XIV

***— Поверить не могу, что это уже происходит. Сегодня — выпускной вечер. Мы больше не школьники! Представляешь, Кортни?— Я давно перестала чувствовать себя школьницей, так что ещё как представляю.К своим почти восемнадцати годам я так и не научилась краситься адекватно, а впереди ждало серьёзное мероприятие, поэтому сейчас мне помогала Кортни, уже двадцать минут порхавшая надо мной.— Что у вас с Эмерсоном, я так и не поняла? Вы мутите или у вас свободные отношения?— У нас отсутствие отношений, Кортни. Он мне нравится, но я для него, очевидно, очередная, как он там говорил, пустая лампочка.— Вот же гонд…— Спокойней, Тейлор. Всё в порядке. Я как-нибудь переживу всё это. А как в колледж перееду, так вообще о нём забуду! Поселюсь в общежитии, и от Кайла Эмерсона в моей жизни не останется и следа.— Ты будто себя убедить пытаешься, а не меня.— Вполне возможно так и есть.— Чудная ты, Миллер.Завершив последние штрихи, Кортни сообщила, что она закончила творить. Теперь я была полностью готова: чёрное обтягивающее платье до колен с открытыми плечами и длинным рукавом, нюдовый макияж, длинные стрелки, высокий хвост с небольшими прядками у лица и чёрные туфли на каблуке (на удивление, удобные). Кортни с восторгом оглядела меня и заявила, что будь она парнем — от меня бы уже ничего не осталось. Что ж. Сочту за комплимент.Такси довезло нас до школы как раз к нужному времени.Внутри было много декора, фотозон, а так же танцпол и столик с внушающим количеством выпивки и закусок. Последнее заинтересовало меня больше всего, поэтому я подошла к столику, с любопытством разглядывая ассортимент.— Мне нравится когда ты пьяная, но постарайся запомнить этот вечер.Медленно оборачиваюсь, и встречаюсь глазами с Эмерсоном. Мой взгляд скользит вдоль его тела, и чем больше я на него смотрю, тем сильнее захлёбываюсь в собственной слюне: белая рубашка с чёрным галстуком, чуть расслабленным у основания, чёрные брюки и пиджак. На кисти швейцарские часы, а на ногах идеально начищенные туфли.— Леди, — он немного опускает корпус в поклоне,— Должен сказать, выглядишь обворожительно.— Ты и такие прилагательные знаешь?Кайл, как обычно, чуть усмехнулся в ответ на мою колкость.— Хочу потанцевать с тобой прежде, чем твоя память покинет тебя под действием алкоголя.— Эй! Это было всего раз.— А до этого ты особо и не пила.Эмерсон оплёл пальцами мою ладонь, и вывел куда-то к краю танцпола.— Прежде чем танцевать, нужно пригласить на танец, и получить одобрение.— Я его получил, — коротко и сдержанно раздался над ухом басс, когда Кайл уверенно и неспешно вёл меня в танце.— Я ведь и слова не сказала!— Я получил одобрение от самого себя. Мне этого достаточно, чтобы начать действовать.— А если я не хочу танцевать с тобой?— Хочешь.— Откуда такая уверенность?— Ты уже танцуешь со мной. Если бы не хотела — залепила бы пощёчину и гордо ушла к фуршетному столику.— Аргумент.Тихо усмехнулся. Чувствую, как его ладонь, лежащая на моей талии, притянула меня к нему чуть ближе положенного для танца расстояния.— Когда же ты прекратишь играть со мной, Кайл? — О чём ты?— Каждый раз, когда я пытаюсь перестать думать о тебе, ты делаешь всё возможное, чтобы я снова думала о тебе.— Да.— Тебе не приходило в голову, что мне плохо от твоих издевательств?— Теперь проявление внимания так называется?— Эмерсон, внимание проявляют в том случае, когда это обоюдно. Когда у внимания есть продолжение. И когда к этому стремятся оба, а не один.— Я знаю.— Послушай, Кайл, это правда не смешно.— Я говорю с тобой абсолютно серьёзно.— Знаешь, я устала от того, что между нами происходит. Я в который раз пытаюсь донести до тебя, что я не очередная твоя лампочка. Неужели ты не слышишь меня?Он остановился, но не отпустил меня, и не отстранился. Его губы медленно потянулись к моему уху:— Я слышу. И потому пытаюсь сказать, что нашёл в тебе Солнце.— Ч-что? Ты о чём?— Миллер, я не умею говорить все эти нежности, так что пылких речей от меня не жди. Ты итак понимаешь, что я хочу сказать тебе.Он слегка отстранился. Лишь так, чтобы видеть меня.— Я… Просто не совсем уверена, точно ли корректно понимаю твои слова.— Да.Кажется, в этот момент я перестала дышать. Я ему нравлюсь. Я ему нравлюсь? Чёрт возьми, я ему нравлюсь! Но почему у него такое серьёзное лицо? Неужели его расстраивает факт нашей обоюдной влюблённости?— Ты выглядишь не особо… Радостным. Тебя это всё не радует?— Я… Волнуюсь.— Что?, — с моих губ слетела усмешка, пропавшая так же быстро, как и появилась,— Ты не шутишь?— Кэсси, я впервые за всю жизнь делаю заявление о чувствах. Что я, по-твоему, должен испытывать?— Но… Ты же знаешь, что небезразличен мне.— Знаю.— Тогда почему волнуешься?— Момент такой.— Знаешь, ты немного…— Я очень ценю твою болтовню, Миллер, но это немного подождёт.Он стремительно приближает лицо к моему, и накрывает мои губы своими. Несколько мгновений у меня ступор, а после я расслабляюсь, и целую его в ответ. Наверное, впервые за всё время, что знаю Кайла, чувствую в его касаниях что-то более глубокое, чем страсть и животные инстинкты. Это так непривычно. Но очень приятно.— Мы теперь пара?, — поднимаю на него вопросительный взгляд, когда он плавно кружит со мной под медляк.— А тебе бы хотелось этого?— Ну, если ты обещаешь быть чуть менее невыносимым, заносчивым и наглым, то я подумаю над твоим предложением.— Что ж, я передам в центр управления твои правки, и мы посмотрим, что сможем с этим сделать.— Ну вот как ты можешь быть таким?— Каким?— Вот таким. Мне хочется придушить тебя и одновременно с этим состариться вместе и умереть в один день.— Давай не будем говорить о смерти ещё хотя бы лет восемьдесят?— Ладно. Поставлю будильник на эту же дату и время через восемьдесят лет.Кайл засмеялся, притянув меня к себе на максимум, и чмокнув в макушку.— Если честно, я всё ещё не понимаю немного… Почему я?— С тобой я чувствую себя так, как не чувствовал себя ни с одной девушкой. Я думал, что это пройдёт после того, как мы переспим. Но не прошло. Когда ты уехала… Миллер, я напомню, что всё ещё не умею говорить как актёр из мелодрамы, так что… Мне просто было хреново. Я переживал за тебя. И не понимал почему я всё это чувствую. Начал копаться в себе, и пришёл к выводу, что чувствую что-то другое, непривычное для меня. Не был уверен, что это та самая безграничная любовь, о которой все треплются, но явно понимал, что ничего подобного прежде не испытывал. А когда увидел тебя в Нью-Йорке… Понял, что больше не хочу терять. Ты в тот вечер напилась и пришла ко мне под номер, — он усмехнулся, вспомнив события того вечера,— Мы с тобой побеседовали немного, и я понял, что твои чувства ко мне ещё не пропали. Значит, у меня был шанс. Я немного намекал тебе о том, что чувствую, но ты каждый раз думала, что я играюсь. Мне надоело играть, Кэсси. Я хочу, чтобы всё было по настоящему. Так что… Моё Солнце наконец-то рядом со мной.— Да уж. Из меня выйдет превосходное Солнце, — я немного засмеялась.— Почему ты не уверена в этом?— Кайл, у меня всё ещё чёрные глаза. Неужели ты не боишься строить со мной отношения?— Нет. Я в тебе уверен.— Точно? Ты не пожалеешь об этом?— Спроси меня об этом завтра.— А что будет завтра?— А завтра я отвечу тебе: «Спроси меня об этом завтра».— Значит… Мы вместе?— Да, Миллер. Как за такой короткий промежуток времени из тебя извергается столько вопросов?— Спроси меня об этом завтра.Кайл засмеялся..— Зна-а-ачит, — протянула я,— Я буду твоим Солнцем. Светить, конечно, у меня особо не получится, но…— Почему это?— Чёрный цвет не особо яркий, если ты не заметил.— Разве? А по-моему он светит даже ярче, чем Солнце.— Ярче? И насколько же?— Как сто! Нет, как тысяча!— Тысяча Солнц? Это очень ярко.— Вот видишь, а ты сомневалась. Рядом с тобой — только в солнцезащитных очках и ходить.— Ну да, ну да, — удовлетворившись ответом, я опустила голову на его грудь, а он в ответ положил подбородок на мою макушку.— Я люблю тебя, — послышался тихий шёпот над моей головой,— Мой маленький Мрак, сияющий тысячей Солнц.