Одиночество на двоих

Спустя столько времени в какой-то момент такую давящую тишину в этом темном и мрачном месте наконец-то нарушил звук шагов — сперва тихий, едва слышный, но с каждой секундой все более отчетливый. С каждым мгновением Люси все больше узнавала эти тяжелые, до боли знакомые шаги. Еще несколько минут назад она боялась, что больше никогда не услышит их. Когда же из-за угла появилась едва различимая в темноте фигура человека, слегка пошатываясь из стороны в сторону и держась рукой за стену, Хартфилия вскочила с уже насиженного места и ринулась к тому, кто скрашивал ее одиночество вот уже почти год. Миновав темный длинный коридор, Нацу оказался в небольшой комнате, куда через окно, покрытое трещинами — казалось, прикоснись к нему — осколки посыплются на пол, — попадал едва различимый солнечный свет. На улице уже темнело. Тогда-то Люси и смогла рассмотреть царапины и ссадины на его теле, а главное — глубокую рану на левой руке, откуда до сих пор сочилась кровь, стекая вниз и пачкая холодный серый кафель.

Девушка смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах произнести и слова. Раньше Нацу всегда говорил ей, если уходил куда-то надолго, а сейчас, даже не намекнув ни на что, просто пропал на два дня. И вернулся — раненый, едва стоя на ногах. Люси отвернулась, скривившись из-за обиды и негодования, а глаза взмокли от слез: все же она была безумно рада видеть его живым…

Молчание, казалось, затянулось слишком на долго, пока девушка пыталась взять себя в руки, а Драгнил не смел издать ни звука — знал, что виноват. Только он открыл рот, чтобы произнести хоть что-то и потянулся к заклинательнице духов здоровой рукой, чтобы обнять, Люси развернулась к нему спиной и слишком резко зашагала обратно к столу, за которым она, собственно, и ждала возвращения Нацу все это время.

— Садись, — холодно, с обидой в голосе кинула она, кивая в сторону одного из стульев, и он не смел сопротивляться. Послушно сел, слегка улыбаясь, и внимательно стал наблюдать за Хартфилией. Он знал ее действия словно наизусть. Сейчас она достанет с самой высокой полки старого шкафа небольшую аптечку, грозно хмурясь, подойдет к нему, сядет рядом и начнет обрабатывать рану спиртом. Это случалось не так уж редко. — Где ты был? — уже более мягко, но не без укора в голосе продолжила Люси. — Ты никогда не пропадал надолго, а сейчас… — Прости.

Его теплая улыбка — сколько бы времени не прошло — не изменилась. Разве что клыки стали чуть более выразительными, острее, да и глаза приобрели другой оттенок — янтарно-желтый, несколько холодный и зловещий.

— Прошлой ночью мы пролетали над северным лесом, я решил поохотиться немного. На кроликов.— На кроликов, — изогнув бровь, кивнула Люси. — Ты решил ночью поохотиться на кроликов. — Да брось, надо же что-то есть, — нахмурился Драгнил, когда Хартфилия открыла баночку со спиртом и смочила им ватный тампон.  — Я бы справился за пару минут и вернулся, но столкнулся с магами из Совета, так что пришлось задержаться. Немало проблем же они мне доставили…

Люси аккуратно откатила его рукав, после чего смогла разглядеть рану Нацу во всей красе. Бережно начав обрабатывать ее спиртом, девушка на секунду перевела взгляд на Драгнила: тот даже не поморщился от боли.

— И что с магами?— Испепелил их, — без малейшего намека на угрызения совести ответил он.

Люси промолчала. Она знала, что Нацу изменится. Не пройдет бесследно высвобождение Энда: они с Нацу сольются в одно целое, и в душе драгонслеера поселится тьма. Даже зная это, Хартфилия не могла бросить его. Да и дела оказались куда лучше, чем она ожидала: Драгнил вовсе не стремился уничтожить мир или стереть магию с лица земли, что пытались сделать другие этериасы. Он помнил все, что пережил за свои года, помнил друзей и помнил «семью», но больше не чувствовал ничего. Ему было плевать на все, чем он когда-либо дорожил. Только Люси все еще не бросала его, не могла оставить совсем одного наедине со своей темнотой.

Из-за того, что Совет решил остаточно избавиться от всего, что осталось от Зерефа — включая и его демонов, — Энду пришлось искать спокойной жизни в другом месте, далеко от Магнолии и Фиора. И заклинательница духов решила снова-таки встать на сторону Нацу, решила отправиться с ним и провести остаток жизни, разделив с Драгнилом его одиночество. Она знала, что еще не раз пожалеет, что не сможет вернуться к друзьям, станет преступницей, которая предпочла зло добру, но так велело поступить ей сердце — и Люси послушалась его.

— И поэтому тебя не было так долго? — досадно усмехнулась Люси. — Ну да, с такой раной особо не полетаешь, не правда ли? — взгляд девушки переметнулся на драконьи крылья за его спиной. — Эм… нет, — неловко улыбнулся этериас. — С этим как раз-таки проблем не было. Видишь ли, я потерялся. Не мог найти эту проклятую штуковину в небе. Это вообще чудо, что я заметил ее вдалеке.

Хартфилия невольно рассмеялась. Разве она могла ожидать чего-то другого от Нацу? Но признаться честно, парящий в воздухе «куб» Тартара, который отлично подходил для жизни вне власти Совета, было действительно нелегко найти. Они потратили достаточно много сил, чтобы заново отследить траекторию его движения.

Перевязав руку Драгнила бинтом, Люси убрала аптечку обратно, а затем вновь села за стол. Она была неимоверно рада видеть Нацу живым. Ведь за эти два дня, что его не было, Хартфилия и правда поверила, что может больше не увидеть своего друга. Несмело улыбнувшись, она повернулась к драгонслееру, который в течение всего этого времени ни на секунду не спускал с нее глаз.

— Никогда так больше не делай, — покачала головой девушка. —  Ты волновалась?— Да ни капли, — хмыкнула девушка.— Не верю.

Его улыбка словно грела сердце, и Люси не могла не ответить тем же, едва заметно краснея. Вот он, сильнейший демон из книг Зерефа, сидит перед ней, чуть ухмыляясь. Глаза его блестят азартом, а на губах сияет улыбка. И неужели он — воплощение всемирного зла? Хартфилия просто не могла в это поверить.

— Зачем ты пошла за мной? — вдруг ни с того, ни с сего спросил он.

Хартфилия молча смотрела на него секунд с пять, а потом, нисколько не сомневаясь, произнесла:

— Потому что не могла оставить тебя одного. — Почему? — взгляд его стал более решительным, а брови свелись к переносице. — Я хочу знать, почему ты бросила все, чтобы остаток жизни провести в этой… развалине, — хмыкнул Драгнил, оглядываясь вокруг, а затем вдруг приблизился к ней, чуть щурясь, пристально всматривался в глаза. — Или же ты мне не доверяешь? Не хочешь рассказать?

Хартфилия тут же смутилась, вжимаясь в спинку стула, но Нацу все так же сверлил ее взглядом. Он был настолько близко, что Люси могла слышать его дыхание. Отведя взгляд, она промямлила что-то себе под нос про дружбу, но Драгнила этот ответ никак не устраивал.

— Ну же, отвечай давай, — ухмыльнулся парень — Люси тут же поняла, что он издевается. Ну и ладно. В конце концов, он наверняка уже начал догадываться обо всем…

Все произошло настолько быстро, что Нацу сперва не понял, что Люси сделала именно то, что сделала. Она действительно поцеловала его, пусть всего лишь легкое касание, но его вполне было достаточно для ответа.

Хартфилия вздрогнула, когда драгонслеер вскочил с места, так что стул его отлетел куда-то в сторону. Боли в руке словно и не было вовсе — сейчас он крепко сжимал спинку стула Люси, нависая над ней и пристально всматриваясь в глаза. А она смотрела на него как зачарованная, не в силах отвести взгляд.

— Я знал, — едва слышно произнес этериас, склоняясь еще ближе и вовлекая в поцелуй, полный чувств и эмоций. Люси крепко схватила его за плечи, не веря, что это происходит на самом деле: что пальцы его путались в светлых волосах, что губы его такие теплые и мягкие, что демоны тоже могут любить, ведь раньше взаимность Нацу была  за пределами мечтаний Хартфилии.

Он отстранился так же резко и неожиданно, как и поцеловал. Люси тяжело дышала, краснела, ресницы ее все еще подрагивали в лучах заходящего солнца, а Нацу смотрел на нее и не мог сдержать улыбки.

— Я знал, — повторил он, искренне улыбаясь. — Ты когда-нибудь задумывалась, что может сделать демон, разбей ему кто-либо сердце?

Заклинательница духов отрицательно покачала головой.

— А я задумывался, — тихий смех сорвался с его губ. — Каждую ночь задумывался.

И Люси улыбнулась в ответ, невольно засмеявшись вместе с ним. Нацу изменился, да. Он стал более холодным, больше не хотел иметь ничего общего с тем, что некогда было дорого ему, предпочел одиночество старой гильдии и друзьям, но кое-что осталось в нем прежнее. Люси ошибалась. Драгнил все еще чувствовал. И у них была вся жизнь впереди, чтобы насытиться этими чувствами по полной мере.

Только тогда Люси поняла: ее одиночество давно уже разделено на двоих…