего ему детским пальчиком. Если бы молодой человек внимательнее присмотрелся к своему случайному слушателю, то увидел бы тот светлый и немного печальный взгляд, ту скромную неловкость фигуры, которая безошибочно определяет интеллигента старой советской закалки. Но наш герой не сделал этого. Он был слишком занят своей речью и срывом покровов.

- Так что же вы скажете на это? - чувствуя свое очевидное интеллектуальное превосходство, повторил вопрос молодой человек.

- Я скажу то же, что говорил в пятом веке до нашей эры древнегреческий философ Сократ. Он говорил: если простой крестьянин, невзирая на жизненные невзгоды, будет изо дня в день трудолюбиво и смиренно возделывать свой сад, то одним прекрасным утром он увидит, как мимо его сада по реке проплывает труп председателя колхоза.

Юноша замер на несколько секунд, огорошенный таким ответом, затем неуверенно сказал:

- Мне кажется, при Сократе еще не было колхозов.

Мой отец в душе порадовался тому, что кое-какие знания нынешняя система образования все же вложила в эти светлые и незамутненные головы, и ответил:

- Мне тоже часто что-нибудь кажется. Но я изо всех сил стараюсь быть объективным и избегать ошибок, основанных на собственной самоуверенности.

Затем он тепло по-отечески улыбнулся всем троим и зашагал по тропинке прочь.

Эта история случилась пару лет назад. Тем же летом отец рассказал мне ее. Помню, теплым августовским вечером мы сидели на террасе и пили домашнее яблочное вино, которое он сделал сам. Закончив рассказ, он поставил простой граненый стакан с вином на стол и пошел перевернуть мясо, жарящееся на мангале. Я же сидела и, любуясь игрой закатных лучей в янтаре вина, думала о том, что хорошо быть умным и начитанным, но при этом скромным и молчаливым. Хорошо каждый день смиренно возделывать свой сад и ждать того заветного утра. И еще хорошо, когда ты, будучи прожженным олдфагом, не упускаешь случая поподкалывать всякое рачьё.