❂23. Чертог Владыки

О том, что мы приближаемся к цели, красноречиво говорил изменяющийся ландшафт. Глухая чаща сменилась одинокими деревцами, всё реже попадавшимися на пути, потом и они исчезли: дорога повела нас по пустынной выжженной земле, которая не рождала ничего живого: лишь иссохшая трава да изредка торчавшие то тут, то там перепутанные почерневшие корни, будто напоминание о том, что жизнь здесь когда-то была но теперь время её ушло. Прежних лесных речушек в пустоши тоже не было, но изредка между камней можно было заметить медленные непрозрачные потоки словно из густой смолы. В местах, где они попадались, запах стоял отвратительный, напоминавший смесь гнили, серы и покрытого ржавчиной металла.

– Это что... кровь?

Комок тошноты подкатил к горлу от неожиданной догадки. Энхтуя раздражённо дёрнула плечом.

– Может и кровь. Шагай побыстрее, мы торопимся.

– Да уж, местечко безрадостное, – я обхватила себя руками, оглядываясь по сторонам, из-за чего чуть не вляпалась в очередной поток чёрной дымящейся жижи под ногами. – Этот ваш Эрлик-хан... он что, действительно настолько ужасающий нижнемирский владыка? Прямо как в сказках?

На этот раз Энхтуя обернулась.

– Откуда такие мысли? Он не плохой и не хороший. Он просто делает свою работу, поддерживает естественный порядок вещей.

Меня передёрнуло. Где-то я уже про естественный порядок слышала в не столь отдалённом прошлом. Кажется, в Нижнем мире этому понятию какое-то особое значение придают. Но продолжать эту тему резко расхотелось, и я просто молча последовала за хозяйкой полярных сов, сосредоточившись на дороге. Это оказалось очень верным решением, потому что тропа становилась всё более извилистой, петляя между болот и поднимавшихся над ними скальных выступов, уводя нас всё глубже в сгущающийся над землёй мрак. Сперва я подумала, что это сумерки, в предместьях владыки Дальнего берега наступившие слишком рано, но очень скоро стало ясно, что это взвесь из пыли и пепла, стоявшая в воздухе. Она оседала на одежде и коже. Я попыталась оттереть это хотя бы с рук, но лишь размазала грязь по внешней стороне ладони. В горле неприятно скребло. Солнце на пробивалось сюда сквозь плотную дымку, и до нас доходил лишь багровый отблеск вечного заката, окрашивая изломанные скалы, поднимавшиеся над выжженной землёй. Словно глубокие раны, в этих скалах сияли гроты. Меня не покидало странное ощущение, будто чьи-то глаза внимательно следят за нами из мрачных пещер и трещин, неотрывно провожая тех, кто посмел вторгнуться в их царство. Может, это только моё разыгравшееся воображение, но временами казалось, будто эхо доносит до нас обрывки приглушённого шёпота или даже чужого смеха.

Я в очередной раз поёжилась. И вы хотите сказать, Кирилл сюда гонял на постоянной основе? С пятнадцати лет?! Ничего удивительного, что у заклинателя наблюдается лёгкая ебанца. По мере того, как моё путешествие в Нижний мир продолжалось, на него становилось всё сложнее злиться, и это даже немного пугало.

Окружавшая нас дымка то сгущалась, то рассеивалась немного, показывая странные лики и фигуры, проступавшие сквозь неё. Было ли это реальностью или наваждением – я не знала. Возможно, я уже просто надышалась ядовитыми парами, вырывавшимися из трещин вместе с горячим воздухом, от которого голова кружилась и начинали болеть глаза.

Шедшая впереди Энхтуя остановилась на скальном выступе, дожидаясь меня. И я инстинктивно замедлила шаг, предчувствуя, что впереди нет ничего хорошего, раз уж хозяйка полярных сов решила подождать. Чуйка не обманула – когда через два шага я поравнялась с Энхуу, то увидела, как внизу, под уступом, простирается поле, сплошь усыпанное костями. Я даже не стала спрашивать, человеческими ли, что-то подсказывало, что ответ мне вряд ли понравится. Из этих костей и обломанных черепушек то тут, то там поднимались призрачные огоньки, словно чьи-то души, навечно обречённые скитаться по этим мрачным безжизненным пустошам. И в центре этого поля вырывался из скалы дворец Эрлик-хана. Он словно был высечен из самого мрака, и зубцы его острыми клыками пронзали небо. Я тяжело сглотнула. Даже попыталась зажмуриться и ущипнуть себя, лишь бы избавиться от этого наваждения. Но кошмар не исчез.

– Идём, – поторопила Энхтуя.

Преодолевая ужас, я ступила вслед за ней на землю, устланную костями, и отвращение липкой волной тут же взметнулось к затылку, где рассыпалось стаей мурашек. Чёрт возьми, куда меня занесло?

Чем ближе мы подходили, тем яснее вырисовывались очертания пристанища Эрлик-хана. Дворец был весь построен из чёрного блестящего камня, напоминавшего обсидиан или застывшую смолу. Он, казалось, совсем не отражал свет, поглощая его весь, словно сам являлся источником плотной нижнемирской тьмы. На стенах почти не было окон, лишь редкие узкие проёмы, пустые глазницы, подсвеченные изнутри тусклым красноватым сиянием. Энхуу уверенно направилась к тому, что по всей видимости было главным входом – чёрной арке, разинутой, словно пасть чудовища, готовая поглотить любого, кто сунется, не рассчитав риски. Её венчал огромный череп какого-то древнего животного, вероятно, медведя, взиравшего на гостей мертвым безразличным взглядом.

Когда мы подошли ближе, длинная фигура бесшумно скользнула из тени и остановилась напротив, возвышаясь над нами безмолвной громадой. Это был не человек и не зверь, а нечто, казавшееся частью самого дворца, его ожившим воплощением. Широкие плечи были покрыты чёрным потрёпанный плащом, больше походившим на лохмотья. Голова была почти полностью лишена плоти, лишь кожа, натянутая на скулы и два глубоких провала вместо глаз. Даже такую зловещую сущность не обошло желание обзавестись парой милых потусторонних аксессуаров. На шее у привратника красовались ожерелья из человеческих костей и зубов, а на поясе висела связка ключей, выкованных из темного металла.

Я собиралась уже судорожно вздохнуть от столь устрашающего зрелища, но Энхуу так зыркнула на меня, что я подавилась воздухом.

– Энхтуя, ты здесь нежелательная гостья, – в его голосе не слышалось ни удивления, ни интереса, лишь холодное равнодушие.

– Я не могу здесь жить, но приходить сюда имею право, – не дрогнув, отчеканила хозяйка полярных сов. – Пропусти. У меня дело. И её пропусти. Она со мной.

Видимо, аргумент был сочтён достаточно убедительным, потому что не произнося больше ни слова, привратник протянул свою когтистую руку к связке ключей и выбрал один. Медленно и бесшумно он вставил его в невидимую скважину, и огромная арка, словно пасть чудовища, отворилась, обнажая мрачные коридоры дворца.

Когда врата открылись, привратник, все так же молча, отступил в тень, пропуская нас внутрь. Он не произнес ни приветствия, ни прощания, лишь продолжал стоять на месте, как изваяние. Тусклые и призрачные отблески едва ли освещали открывшийся нам коридор, они лишь создавали мрачные тени, играющие на стенах, придавая им вид фигур, движущихся вдоль стен в жутковатом танце. Я замешкалась на пороге, но Энхтуя решительно шагнула внутрь, и мне пришлось поспешить за ней.

– Я попрошу отца, чтобы он организовал нам аудиенцию. Оставайся здесь.

Хозяйка полярных сов исчезла, прежде чем я успела её остановить, оставив меня в одиночестве.

– Отца? – переспросила я в пустоту.

Мне как-то не приходило в голову, что у потустороннего духа может быть отец. Мне всегда казалось что они так... как-то... сами по себе.

– Ты что, не знала разве? Её отец Караш-бий, божество порога, – скрипучий старушечий голос послышался сзади, заставив подскочить, чуть не схватив при этом сердечный приступ.

Я крутанулась на пятках и увидела, что с внутренней стороны вход украшают две симметричные статуи. Впрочем, «украшают» – это было сильно сказано. Над аркой нависали скрюченные силуэты с непропорционально большими головами и длинными костлявыми руками, сложенными на животе. Тёмный камень был испещрён трещинами, словно старческими морщинами; кое-где проглядывали вкрапления красного, похожего на запёкшуюся кровь. И всё это было бы ничего – подумаешь, жуткий нижнемирский декор, – если бы одна из этих каменных старушенций секунду назад со мной не заговорила. Я мысленно одёрнула себя. После говорящих черепушек уже не пристало удивляться говорящим статуям.

– Так разве не её папаша шамана и проклял? – тотчас подхватила вторая настолько мерзким голосом, что я с трудом удержалась от того, чтобы поморщиться. – Вот потеха-то.

Слова о проклятии заставили насторожиться. Разве много тут бегает по Дальнему берегу проклятых шаманов? Он у нас один такой, уникальный.

– Цыц, карга, много ты знаешь, – взвилась в ответ первая.

– Что за божество порога? – я поспешила вклиниться в их беседу до того, как она перерастёт в сплошные ворчливые препирательства. – И чего это ему вдруг понадобилось проклинать шамана?

– Караш-бий – один из сыновей Эрлика, – охотно пояснила первая старушенция, – и божеством порога его называют, потому что без его разрешения не совершается ни одно камлание. Шаманам надо испрашивать его дозволения, чтобы перешагнуть порог.

– А не то много давеча развелось этих заклинателей, туда-сюда бегают, Владыке покоя не дают. Обучил уж он людишек шаманству на свою голову, да так, что ему даже дворец свой старый бросить пришлось и отстроить новый, подальше, – мгновенно подхватила правая, которую, казалось, рассказ о невзгодах Эрлик-хана искренне забавлял. – Как это у вас говорят... Ухудшил инфраструктурную доступность! – костлявый палец взмыл в воздух, подчёркивая весомость реплики.

Я слабо кивнула, притворяясь, что успеваю следить за ходом мысли. Кажется, словечки с Ближнего берега у потусторонних обитателей были очень даже в ходу. Никто из здешних прямо-таки возможность не упускал блеснуть.

– Вот Караш-бий и следит за порядком, чтоб тут кто попало не шастал и новый чертог в проходной двор не превращал! Но в тот раз шаман его запрет не послушал, прыгнул за своей зазнобой в Нижний мир. За такое отбирают дар, а вместе с ним и жизнь. Но у шамана дар не забрали, потому что его жена, хозяйка полярных сов, просила за него у своего отца. А она у него любимая дочка, потому что несчастная. И Караш-Бий шамана помиловал. Так что не знаем мы, чьё проклятие лежит на твоём шамане.

– Зато откуда-то знаете, что он «мой», – угрюмо буркнула я. – Должно быть в Нижний мир новости с опозданием доходят, потому что у нас-то все уже давно в курсе, что этот «мой» шаман дал мне от ворот поворот.

– Тоже мне новость, видали мы такие повороты, – фыркнула первая старуха. – А вот то, что ты сюда с хозяйкой полярных сов явилась – это, пожалуй, новость!

– Энхтуя уж давно людей во дворец не водила. Чем это ты ей так приглянулась? – правая вдруг резко наклонилась, за секунду оказавшись в сантиметре от моего лица.

Я едва в сторону не отскочила, не ожидав от статуи такой прыти.

– Сдаётся мне, хозяйка полярных сов людей вообще не очень-то жалует.

– Ну, это не всегда так было. Когда-то она их очень даже жаловала... – донельзя довольным скрипучим голосом протянула правая статуя, закончив свою реплику многозначительной паузой.

– До определённого случая... – в тон ей подхватила левая и обе уставились на меня с ехидным выраженьицем, а-ля «а ты попробуй выпытать у нас этот секрет».

Что дело здесь нечисто, я уже и без них подозревала, но что-то подсказывало, что задавать вопросы обеим сразу было неплодотворно, поэтому из двух старух выбрала левую, ту, что ближе.

– И после какого такого случая Энхтуя перестала помогать людям? Кто её обидел?

Испещрённое морщинами лицо статуи растянулось в неприятной улыбке. Костлявый палец указал мне за спину.

– У неё спроси.

Я резко обернулась, чтобы обнаружить, что в конце зала стоит стоит хозяйка полярных сов. Холодное лицо Энхуу ничего не выражало, она лишь тряхнула копной белых, как снег, волос.

– Идём.

Без промедлений я последовала за ней. Заговорить решилась только тогда, когда мы отошли достаточно далеко и миновали уже несколько поворотов, так что можно было увериться, что никто этого разговора не услышит. Во всяком случае, никто из моих предыдущих собеседников.

– Надеюсь хоть это не из-за Кирилла?

Вопрос получился неловким, Энхуу резко остановилась, и мне пришлось добавить поспешно:

– Что бы у тебя там ни происходило. Я ещё не разобралась.

– Нет, Кирилл здесь не при чем, – опустив голову, сообщила хозяйка полярных сов, и тут же тон её стал гораздо более язвительным. – Свой нос везде совать не обязательно

– Ладно, прости, – я сказала эти искреннее, желая свести на нет ещё не успевшую разгореться ссору, но в ответ на них хозяйка полярных сов почему-то вспыхнула.

– Не делай вид, что ты понимаешь, о чем говоришь! Не после того, как мне за спиной кости перемывала с этими двумя сплетницами.

Резким движением она толкнула меня в плечо, прижав к холодной стене коридора. От неожиданности я больно стукнулась затылком, но по-настоящему разозлиться на Энхуу всё равно почему-то не смогла.

Уже с порога слышать, что ты здесь нежелательная гостья. Наблюдать, как местные обитатели ворошат то, что ты сильнее всего хочешь забыть, просто ради своей забавы.Должно быть, опыт не из приятных.

Пауза затянулась. Я чувствовала, как острые когти полярной совы впиваются мне в плечо сквозь футболку. Энхуу гневно смотрела на меня, видимо, пытаясь совладать с собой. Я не могла оторвать глаз от её тонкого, едва заметного шрама, пересекавшего левую бровь и щёку. Он не делал её менее красивой, но видеть его всё равно было почему-то больно.

Я сначала ощутила знакомое  неприятное тепло, и только секундой позже догадалась, что это снова пошла носом кровь. Может, как раз от удара затылком.

Энхтуя переменилась в лице, шумно сглотнула и отошла на несколько шагов.

– Твоё тело не выдерживает шаманского путешествия. Ты не готова к таким нагрузкам, – сказала она, глядя в сторону расфокусированным взглядом.

Тёмные зрачки расплылись, вбирая в себя почти всё золото радужки. Выглядеть начало жутковато.

– Да что уж теперь, – я утёрла кровь, шмыгнув носом.

Благо, это помогло, течь из него перестало. Только вот хозяйке полярных сов вернуть себе прежнее состояние не удалось. Она ещё раз шагнула в сторону, и до меня донёсся её порывистый глухой вздох.

– Энхтуя, ты... голодная что ли? – наконец дошло до меня. – Ну да, поохотиться здесь было особо негде. – Если тебе нужна моя кровь, можешь взять немного.

Я протянула обнажённое запястье, но тут же спохватилась, похлопала себя по карманам растерянно, однако это не очень-то помогло. Пришлось подавить раздражённый вздох. Дожили, даже вскрыться нечем.

Энхтуя, словно поняв мои мысли, достала из складок платья маленький серебряный нож, но сама делать надрез не стала. Вложила его в мою руку, словно оставляя последнее решение за мной. Сталь была такой острой, что в первое мгновение я даже боли не почувствовала. Неглубокий надрез, чтоб на поверхность выступило лишь несколько капель. Мы тут не угробить меня пытаемся. Едва всё было готово, Энхуу припала к ране губами, заставляя почувствовать лёгкое головокружение и дрожь в коленях, которая усилилась, когда влажный язык скользнул по коже, зализывая рану. Все эти манипуляции мы проделывали, ни говоря друг другу ни слова. Такое безмолвное взаимопонимание даже пугало. Спустя несколько мгновений полярная сова отстранилась, и я наконец осмелилась взглянуть на собственное запястье, с удивлением обнаружив, что от пореза не осталось и следа.

Энхтуя глубоко дышала. Упавшие на лоб пряди закрывали её глаза, так что сложно было сказать, сделалось ли ей легче, а спросить её хоть о чём-нибудь сейчас я не решалась. Незаметным движением хозяйка полярных сов утёрла слезу и отвернулась, приглашая следовать за собой дальше по коридору.

Ах, да, дальше мы притворимся, что ничего этого не было. Конечно же. Впрочем, думать сейчас действительно стоило не об этом. Миновав ещё несколько коридоров и даже один весьма мрачный зал, мы остановились наконец перед массивными дубовыми дверьми с крупной металлической набойкой. По выражению лица Энхуу ясно стало, что мы на месте. И только тогда хозяйка полярных сов решила снова заговорить.

– Сейчас нас позовут в тронный зал, поэтому веди себя соответствующе. Есть несколько правил, – принялась инструктировать она, нарочито глядя куда-то в сторону. – Если он позовёт, подойди. За три шага остановись в поклоне. Поднеси ему чарку. Двумя руками. На все вопросы отвечай честно. Если хоть раз соврёшь, он не будет с тобой разговаривать, больше вообще никогда примет. Ответишь как есть – сможешь задать и свои вопросы. Он будет тебя проверять, не показывай страха, ни в коем случае. Даже если в действительности тебе будет очень страшно. Не дерзи ему. Это верный путь остаться здесь навсегда.

Перед нами, как и в прошлый раз неожиданно, возник уже знакомый привратник, словно сгустившись из плотного мрака.

– Сюда нельзя войти, не предоставив разрешение, – прохрипел он, и в голосе его просквозило хорошо различимое ехидство. – Даже тебе, Энхтуя.

Энхтуя бросила на меня нетерпеливый раздражённый взгляд. Ах да. Онгон. Я вытащила свою реликвию из-за пазухи и с некоторой опаской протянула её привратнику. Мало ли. Руку ещё откусит. Но худшие опасения не оправдались, неприятным лишь был момент, когда его когти коснулись моей ладони.

– Верховный шаман дал, – проговорил привратник, рассматривая полученный от меня пропуск, это было больше констатацией факта, нежели вопросом. – С ним стоит поговорить, чтобы не раздавал артефакты направо и налево. Тем более, чужакам.

Я едва удержалась от того, чтобы фыркнуть. Бедный Жаргалыч. Хотя, что значит, чужакам? Я здесь скоро буду, как у себя дома.

– Пропусти, – холодно поторопила Энхтуя, и привратник ступил в сторону, вновь растворяясь во мраке.

Массивные петли скрипнули, поддаваясь невидимому напору, ворота тронного зала словно вздохнули, прежде чем раскрыться, и наконец створки медленно поползли в стороны. Я нервно сглотнула. Последние пару лет жизнь у меня выдалась насыщенная, а недавние несколько дней так и вовсе словами было не описать, но всё же встреча с самим властителем Нижнего мира – это даже для меня было как-то... слишком. Я даже собрав в кучу всё своё воображение не могла представить, что ждёт меня за этой дверью.

– Соберись, – коротко бросила Энхтуя и первой шагнула внутрь.