Глава 3

  Я почувствовала, как по моей руке что-то ползёт, проведя рукой, я скинула что-то маленькое, в голове пролетела мысль, что это был жук. Ещё не проснувшись, я повернулась на бок, лицо стало что-то щекотать. Открыв глаза, маленькая травинка ткнулась прямо в зрачок, от чего я сразу подскочила и прижала ладонь к своему глазу. Протерев глаза и наконец открыв их ото сна, я потеряла дар речи. В далеке виднелись старые дома, как в деревне; деревянные заборы; всё вокруг такое зелёное; луг, на котором я лежала и куча коров. Чьё-то тяжёлое дыхание коснулось моего затылка. От испуга я оглянулась – это оказалось красная корова. Её большие рага были направлены на меня, из её носа текла слизь, а вокруг неё кружились оводы и мухи и кусали её. Я попятилась назад, а корова направилась за мной медленными шагами.

— Стой, пожалуйста! Остановись! – крикнула я корове, на что она отдёрнулась и остановилась.

— От куда вы тут взялись?

Из-за коровы вышел мужчина в старой забрюзганой рубашке и потёртых штанах. В руках он держал самодельный кнут, а на плече висела сумка, вся в заплатках. Я сначала обрадовалась человеку, а потом насторожилась тому, что он сказал. Он говорил не на моём языке.

— Барышня, вы как тут?

— Здравствуйте... Здравствуйте! – я быстро встала и почувствовала в своей руке фонарик, который я всё это время сжимала. – Я тут уснула, простите, я пойду.

— Как же так уснуть то? Это что вам, дом что ли? На пастбище она удумалась спать, – недовольно произнёс он.

Он посмотрел суровым взглядом, осмотрел меня сверху вниз, плюнул себе под ноги и сказал: «срамота» – и отошёл подальше от меня. Мужчина был ко мне спиной и больше не поворачивался.

Наверное лучше уйти от сюда, пока не попала в неловкую ситуацию с этим человеком, поэтому я медленно шла в сторону деревни, даже не зная что происходит, но шла просто вперёд, полагаясь на интуицию. Ходить было больно, не только потому что у меня нога была травмирована, но и из-за того, что я была босиком. Более того, я была в своей пижаме, совсем как тогда в детстве. Всё было таким же, ну почти. Казалось, что всё будто немного постарело, крыши были немного другими, дорога выглядела иначе, а те же самые заборы потеряли цвет. Сейчас, конечно, не время было сравнивать всё своё окружение. Куда важнее, я была в не самом лучшем виде, нужно найти место потише и перевести дух. Я присела около забора, который, судя по всему, примыкал к самому крайнему дому из всего этого населённого пункта. Надо было разобраться, что происходит.

— Ты это сделал!

Я услышала мужские голоса, какие-то мальчишки спорили о чём-то очень громко. Послышался другой голосок, который выбивался из всех остальных. Он был звонким и возмущённым. Я тихонечко стала оглядываться, где происходят разборки и поняла, что буквально в пяти метрах от меня, около этого же забора в тени дома стоят трое взрослых парней, нависающие над четвёртым, самым младшим, с недовольным видом. Они были даже не недовольны, скорее злы на него, а четвёртый мальчик стоял, подняв голову вверх. И вот вроде вмешиваться не хорошо и не хочется, но они же младших обижают. И тогда я взяла всю силу воли в кулак, встала, сделала шаг и споткнулась, и рухнула рядом с каким-то кустом. Надо же, запуталась о собственные ноги, к счастью, они этого не видели, даже не заметили. Тогда попытка два. Я подняла голову, но ветки куста ткнулись мне в лицо и тогда, чтобы их убрать, я раздвинула все ветки широким жестом и прокричала:

— Эй, вы! Чего мелкого обижаете? – возможно эта фраза была бы более устрашающей, если бы я не говорила её, сидя в кустах с листьями в волосах, как какой-то кролик.

— Уходим, походу сестра его пришла. – сказал один из троицы и, спрятав руки в карманы, развернулся и собрался уходить, но голос мальчишки его остановил.

— Она мне не сестра, я впервые вижу эту тётку!

Что значит тётка?! Да как ты смеешь, маленький гадёныш?

— Тогда чё лезете? – повернулся главный с недовольным видом, обращаясь ко мне.

— Я вам как по башке сейчас стукну. Будете знать мне, как маленьких обижать.

Главный хотел было что-то сказать мне, как вдруг один из его дружков обнял его руку и с улыбкой, направленной на меня, сказал:

— Всё-всё, мы уходим.

Потянув главного от нас и наконец скрывшись из виду, я наконец выдохнула. Прям во весь голос выдохнула. Повернувшись на мальчика, который состроил бровки домиком и надул губы, я спросила его:

— Чего это они на тебя налетели?

— Тебе какое дело? Чего вмешалась?

— Я вообще-то тебя спасла, имей уважение.

— Тебя кто просил? Влезла в мои разборке, сейчас всем разнесут, что я под юбкой какой-то тётки прячусь, - он посмотрел на мои ноги и сделал такое выражение, будто увидел что-то противное.

— Я тебе не тётка и куда ты вообще смотришь?

— Тётка. Ещё какая тётка. От тебя песок уже сыпется, по ветру разноситься. Юбку, наверное, из-за этого потеряла.

— Иди сюда, маленький гавн... – не успела я это договорить и схватить его за шкирку, как он прошмыгнул и ускользнул от меня, - вернись!

Он побежал куда-то вперёд, а я за ним. Ну как побежала, похромала (не забываем, что я калека).

Не успел он выбежать из-за угла, как за ухо его схватил какой-то мужчина.

— Опять вокруг моего забора крутишься? Мелочь пакостливая, что опять натворил?

— Извините, но я первая. Он от меня ещё не получил.

На меня опять посмотрели оценивающе и брезгливо (тут что, так принято показывать людям своё отношение к тебе?), и потом мужчина сказал, обратившись к мальчику:

— Какая же ты гадость, юбки уже с барышень стягиваешь.

— Это не я! Она сама с голыми ногами ходит!

— Ты что такое говоришь? – атаковала я. Наконец поняв, что это люди на меня так странно смотрят, я решила не позориться, а скинуть всё на мальчика. – спокойно себе шла и вдруг этот подбегает и стягивает с меня юбку, а потом ещё куда-то выкинул! – только сейчас поняла, как повезло, что моя пижама была тёмно-синего цвета и без надписей. Ещё и футболка длинная.

— Бедолажка, сейчас тебе вынесу чего-нибудь.

Он вручил мне мальчика, тот вырывался и брыкался, даже пытался меня укусить, но я крепко держала его за руку. Пока мужчина ходил, мальчик прожигал меня взглядом полный ярости и через зубы проклинал меня всякими странными словами, перевода которых я не знала (значит это были маты или особые виды ругательства). Наконец из дома вышел мужчина с какой-то тряпкой. Он расправил её и с протянутыми руками шёл ко мне.

— Надень пока это. Я этого подержу.

Пока я завязывала что-то вроде полотенца себе на бёдра, мальчик пытался доказать, что я обманщица и что он не виноват. Как же мне было стыдно в этот момент, но на кону стояла моя репутация, поэтому прости меня пацан.

— Спасибо вам, давайте этого негодника мне, я отведу его к родителям, пусть разбираются с ним сами. Где они, кстати, живут?

— Да все знают где они живут. К ним уже ходят, как к себе домой.

— Он так много безобразничает?

— Это слабо сказано! Вы не местная?

— Нет, я только сегодня приехала с города к родственникам.

— Каким это? А кто же у нас в городе такой живёт? – он задумался, а я почувствовала, как моё прикрытие только что сломалось. – А! те, что прямо и направо живут, как же они?

— Да, всё верно. Я к ним приехала. Что же, мы пойдём, пожалуй.

Мужчина отпустил нас, а я, с улыбкой и мальчиком в руке, шла вперёд. Мне же даже не сказали, где находится дом сорванца, я просто пошла вперёд и не поняла, что тут бы меня точно поймали с поличным за кражей детей. Мальчик всё не унимался.

— Слышь, бабка, отпускай меня. Я сейчас как закричу, все сюда сбегутся.

— Я уже бабка ему, – недовольно пробубнила я. – Хватит меня обзывать старой!

— Ты и есть старая.

Несмотря на то, что он был той ещё занозой и паразитом, его бровки домиком и надутые губы делали эту моську не злой, а умилительной. Вся моя злость на этого ангелочка с рожками ушла, и я растаяла от его очарования. Мне уже казались все его ругательства милыми и безобидными. Не удержавшись, я похлопала его по голове, потянула за его мягкие щёчки и стала причитать всякие сладкие слова по поводу его очарованию, на что тот злился ещё сильнее.

— Я тебя заставлю умолять меня о прощении. Так опозорила перед старым, никакую юбку я не стягивал с тебя! Сама в одних трусах по деревне бегала, теперь ещё меня к этому приплела.

— А ну цыц мне. Иначе каждому встречному расскажу про то, какой ты извращенец. Будешь знать как мне дорогу переходить.

— Тебе никто не поверит, – стал возмущаться мальчик, но хватку ослабил.

— Судя по тому, что я видела, я знаю о тебе достаточно. Ты каждому успел насолить, поэтому люди тебя не любят.

Мальчик затих. Он шел, успевая под мой шаг, опустив голову. Я решила как-то его расшевелить, чтоб он перестал на меня дуться.

— Дядечки тому ты что сделал? – сказала, будто мне самой не нравился этот вопрос. Но тем не менее, этот вопрос заставил его оживиться, и он затараторил с жаром, глядя прямо мне в глаза. – ничего не делал! Просто разок во двор к нему залез и всё!

— Ты же в курсе, что так нельзя делать и это плохо?

— Ему можно, мне нельзя? Он же первый, он почему на окраине-то? Он же сидел, все знают. Он раньше в управдоме работал, а потом воровал там же. Когда мама с папой говорили, и соседи ещё говорили, я слышал, как они его не любят. Козлокрадом называют. Он коз ворует, а я к нему не могу во двор зайти и малины поесть?

— Козлокрад? – подумала я и встала в ступор. – Может Казнокрад? В любом случае, если все относятся к человеку плохо, ты не должен так делать только потому, что так тебе навязали другие.

— Ты просто не знаешь его. Он плохой человек, его люди не любят.

— Если он такой плохой и вор, то почему он мне помог и дал полотенце? Он ведь даже не сказал вернуть его?

— Ты не знаешь его. Вот увидишь он плохой, его люди не любят.

— Да чего ты заладил "не любят, не любят"? У тебя своё мнение в голове есть?

— Есть...

Мальчик снова опустил голову и надул губы. Я стояла и смотрела на него сверху вниз и молчала. Мимо прошло пару людей за всё это время, а мы так и не сдвинулись с места. Тогда я просто потянула его за руку и он пошёл за мной. Совсем как послушный мальчик, но от этого мне стало гадко. Почему-то мне хотелось, чтобы он был прежним трудным ребёнком, так он мне казался живым.

Я остановилась и отпустила его руку. Повернувшись к нему лицом, он не убежал от меня в туже секунду, а просто остался с опущенной головой.

— Мелкий, ты чего молчишь? Или муха в рот залетела, теперь открывать не хочешь, чтоб не вылетела?

Он поднял голову, посмотрел на меня и состроил такую мину, будто лимон съел.

— Так мерзко слышать такое от бабки?

Я улыбнулась. Странное чувство, вначале было неприятно слышать уколки в свой адрес по поводу возраста, но теперь это стало чем-то дружеским. Как лучшие друзья дают тебе, казалось бы, ужасные прозвища, а ты улыбаешься и говоришь: «Да, это я».

— Таким ты мне больше нравишься. Хотя...я ещё не решила. Вроде это плохо, когда ты себя так ведёшь, но, когда ты молчишь и слушаешься меня, я чувствую себя виноватой.

— Если я себя буду вести хорошо и слушаться тебя, тебе от этого плохо? – я удивилось, но кивнула в ответ. – Тогда я буду себя хорошо вести.

Мальчик в ту же секунду изменился. Такое серьёзное выражение лица, в какой-то степени даже взрослое. Изменился даже взгляд. Он стоял с поднятой головой, руки по швам, босые ноги (их я заметила только что).

— Я тебе так сильно не нравлюсь? – мой голос был таким мягким и спокойным, даже мне сомой был не знаком он в этот момент. Слишком очевидно было то, что его слова задели меня и обидели. Но чтобы не показывать ему всего этого, я решила быстро сменить тему, что бы он не успел ничего понять. – Почему ты босиком?

—Ты тоже.

Я присела на корточки. Тогда наши взгляды встретились и он впервые, за всё время, потерял лицо мальчишки-пакостника и показался смущённым и удивлённым. Он опустил глаза снова, но голову нет. Он начал бубнеть что-то про: мало обуви, ему и так хорошо и что-то ещё. А я смотрела на него и умилялась. Он стал заикаться и тискать край своей майки, мяться на месте и бегать глазами то на свои ноги, то на какую-то травинку недалеко от него. Я тыкнула его по носу, от чего он отшатнулся и закрыл нос рукой. Он снова вернул своё ребячество и смотрел на меня, как на врага и дулся.

— Очаровательный, – произнесла я на своём родном языке.

— Дура...– произнёс он себе под нос, от чего я ещё больше заулыбалась.

— А тем мальчишкам ты чем насолил, что они тебя тогда окружили?

— Да ни чем...

— Попыток мне соврать у тебя не осталось.

— Правда, я просто камень в одного кинул и всё!

— Камень?! И всё?! Ты не думаешь, что эта фраза не может быть безобидной? Я сомневаюсь, что в жизни случиться так, что, если человек кинет камень в другого, то он вряд ли повернётся, улыбнётся и пойдёт по своим делам: бодрым, свежим и полным сил.

— Он мне не нравиться, он меня вечно задирает и к сестре лезет.

— Он тогда сказал, что я твоя сестра.

— Хорошо, что у меня нет таких сестёр как ты. А он даже не знает всех сестёр, а ещё куда-то лезет. Петушок.

— Но он ведь любит твою сестру?

— Я тебе говорю, что нет, ты чем меня слушаешь? Он поиграет с ней, потом к другой пойдёт, всё же ясно! – мальчик был таким злым, что даже я испугалась. – Он мне хвастался, что под юбку к ней заглянет, а дальше делать нечего, а сестра говорила, как она без него места не находит. Говорила, что он на ней женится обещал.

У мальчика из глаз покатились слёзы. В этот момент во мне что-то дёрнулась и я со всей решительностью взяла его за руку и сказала:

— Где он обычно ходит? – он приоткрыл рот от удивления и медленно поднял руку и показал направление. – Сейчас мы его не только камнями закидаем. Можешь свою сестру ещё позвать? Нужно чтобы она увидела меня с ним.

На ходу я придумала план и рассказала мальчику, он был настроен скептически, но всё равно привёл меня в то самое место, где обычно ходил этот дружок. Я спряталась, а мальчик убежал за сестрой. В один момент меня посетила мысль, что он меня обманул и просто сбежал. Но сомнения мои были не долгими и в назначенном месте появился старший с парой своих дружков, они могли были исчезнуть из поля зрения, если бы мальчик не успел привести сестру вовремя. Сцена была готова: человек, на котором должно свершиться правосудие; девушка, чья честь была задета; люди, что могут стать зрителями спектакля и я, вместе со своим ассистентом.

Парень шёл по улице с мешком на плечах, как и его дружки, тут его заметила сестра мальчика, и только она собиралась позвать парня, как я вышла из своих "кулис" и крикнула ему в след.

— Это он! Он юбку с меня снял и на землю повалил! Я ели сбежала от него!

Люди тут же обернулись на нас, а сестра замерла.

— Ты чего несёшь? – через секунду к парню пришло осознания и он вспомнил меня. – Ты же та, что с тем мелким была. Ты уже без юбки стояла, иди лесом, а то я не посмотрю, что ты женщина!

Я упала на колени и стала плакать (актёрское образование стало плакать по мне).

— Люди! Вот это чудовище меня оскорбило, сняло мою юбку, да ещё издевалось, приговаривая «ничего-ничего, на тебе потренируюсь». Хорошо, что мальчик подбежал и в него камень кинул, так бы убил меня в канаве. Хорошо, что мужчина на окраине дал чем прикрыться!

Я услышала недовольные причитания в адрес нас обоих и шёпоты. Тогда я поняла, что надо дожимать. И заревела с ещё большей силой. Сопли, слюни, слёзы — всё пошло в ход. Было противно, но зато как эффективно.

Парень стал оправдываться и орать на меня, потом пихать, от чего я упала и стала рыдать уже на земле. Гам стал ещё больше и тут его пронзил звук пощёчины. После неё сразу воцарилась тишина. Я подняла голову и увидела, как от меня уходила фигура молодой девушки. Она шла к мальчику, который смотрел на меня серьезно и с уважением (как мне хотелось казаться). Потом ко мне подошла взрослая женщина и подняла, а затем отвесила такую же звонкую пощёчину и прошипела сгинуть от сюда, а потом взяла парня за ухо и потащила чуть ли не по земле вдоль по улице. Я, воспользовавшись моментом, скрылась подальше от всех людей и отправилась в оговоренное с мальчиком место. Что было дальше, уже не волновало ни меня, ни кого-то ещё.

Спустя пару минут пришел мальчик. Совершенно спокойный, он не выражал каких-либо негативных или положительных эмоций. Я сидела на траве под тенью забора, он присел рядом и молчал. Мы оба смотрели в небо и не говорили ни о чём, для нас всё было и так ясно. Мы бы так и просидели в тишине смотря на небо, как вдруг мальчик заговорил.

— Больно было?

— Нет.

— Понятно.

Мы продолжили молчать. Теперь уже я решила прервать молчание.

— Как сестра?

— Плачет.

— Понятно.

Вдруг я стала смеяться, и он подхватил это. Мы смеялись, даже не понимая над чем, пока он не закрыл глаза рукой. У него катились слёзы, но он продолжал делать вид, что он смеётся. И с каждым разом он смеялся искреннее и веселее. Сама того не понимая, мои глаза тоже наполнились слезами, но мы смеялись сквозь эти слёзы.

Мы сидели, опирая забор и смотрели, как плывут облака. Это было так спокойно и хорошо, что хотелось просто лечь и лежать всю жизнь, забыв о том, что вокруг существует что-то помимо нас двоих и этого неба. Удивительный сегодня был день. Я попало неизвестно куда, возможно в другую страну, судя по языку; встретила очаровательного мальчишку; опозорила себя и получила самую первую и самую жгучую пощёчину на свете, но отгородила сестру моего нового знакомого от грязи, которая ей предстояла и сейчас сижу с этим мальчишкой и чувствую себя как никогда хорошо. Любой бы на моём месте рвал волосы на голове, наверное, а я приняла это будто всё так оно и есть, будто подыграла этому миру в его спектакле. Хотя о похожей истории я уже слышала или читала? Странное дежавю я только что поймала, всё чаще и чаще они сегодня случаются. Наверное, я сплю сейчас и это мне сниться, вот от чего клонит в сон. Может прикрыть глаза и поспать?

— Ты уже спишь что ли? – спросил меня мальчик.

— Что? Нет, – отогнала я сонливость и повернулась к другу. – просто хорошо сидим, вот и прикрыла глаза.

— Не спи вот так на улице, я твой сон сторожить не буду, – я улыбнулась этому угрюмому личику и потянула за щёчку, от чего он недовольно растянул «Эээ».

— Неужели оставишь? А я думала, что ты со мной навсегда останешься.

— Не останусь. Ты мне никто, что бы я с тобой оставался, – он взял мои руки в свои, чтоб я больше не смела прикасаться к его лицу.

— Я видела твои слёзы, неужели ты оставишь свидетеля?

— Вот уснёшь и тогда я и в правду стащу с тебя это полотенце, будешь по миру в трусах ходить.

— Это шорты! В городе такое носят, – фыркнула я.

— Сразу видно, что с города приехала. Голая ходишь и говоришь странно.

— Говорю странно? Разве моя речь чем-то отличается?

— Да. Ты говоришь слова со странным окончанием.

— У меня странное произношения окончаний?

— А я что сказал?

Я обиделась, и не на мальчишку, а на своего педагога, который говорил, что моё произношение очень хорошее, как у самих носителей языка. Кто ж знал, что меня на "ё" обманывают? Мальчишка, увидев, как я дуюсь стал хихикать и передразнивать меня, используя мои неправильно произнесённые слова.

— У вас в городе, наверное, все так говорят, ничего, может быть, ты когда-нибудь научишься.

— Ой, а ты уже плакать перестал? А нет, до сих пор сопля из носу течёт.

Он развернулся спиной ко мне, чтобы вытрать нос, но там ничего не было. Я стала громко смеяться, потом он тоже, мы снова смеялись просто так.

— Почему у тебя нога перебинтована? – спросил он.

— Лестница железная упала. Получила сильный ушиб и чуть ли не сломала ногу. Врач сказал, что у меня трещина в кости.

— Если бы у тебя нога не была сломана, то ты бы не выглядела такой жалкой в их глазах.

— Так вот как ты на меня тогда смотрел. Как на жучка?

— Я смотрел на тебя с уважением.

Это была не издёвка. Это были честные и искрение слова, поэтому я улыбнулась в ответ этому, уже взрослому, мальчику.

— Слушай, как я понимаю у тебя несколько сестёр?

— Да, их шесть.

Сколько?! Что у них за семья? Мать там хотя бы живая?

— А с тобой вас в семье семь?

— Да. Я самый младший, мне восемь, а старшей двадцать.

Двадцать? То есть их почти каждый год рожали? Что с матерью, она жива?

— Как вас много. Мама, папа...они у тебя как? Ну в смысле счастливы иметь такую большую семью? – спросила я, с натянутой улыбкой.

— Не знаю, я не спрашивал. Они всегда на работе и старшие тоже. Толька я дома или Мина. Она младшая из сестёр и я её меньше всех люблю. Мы когда меньше были, она всегда меня била и обзывала, а потом плакала, потому что я обижался на неё.

Какая же знакомая история. Но всё равно, батя, ты чем думал? Такая большая семья, ты её попробуй прокорми, а судя потому, где я застряла, то расценки тут другие и всё дорогова-то будет для многодетной семьи.

— А почему у вас такая большая семья?

— Вторая старшая говорила, что папа мальчика хотел, а после Мины подумал, что хватит, но через шесть лет родился я. Мне сказали, что он тогда всю улицу собрал и праздновал три дня.

Батя, да за что? Ты же сам говорил, что пора остановиться. Что у тебя там за пунктик? Почему ты такой плодовитый?

— А тебя-то как зовут?

— Душан.

— Душан? – слишком много совпадений было до этого, но это переплюнуло все. Теперь всё встало на свои места. – Какое красивое имя, как душа, - произнесла я на родном языке. Он не стал переспрашивать меня, а только недоумённо посмотрел, а потом отвернулся. – Тебе домой не нужно?

— Все только вечером вернуться. Дома никого, Мина гуляет с подругами, а Ива, та которую я приводил, сейчас плачет у подруг.

— Ты её с работы вытянул тогда?

— Нет, у неё сегодня был не рабочий день, поэтому она с подругой сидела около нашего дома и плела узелки.

— Что за узелки?

— Их на руки завязывают и ходят.

— Браслеты что ли?

— Может и браслеты, мне по чём знать? – он скрестил руки на груди и задрал нос к верху. Я этому улыбнулась. – У вас в городе всякой всячины есть, любую вещь можно купить, а не делать. И денег у вас целые горы.

— Вот то, что всего есть - это правда, а то, что денег целые горы — уже ложь. Это смотря как устроился. Вот у меня папа, всю жизнь проработал профессором в институте, всегда был приличным и порядочным человеком. Но мы всегда экономили, чтобы в будущем родители смогли отучить нас и выпустить в свет. Мой брат до армии, жил не совсем порядочной жизнью. Он всегда придумывал схемы, собирал друзей, обговаривал это с ними и потом они совершали какое-то дело. Помню в школе он продавал домашки, подделывал подписи учителей и оценки (также за деньги). Продавал незамерзайку людям в соседние районы, а воровал в своём. Но постепенно, он стал понимать, что всё это чёрное дело и он не хочет всю жизнь бегать по углам, если вдруг что-то случиться. Он стал подрабатывать на стройке, приносить в дом первые, честно заработанные деньги. Пошёл в армию, после армии решил поступить в вуз и отучился на адвоката. Сейчас у него хорошая зарплата, он купил маме с папой дом за городом, у него есть хорошая новая машина, есть прекрасная жена, которую он любит и обожает. Это всё он получил, когда решил жить достойным человеком, – я перевела на мальчика взгляд, он слушал меня так внимательно, что мне стало неловко после моего рассказа, – но что-то я тебя нагрузила, ты пока ещё мал для всего этого, поэтому можешь не заморачиваться над этим.

— Я ещё мал, но я понимаю. Я хочу, чтобы мои сёстры жили хорошо: чтобы у них не было мозолей на пальцах, чтобы они не приходили домой уставшие, чтобы им не приходилось выбирать из самого худшего, чтобы они были как можно больше времени дома со мной, хочу подарить каждой из них по браслету, чтоб каждый был всех возможных цветов, а не только серого или коричневого.

Я подняла руки и забрала его себе в охапку. Кто бы мог подумать, такая заноза, что так сильно меня дразнит, оказалась таким светлым и добрым человеком. Я крепко- крепко обняла его, на что он стал брыкаться и пытаться выбраться. Какой же он умилительный и это был он, тот самый писатель. Я ещё больше радовалась тому, что мне это сниться и не хотела просыпаться. Но, к сожалению, Душан выбрался из моих крепких объятий. Он отбежал от меня и пытался отдышаться, он был красным, как помидор. Я засмеялась и упала на мягкую траву. В тени было так хорошо и приятно. Это лето без невыносимого зноя мне нравиться больше всего.

— Так езжай в город. Отучись там на кого-нибудь, потом иди работай. - произнесла я просто так.

— На кого? Профессий мало.

— Как только школу закончишь – новые профессии появятся. Там уж выберешь, ну а пока не нагружай голову, лучше наслаждайся теми моментами, которые проживаешь спокойно и хорошо.

Он долго стоял и смотрел на меня, пока не подошел и не лёг рядом. Мы смотрел на небо, там проплывали белые пушистые облака разных чудаковатых форм. Он показывал на них пальцем и говорил, на что это похоже. Я тоже подхватила за ним, и мы стали угадывать. Время летело, а мы его попросту не замечали, и так и уснули там на траве, на которую падала тень от забора.