Ржавое золото

я б забыла, что ты есть,я б не лезла в эту сеть,я бы, я бы не была бы здесь

Поздним вечером в этом городе всё по-прежнему душно, пыльно и тоскливо. Незамысловатые ветвящиеся аллеи, невысокие домишки и прогорклый от токсинов воздух. Неизменная атмосфера нерасторопности и незанятости.

Люси морщится - последний бокал мартини был явно лишним.

За время её отсутствия тут словно вырезали некоторые улицы и замостили их совершенно невписывающимися переулками. От этих изменений становилось как-то одиноко. Она гуляла взглядом по фасадам зданий, но практически ничего не узнавала - всё выглядело новым, непривычно красочным, даже её бывшая альма-матер была полностью реконструирована и не вызывала тех тепло-острых ощущений ностальгии из-за всецелого преображения.

Люси понимает, что идти поддатой и полуголой по сомнительно-безлюдному, устрашающе-тёмному переулку не самая, далеко не, вообще не, действительно худшая её идея. Похотливые улыбки, нескладные выражения лиц - всё это пройдено не раз и не два, господи, какая неоригинальность.

Тело слабое, словно вермишель, размятая ложкой по дну тарелки - Люси слабо дёргается, бормоча что-то невнятное. Она не может ничего сделать: и её гордость, и занятия боксом отправляются в топку за какие-то доли секунд.

Мир останавливается. Нет, серьёзно, все звуки вселенной просто перестают существовать, когда она слышит ревностно-агрессивное «отойдите от неё».Мир даёт трещину.

Этот голос она узнает сразу: как не узнать того, что врезалось в память первой любовью? Предостережения Леви всплывают чуть позже, когда они встречаются глазами. Взгляд у Нацу звериный, полудохлый. Человек в полушаге от неё - чужой, незнакомый, с шрамом, рассекающим губу, с устрашающим взглядом и с неаккуратно зачесанными волосами.

Мир даёт трещину - она вообще-то долго его собирала по осколкам и заклеивала, боясь лишний раз ошибиться, ублюдок.

Её тошнило. Не от алкоголя.

Всё былое накатывает огромной волной горечи и сожаления, и Люси не в силах ей противиться, Люси качает - из-за алкоголя (или нет?) - это совсем не те обстоятельства, в которых она хотела бы встретиться. И если бы у неё вообще был выбор, то она бы предпочла никогда с ним больше не видеться. Нацу подхватывает её, интересуется, стоит ли вызвать скорую, но Люси лишь открещивается, чувствуя себя откровенно паршиво.

Врачам нечего предложить от внутренних стенаний.

Она не знает, как ей реагировать: плакать, смеяться, ругать его за долгое отсутствие или кинуться ему на шею. Ах да, они больше не пара. Максимум дозволенного - разговоры ни о чём.

Люси молчит. Ноги ватные, губы дрожат, от неё разит перегаром - самое лучшее время для того, чтобы встретить бывшего, спасибо, да, подпорченное реноме явно входило в её планы.

Диалог у них комканный, неловкий - потоки мыслей срезаются на заевшей фразе «ты изменился». Люси этого, конечно, вслух не произносит, не её дело, в конце концов. Нацу говорит: «Мы ведь не чужие люди», и Люси смотрит на него так вымученно и так удивленно, что он невольно усмехается.

«Ты неправ. Чужие. Просто незнакомцы. В тебе нет ничего от прежнего Нацу. Ни вежливости, ни манерных жестов, ни дурацкой привычки ерошить мои волосы и целовать ладони.»

- Классно, что ты приехала в город.

Люси криво улыбнулась. Ей так не думалось. Ей вообще никак не думалось, ей хотелось бежать без оглядки и никогда сюда не возвращаться.

Люси рассмеялась - его беззаботное «классно» помогло завязать продолжительную беседу.

Они говорили много и громко, обо всём на свете, пытаясь ухватиться друг за друга подольше; слова сами скатывались с языка, глупые шутки сами вклинивались в разговор. Люси не запоминала ни единой фразы, что так беспечно роняла в пылу ностальгии, лишь украдкой смотрела на Нацу и думала о том, как странно всё вышло.

Надо же, когда-то она его любила.

- Не думаю, что это нормально, оказаться в твоей комнате в первую ночь. Или?

- А ты всё так же не научился шутить. Бывай, - парирует Люси и захлопывает дверь.

На кровать она рухнула камнем, прямо в одежде, и тут же заснула - настолько ей хотелось забыться и не просыпаться.

Если её мир - стеклянный шар, то трещина доползла почти до самого купола.

Жизнь в Академии Фейри Тейл почти что размеренная и безбедная, если не брать в расчёт то, что Леви пилит её разговорами о Нацу чуть ли не ежедневно. Люси старалась поддержать беседу или как-то направить в другое русло, потому что Леви, видимо, не догадывалась, что сверлит в ней дыру.

Они на разных факультетах, он - заядлый прогульщик, она - примерная ученица, и не в её интересах хоть сколь-либо с ним пересекаться.Им это и не сулит, собственно.

Раньше всё было по-другому, какая ирония, но Люси прогуливала уроки, дралась со всеми подряд и училась хуже некуда, а Нацу всё пытался образумить её да перед директором прикрыть за очередной проступок.

Не её дело, да-да, они оба слишком сильно изменились, и никому из них необязательно знать, почему. Захочет - поделится, только этому никогда не бывать.

Иногда, когда она бродила по окрестностям, воспоминания о школьных годах не давали покоя, пусть она по-прежнему ни единой постройки не узнавала; и хотелось сбежать отсюда без оглядки, но оставаться без диплома как-то не улыбалось. А спортзал понемногу вернул желание не бросать всё к чертям, да и к тому же тут оказалась Лисанна - бывшая лучшая подруга школьных времён.

Нет, правда, ничего у неё тут не ладится. «Нацу, простигосподи, за что мне такое счастье? Почему ты так вездесущ?»

Движения у него отточенные, искусные. У Люси снова что-то крошится в груди. Её сердце разбито давно, как и перевязанные бинтами кулаки, но почему-то там что-то стучит. Сразу становится понятно, что он занимается боксом не неделю, не год, не пять. Она, видимо, совсем его не знала. Она не хотела его вычёркивать из своей жизни, но это он предложил расстаться. А Люси в тот день как застыла в парке, так и стояла там под дождём до наступления темноты.

Что повлекло в нём такие перемены? Почему она их не заметила? Могла ли она что-то изменить ещё тогда, когда они были так близки? Люси не знала ничего. Это удручало. Конечно, нужно двигаться дальше, но, простите,какого чёрта?

В этом городе по-прежнему душно, пыльно и тоскливо: Люси задыхается. Не от бега.

Собирает все свои вещи мгновенно - хлынувшие потоком мысли отбивают всякое желание хоть что-либо делать. Нацу, к сожалению, замечает её, окликает. Всё как в тумане: вот он что-то говорит, вот она что-то отвечает, а вот он любовно-нежно поправляет прядь волос Лисанны и договаривается с ней о вечерней встрече.

Что?

Она не могла понять, откуда идёт этот звук сигнализации, воющей сирены, трезвонящей до опьянения громко. А, порядок. Это нервная система снова даёт сбои. Её тошнит до рези в глазах.

Люси трясёт и ей хочется действовать в такт убийственно-печальному настроению: разнести тут всё к чёртовой матери. Люси улыбается одной из своих доведённых до идеала-автоматизма улыбок - никогда не догадаешься, что у неё на сердце, ведь оно заперто, милый.

Если её мир - стеклянный шар, то в нём нет ни фигурок, ни наполнителя, ради которого его встряхиваешь, чтобы увидеть снегопад - там всё пусто очень давно.

Уйти так, как ушел Нацу - это надо уметь. Люси так не могла. Оборвать всё, словно их ничего не связывало, не отвечать даже на самые безобидные и не претендующие на романтику смс с попытками достучаться, держаться холодно и отстранённо - совсем не в его духе, но так было.

Паршиво было, в общем-то.

Он ушёл, ушёл навсегда, так почему сейчас пытается что-то наладить? Приглашает на концерты Гажила, в рестораны, на вечеринки и даже на совместные тренировки. И говорит, говорит, говорит...

Его ложь хуже всякой правды, она не оставляет надежды, лишь смятение; его слова больнее всяких пыток, они просто жгут морозно-колким безумием. Люси так и говорит: отстань от меня, дьявол в обличьи человека и эй, вообще-то это моё печенье, я его для Леви приготовила.

Люси вообще ничего не хочется, только закончить спокойно год и уехать отсюда подальше. Нацу проходится пальцами по её ладони, лишь обозначая намерения, но она этого не хочет и вряд ли захочет вообще. Неужели это так весело - продолжать свои выходки, когда человек противится им? Конечно же, это ведь так раззадоривает самолюбие и подбивает на дальнейшие «игры».

Люси видела его рядом со своим насильником, и они не выясняли отношения, а мирно беседовали; от него впору уносить ноги и вырываться, но почему он её так настойчиво не отпускает? Всё в прошлом, школьные годы давно остались позади - об этом твердит чуть ли не каждый её знакомый времён Хвоста феи(школа), так будьте добры, соответствуйте своим словам. Ей потребовалось немереное количество времени, чтобы задушить эту химию, что была между ними, так почему всё повторяется вновь?

Люси убегает - оставь меня в покое, ну пожалуйста.Нацу впивается в неё губами, будто бы желая припечатать её к себе намертво - это не поцелуй, это что-то на уровне животных инстинктов.

Её мир - стеклянный шар, и он раскололся окончательно.