XI

Открыв глаза, я заметила отсутствие двух вещей: Кайла в номере и собственного бодрствования. Если бы не работа — завалилась бы спать дальше. Надо приводить себя в порядок. Поднимаюсь с кровати и иду в душ. Довольно прохладно, ведь на носу Рождество, поэтому пытаюсь согреться в горячей воде. Отлично, теперь хочется спать ещё сильнее. Вылажу, и принимаюсь одеваться: чёрные джинсы с завышенной талией и укороченный вязаный свитер с небольшим горлышком цвета жжёной умбры. На голове сооружаю высокий объёмный пучок и обуваю низкие ботинки на платформе. Выглядит весьма уютно.Забираю с комода рюкзачок с необходимыми вещами, и отправляюсь на работу.Всегда, насколько бы пунктуально я не появлялась на рабочем месте, Норман уже был там.— Иногда у меня складывается ощущение, что ты живёшь здесь.— Знаешь, у меня, порой, тоже.Мы засмеялись. С Норманом всегда было комфортно. И не только мне. Каждый, кто был знаком с ним, ощущал себя невероятно спокойно и умиротворённо. Норман — воплощение чего-то домашнего, уютного и крайне родного.— Мне будет тебя не хватать.— Как и мне тебя. И, Кэсси, я всё ещё не понимаю, что за срочность? Почему ты уедешь так скоро?— Скажем так, обстоятельства. И я сама ещё не до конца верю, что сделаю это.— И… Куда ты поедешь?— Домой. Наконец-то я поеду домой.После завершения рабочего дня я вернулась в номер, в котором меня встретила лишь тишина. Видимо, Кайл ещё не вернулся. Странно, я думала, он уже должен был прийти. Ну да ладно, найду чем себя занять. И пожа-а-алуй, начну с переодевания. Стаскиваю с себя джинсы, вслед за ними на кровать летит свитер. Ух, ну и холодина. Ну и куда я опять спрятала свою пижаму? Ох-х, новая Кэсси, как выяснилось, понятия не имеет о том, что существует в природе термин «организация».— Если ты ищешь меня — дам подсказку: я бы явно не поместился в комоде.Да твою ж мать… Серьёзно? Опять?Медленно оборачиваюсь назад. И разумеется, сзади меня стоит Он. Весь такой довольный, с мерзкой ухмылкой и… В одном полотенце, висящем на бёдрах.— Где-то я уже видел этот сценарий, как думаешь?, — смотрит из-под лба, слегка прищурившись. Невозможно быть трезвой и рассудительной, когда он рядом почти в негляже, и вот так поедает меня взглядом.— Я тебя не видела, — почти по привычке заматываюсь в одеяло,— Знала бы, что ты здесь — не устроила бы показ нижнего белья.— Очень жаль, — дёргает краешек губы вверх и прячет карамель под ресницами.— Ты давно вернулся?— Час назад. Вроде бы. После матча решил расслабиться в ванной. Но ты, видимо, предпочитаешь меня в напряжённом состоянии.— Угомони свой тестостерон, Эмерсон. Я уже говорила, что больше не собираюсь спать с тобой.— Ты действительно в это веришь?Брови маленькими магнитиками свело к переносице, а губы слегка приоткрылись, выпустив из себя возмущённый стон. Почему меня всё ещё поражает его наглость и нарциссизм? Пора бы уже привыкнуть.— Эмерсон, иди нахрен. Закройся в ванной и дай мне переодеться.— Не смущайся, я уже давно там всё видел.— Вот именно, Кайл! Это меня и не устраивает.— Только не говори, что тебе не понравилось. Не поверю.— Гр-р! Какой же ты невыносимый!Покрепче затянув вокруг тела одеяло, подхожу к Эмерсону вплотную, залепив звонкую пощёчину. Сконфуженная гримаса на его лице мгновенно сменилась привычной ухмылкой.— Знаешь, малышка Миллер, у меня дежавю. В прошлый раз после того, как ты сделала мне больно, мы делали друг другу о-о-очень приятно. Я смотрю, тебе полюбился этот сюжет?, — его лицо стремительно приблизилось к моему, от чего я судорожно вздохнула, замерев на месте. Эмерсон закусил губу, припечатав свой взгляд к моему. Уголок его губ дерзко и так пьяняще потянулся вверх. От этой ухмылки моё сердце пропустило пару ударов, а во рту повысилось слюноотделение. Он продолжал смотреть мне в глаза. Его руки были сцеплены между собой на груди, они меня не трогали. Но даже одного его взгляда хватало, чтобы ощущать себя так, словно эти руки давно побывали в самых интимных местах.— Говоришь, тебя это всё не устраивает?, — его лицо потянулось ещё ближе, замерев над моим ухом.Моя голова медленно, неуверенно кивнула, отвечая на его вопрос. Реакцией на это стал тихий, басовый смешок, а после горячий шёпот опалил моё ухо и щёку:— Почему мне кажется, что ты врёшь, Кэсси?Внизу живота всё сжалось в сладостной истоме. Неужели снова на те же грабли?Кайл немного отстранился, нарочно задевая носом пылающую щёку. Среагировав на прикосновение, кожу обдало новой волной жара, от чего по телу пустились мурашки. Меня закоробило, а Эмерсон остался непроницаемо стоять на расстоянии ладони от меня. Я чувствовала, как его взгляд буквально впитывается в меня. Он в открытую исследовал меня, мои реакции на его провокации и с победным восхищением признавал, что я поглощаю их. Изголодавшись, проглатываю, даже не жуя, и прошу добавки. Он понимал, что счёт всё ещё идёт за ним. Это его бой и он застал меня врасплох.— Ты не сможешь меня провести, Миллер. Я тебе нравлюсь и ты меня хочешь. Я знаю это. Если бы это было неправдой, продолжала ли бы ты смирно стоять рядом со мной сейчас?,  — его руки плавно легли на мои кисти, чуть надавив на них. Повинуясь, я опускала вниз руки, и вслед за ними к полу струилось одеяло. Редкая форма мазохизма. Знаю, что это ошибка. Знаю, что пожалею. Опять пожалею. Но это всё как дурман.—Если бы это было неправдой… Позволила бы снова раздеть тебя?Он прав. Слишком хочу его. Не смогу отказать. Даже осознавая, куда это меня приведёт, повинуюсь ему, оставаясь перед ним лишь в нижнем белье.— Сомневаюсь. Это не в твоих правилах.Он вновь отстранился, разглядывая моё тело. Стоял сдержанно, однако то и дело вгрызался в губы.— Не устану говорить, как тебе идёт чёрный.Кайл приблизился, опустив руку на мои ключицы. Плавными, выверенными движениями его пальцы скользили вдоль рук, груди, живота. После поднялись по шее и продолжили двигаться по лицу, касаясь подбородка, щёк, вплетаясь в волосы, скользя по уху и застывая на губах. Слегка надавив на нижнюю, проникает большим пальцем в рот, и я рефлекторно обхватываю его губами. Выдыхает одобрительную усмешку, перетекающую в блаженный стон и на секунду прикрывает глаза.— Как же я хочу тебя, — не выдерживает, и первым сокращает дистанцию до минимума. Притягивает к себе за запястья и впивается в губы. Отвечаю на поцелуй мгновенно, с силой вжимаясь ногтями в рельефную спину. Кусает меня за губу и звонко накрывает ладонью ягодицу.— Не любишь ты быть послушной, — выдыхает в губы и жадно втягивает воздух.— Не в моих правилах, помнишь?, — ухмыляюсь, прокладывая дорожку поцелуев вдоль его шеи.Тело дрожит от вожделения, адреналина и холода, ведь я всё ещё в белье, а за окном почти Рождество.— Что такое, Миллер? Неужели замёрзла?Коротко киваю, и вновь тянусь за поцелуем. Не дав мне желаемого, Эмерсон опускается на корточки, и когда поднимается — я оказываюсь перекинутой через плечо. Снова. Никакого разнообразия, Кайл.Но присекаю эту мысль на корню, когда понимаю, что он не несёт меня в кровать.— Ты что удумал, Эмерсон?— Несу тебя греться, — придерживает мои ноги одной рукой, а вторую заносит к плечу, на котором лежу я, и трижды, в такт словам, коротко шлёпает по ягодицам.Понимаю, что он имел ввиду, когда, не спуская меня с себя, стягивает с бёдер полотенце, и становится под душ. Возвращает меня наземь, когда кафель полностью нагрет тёплой водой.— Так будет даже интереснее, — поднимаю взгляд на его лицо и замечаю довольную ухмылку,— Так на чём мы остановились? Ах да. Я хотел раздеть тебя.Впивается губами, наощупь расстёгивая бюстгальтер. Опускает руки мне на бёдра, и грубым рывком стаскивает с них чёрную, промокшую под душем ткань.— Ты же говорил, что мне идёт чёрный, — ухмыляюсь его рвению раздеть меня с такой стремительностью.— И это правда, — целует,— А знаешь, что ещё правда?, — прислоняет к стене, по-собственнически прижимая к себе всё моё тело,— Допустим, заинтриговал, — провожу кончиком языка вдоль его горла, а после, прильнув к коже, всасываю её до появления красных пятнышек.— Больше всего тебе идёт без одежды.Прижимает к себе ещё сильнее, чувствую, как он проникает в меня. Мгновенно становится жарко, взгляд затуманивается, ноги становятся ватными. Ощущаю, как реальность ускальзает с каждым новым проникновением. Чтобы не упасть, сцепляю что есть силы кисти вокруг мускулистой шеи. Двигаюсь в ритме с Эмерсоном, ощущая, как глаза начинают закатываться.— Нет-нет, Миллер, на меня, — сбивчасто выдыхает Кайл. Возвращаю взгляд на тёмную карамель, с трудом удерживая его прикованным.— Вот так, — толчок, — Умница.Струи воды с сильным напором летят на нас, рекошетят от тела и стекают вниз. Шумные капли смешиваются со стонами и тяжёлым дыханием.— Я сказал смотреть на меня, Кэсси, — слышу сквозь шум в ушах. Возвращаю обсидиан к карим глазам. Они довольно щурятся, ведь их обладатель осознаёт своё верховодство. Как же он доволен, подчиняя меня себе, ощущая власть надо мной.Стоны становятся громче, голос порой срывается на крик. Да, Кайл у меня первый. Но отсутствие опыта с другими не мешает осознать насколько он хорош.Чувствую наростающее напряжение, приближающее меня к разрядке. Мышцы начинает сводить в приятных спазмах, от чего прижимаюсь к телу Эмерсона насколько это возможно, и с силой вдавливаю ногти в спину. Целует в ответ, гортанно порыкивая в губы.— Что, Миллер? Неужели настолько приятно?Вместо ответа продолжаю стонать, наращивая бёдрами темп.— Я не слышу ответа.— Д-да, — выговариваю, нет, скорее мычу.Мой ответ его устроил. Эмерсон ухмыляется, кусая нежную кожу на шее. Опускает руку вниз. Запрокидывает ею мою ногу себе на бедро. Затем подхватывает вторую, и я оказываюсь на его руках лицом к лицу. Снова входит, и одновременно целует. Немного отодвигает, а после вновь роняет себе на бёдра. Ускоряюсь и по душевой кабинке разносятся приглушённые шлепки от столкновения тел. Ещё одно глубокое проникновение и наступает долгожданная разрядка: мышцы приятно свело, по телу потекло тепло. Когда спазмы прекратились, я застыла, обмякнув в руках Кайла. Он тихо засмеялся, оставив невесомый поцелуй на моём плече.— Если я тебя поставлю, ты не упадёшь?— Думаю, нет.Мои ноги медленно коснулись кафеля. Я как-то робко, нерешительно глянула на Эмерсона. Он стоял боком ко мне и был увлечён отмыванием с себя конечного продукта нашего времяпрепровождения. Но, заметив на себе мой взгляд, обернулся:— Ты в порядке?— М? Не знаю. Думаю, я давно не в порядке. Как минимум, последние месяца три.Он понимающе кивнул.— Ты хочешь поговорить об этом?— Что? Нет. Уж кому, а тебе так точно это не нужно.Кайл шумно выдохнул, укладывая назад спавшие на лицо пряди:— Миллер, я спросил хочешь ли ты поговорить об этом, а не нужен ли мне этот разговор. Если тебе это важно — мы можем поговорить.Он выжидающе посмотрел на меня.— Не понимаю… Зачем ты это делаешь?— Что именно?— Всё это… Милые беседы, несвойственная для тебя… — я сделала паузу, подыскивая нужное слово, — Забота что-ли… По поводу секса у меня вопросов нет — тебе просто хочется. А это всё зачем?На его лице заиграли желваки, словно я сказала что-то неприятное для него. Он мгновенно посерьёзнел, брови недовольно сползли к переносице.— Тоже хочется. Не знал, что для тебя это такая проблема.— Я… Просто не понимаю этого.— Тогда давай разберёмся, — его голос стал спокойнее. Он всё ещё говорил серьёзно, но уже без злобы или что это было.Кайл отошёл от струи воды.— Я иду в комнату. Ты со мной или ещё купаться будешь?— Да, постою ещё. Вода тёплая, а в комнате холодно и я не помню куда спрятала пижаму.— Хорошо, я найду. Грейся и не заплывай за буйки, — тон его голоса сменился на привычный озорной. Но сейчас почему-то я чувствовала в нём фальш.— Кайл?Он обернулся, застыв у двери.— Ты в порядке?На его губах лишь повисла улыбка, в которую я тоже не поверила. Он не ответил. И невозмутимо покинул ванную комнату.Так странно. На него совсем не похоже. Почему его так задел мой вопрос? Разве его вообще задевает подобное? Это же Кайл. Это он кого хочешь заденет. А сам пуленепробиваемый. Был, по крайней мере. Я всегда знала его таким. Что его изменило?Вернувшись в спальню, я заметила на бортике кровати свою пижаму. Кайл уже лежал на полу в импровизированной кровати.— Хэй, ты нашёл её! Где пряталась?— Не поверишь, в моей постели. Даже пижама смекает, что я хорош, и просится в мою койку. Лежу и думаю: почему мне легче добиться куска тряпки, чем тебя.Его тело слегка затряслось в усмешке.— И ты говоришь мне об этом после того, что у нас было в душе?Он снова усмехнулся, но как-то устало:— Н-ну да… Сделаю вид, что мне этого хватит.— Ты о чём?, — на моём лице застыла глупая улыбка.Кайл ответил немного погодя:— Я устал, Миллер, ложись спать и выключай свет. У меня завтра матч.Я спросила его ещё раз, но больше он ничего не говорил. Не осталось ничего, кроме как выполнить его просьбу. Но уснуть не получалось ещё некоторое время.