Родители в полицейском участке.

-Рейн Саймон-

Мы сидим в отделении полиции. Я, Кельвин и тот псих, который явно был не в себе, часто спотыкался, а сейчас еле держится на стуле. Эти все события произошли так быстро, что даже не заметно, как прошло большое количество времени. На часах пол второго ночи. В кабинете, где мы находились, стояла ужасная обстановка. Нас завели в какое-то помещение, где приглушенно горел свет, было несколько стульчиков и кроме жалюзи на окнах ничего не было. Я слышала странные бурчания того самого мужика и это не могло меня ни пугать. Было страшно, но уже не так, как несколько минут назад. Кельвин был тоже здесь. Он старался смотреть в сторону, но наши взгляды всё равно несколько раз пересекались.

Как же я по нему скучала. Почему он не появлялся целую неделю!? Если бы только не всё это. Он попытался взять меня за руку, когда мы ещё только ехали сюда, но я специально дала ему понять, что обижена на него. Я благодарна, что он и Кейт успели вовремя меня найти, но я не могу отпустить ту ситуацию, которая продолжалась на протяжении всей недели. Неужели он вспомнил про меня лишь только сегодня? Что он делал всё то время?

— Мы так и будем молчать? — я совершенно не ожидала, что он начнет этот разговор. Сидя на стульях, я не хотела, чтобы этот разговор состоялся тут в компании полицейских и того шизофреника.

— Да! — грубо ответила я и продолжила пялиться в стенку. Что мне надо было ответить? Если бы дала знак, что я тоже не могу больше молчать, то сказала бы. Но нет. Не сейчас.

— Хорошо, — хрипло ответил он и встал с места, чтобы пройтись. Я смотрела на него и не могла понять, о чем он думает.

-Кельвин Уилсон-

Она явно обижена на меня, что я пропал на семь дней. Встав с места, я начал ходить кругами в помещении. Нас оставили в комнате ожидания, где очень плохо работало электричество. Как долго мы еще тут будем находиться?

-Рейн Саймон-

Дверь открывается, и я вместе с Кельвином замираю на месте, наблюдая за тем, кто же зайдет в помещение. Тому мужику было всё равно и, возможно, он уже видел десятый сон.

В помещение заходит смеющийся полный полицейский, у которого в одной руке был пончик, облитый розовой глазурью. Позади него появилась Кейт и она тоже поддельно ему улыбалась. Но когда они закрыли за собой дверь, то коп перестал смеяться и с серьезным выражением лица посмотрел на нас.

— Если её показания вас обоих оправдают, то вы свободны! — безразлично произнес он, и они ушли ко второй двери, которая вела в отдельный кабинет.

Мы переглянулась с парнем, но видимо он вспомнил, что я обижена и отвернулся точно так же, как сделала это я. Предстоит что-то грандиозное. Что же будет, когда мы с Кельвином останемся наедине?

От своего вида я корю себя. Мои лохматые волосы просто ужасны, а платье испорчено так, что никакая химчистка не поможет. Мои легкие белоснежные кеды превратились в желтые. О Боже! А Кельвин? У него подтерлись черные джинсы на коленках, а белая футболка уже не такая белая. На руках его костяшки были раздражены и поцарапаны.

Из-за двери, куда только что ушли Кейт и полицейский, послышался шум, и вскоре открылась дверь.

— Вы свободны! — произнес полицейский и, посмотрев на меня, я рефлексом встала с места. Сейчас ровно два часа. Когда мы подошли к двери полицейский снова заговорил. — За вами приехали!

— Кто? — одновременно с Кельвином произнесли мы. Как так!? Неужели папа стоит там и ждет, пока я выйду. Что я ему скажу, и как это будет выглядеть? Значит и родители Кельвина тоже приехали? Это всё из-за меня!

Кельвин открыл для меня дверь, и я прошла в коридор. На удивление он был спокойным. Вместе и в тишине, мы вышли из здания и, уже на парковке, я увидела знакомую машину отца. Папа сложил руки на груди и стоял возле машины. Его лицо было ужасно хмурым.

С Кельвином мы разошлись в разные стороны. Мы даже не попрощались. Я с большим волнением подхожу к черной машине, не поднимая взгляда на папу.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — голос папы был грубым. Я не знаю, что ему сказать. Кажется, он понял, что я его обманула с подругой, и он не пытается этого скрыть. — Надеюсь, ты хорошо повеселилась с Одри, — грубо говорит он, и я слышу, как какая-то машина выезжает с парковки. Возможно, это был Кельвин.