Поцелуй уже меня.

Утро добрым не бывает, потому что прилива энергии нет. А ещё твоё настроение зависит от того, как ты проведешь первые минуты после пробуждения. Поэтому чтобы испортить мне настроение Кельвин запустил в меня подушку.

— Кельвин, эта подушка сейчас полетит обратно, — мне пришлось подняться с кровати, но вылезать из-под одеяла я не хотела.

— Мы сюда приехали для того, чтобы спать? — он снова кинул подушку, и она прилетела прямо в мое лицо. Из-за неожиданности я вскочила и уже мысленно мстила парню. — Я могу принести ведро воды.

Умеет он делать приятное. Итак. Умывшись, на столе в большой комнате ждал меня завтрак из кучи разных фруктов, которые сладко поедал Уилсон.

***

— Спускайся вниз к выходу. Я тебя буду ждать, — произнес парень и вышел из номера. Он сказал это так грубо, что я уже даже немного отвыкла от такого Кельвина.

— Отлично, — прикрыв глаза, произнесла я. Нужно собраться и переодеться.

Как только я закончила с завтраком, то сразу поспешила в спальню, чтобы приступить к заданной цели. Из сумки виднелись не знакомые мне вещи. Теперь у меня назрел новый вопрос. Кто собирал эту сумку? Я не ношу такое. Там был купальник. Но кроме него, джинсовых шорт и какой-то накидки больше ничего не было. Вот прям вообще. Ничего.

***

— Отлично выглядишь, — Кельвин засмотрелся на мой купальник, но это продлилось не долго, так как я поправила накидку и закрыла себя ею. Спасибо за шорты. Это единственная вещь, которая мне понравилась, хотя слитный купальник тоже смотрелся неплохо.

— И где же твой мотоцикл? — я решила сменить тему и сделала вид, будто не заметила его странного взгляда.

— Мотоцикл? — переспросил он. Да что с ним? — Сегодня у нас другое сопровождение, — после его слов к отелю подъезжает мощная внедорожная машина. Она была полностью черная с открытым верхом, но я не знала ее марку. Позже Кельвин добавил, что это какой-то там Jeep Wrangler.

Мне стало неловко. Всё это в честь моего дня рождения, но вся эта поездка действительно была лишней. Я молчала как рыба. У меня не было слов, потому что такого я действительно не ожидала. Из машины вышел бородатый здоровый мужик, который кинул ключи Кельвину и направился в другом направлении.

— Дамы вперёд, — Уилсон открыл мне дверь и направил другую руку в сторону сиденья.

***

Ездили мы довольно-таки долго. За это время разговаривали о всяком. Нашему разговору «ни о чем» пришлось подождать, потому что Кельвин решить прервать эту странную идиллию своим странным вопросом.

— Расскажешь про свою семью? — короткая пауза. — К примеру, про свою маму?

— Мне нечего рассказывать про нее, — даже думать о ней не хотелось. Я снова погрузилась в старые воспоминания, которые ни как не хотели оставлять меня в покое. — Она нас бросила и тут нечего обсуждать.

— Я вижу, что ты напряженная. Расскажи, что тебя мучает, полегчает, — четко и внятно произнес он. Не думаю, что это работает так, как хотелось бы. Меня всё равно никто никогда не понимал, не думаю, что сейчас поймут. — Я должен знать, чтобы как-то помочь тебе.

— С чего бы это? — я сложила руки на груди и посмотрела на парня. Он следил за дорогой.

— С того, что я твой парень, — Кельвин поднял бровь и посмотрел на меня. Он понимал, что эти слова пустые, поэтому пытался хоть как-то помочь мне выбраться из этого болота. К примеру, вспомнить о договоре.

Хотя последнее время он реально ведет себя как мой парень. Не то, чтобы я мечтаю о чем-то или просто придумываю себе, но этого не возможно ни заметить. — Это было давно, — начала я и чтобы взять себя в руки отвернулась к окну и смотрела, как мимо нас пролетали деревья. — Тогда мой брат был ещё совсем маленький, как и я, но на тот момент мне хватило понять всё четко и ясно, правда не с первого раза, — Кельвин меня не перебивал. — Так бывает, люди любят, встречают других, перестаю что-то чувствовать и уходят, но оставлять своих детей...

— Может у нее были на то причины?

— Начать жизнь с чистого листа – вот ее причина, — я вспоминаю очередной скандал родителей. — Я слышала эту причину, когда проснулась из-за громкого ора матери. Она что-то кричала, будто ей это уже надоело. Она хотела уйти к другому и повторяла, как она ненавидела отца, — усмехнулась собственным воспоминаниям. В мысли стразу врезается наша старая квартира с приглушенным светом. — Я даже заплакала, хотя была ещё совсем крохой, чтоб что-то понимать. Помню, как мне стало страшно, — снова молчание. — Это получается, я подслушивала разговор не для детских ушей, — чувствую, как Кельвин следит за мной, но я в порядке и собственные чувства держать в себе умею. — Я не помню всех подробностей, но то, как папа отвел меня в свою комнату, а мама хлопнула дверью, я хорошо запомнила. Обидно было уже потом, когда я росла и понимала всю сложившуюся картинку. Папа не хотел врать, но предпочитал говорить, что мама работает, и у нее просто нет времени навестить своих деток, а я ведь каждый месяц ждала ее. Даже придумывала план, по которому мы бы с мамой провели время. Рисовала открытки, — я не сдержалась и пустила слезинку, но быстро ее смахнула. — Теперь у нее новая жизнь, новый муж и скоро будет пополнение. Всё, как она хотела.

— Понимаю, что никто не заслуживает такого, но тебе нужно отпустить эту ситуацию, — у меня наворачиваются всё больше и больше слез, и сдерживать их уже получается плохо. — У тебя вся жизнь впереди и тратить ее обидами на мать все равно, что стучать в дверь, которую тебе не открывают, — я уже приготовилась отрицать тот факт, что у меня что-то внутри осталось, но Кельвин перебивает меня. — Я вижу твои глаза, прошу, не надо. Тебе это не нужно.

Мы решили немного отвлечься от такого тяжелого для меня разговора и поехали кушать. Как бы странно не звучало, но еда действительно подняла мне настроение. Или это может просто Кельвин смешил меня, когда я ела?

***

Время уже близится к вечеру, и на небе красовался, будто написанный акварельными красками, закат. Небо было полностью в розовых и желтых оттенках. Но до Пфайффер Бич мы добрались вовремя, только жалко, что не сможем провести тут чуточку больше времени. Уже сумерки.

***

Чего я боюсь – не знаю. Солнце уже совсем село, но закат всё еще оставался таким же потрясающим, как и был прежде. Кельвин вышел из воды, чтобы посмотреть на меня сидящую у берега, но я боялась, только не знаю чего. Может просто волнение? Но откуда оно у меня?

— Потом будешь жалеть, что просидела всё это время на берегу, — я видела только профиль парня, а черты его лица были для меня уже скрыты. Кельвин снова ушел к воде, а я провожала его взглядом, которого он не видел. Возможно, он прав, потому что вода пленила, но мне что-то мешало.

Собрав всю свою силу и лень в кулак, я снимаю с себя накидку вместе с шортами и аккуратно начинаю идти в сторону воды. Кельвин увидел, что я иду плавать, остановился, держась на плаву, и начал наблюдать за этим зрелищем.

— Серьёзно? — я проплыла мимо парня, а он поднял одну бровь. — Ты приплыла меня спасать? — сквозь воду Кельвин посмотрел на мой красный купальник и усмехнулся своим мыслям.

— Думаю, мы обойдёмся без потерь, — я перестала плавать и остановилась напротив парня, чтобы насладиться закатом и увезти воспоминания с собой домой. Эта картина была совершенно другой, когда я наблюдала за ней с берега.

— Откуда у нас столько уверенности? — Кельвин подплыл ко мне, и теперь мы были ещё ближе, чем когда-либо.

Мне всегда приходилось поднимать свою голову, чтобы сказать ему что-то или просто взглянуть на него, а сейчас, когда наши лица друг напротив друга, во мне играет непонятное чувство. Я ещё никогда не могла разглядеть все его черты лица так близко, как сейчас.

Из-за заката, который уже почти сел, плохо можно было что-то разглядеть, но это добавляло таинственности и делало обстановку очень напряженно-романтичной. Меня бросало то в жар, то в холод и я не понимала, что со мной творится. Его глаза одурманивают и не дают даже сдвинуться с места. Сейчас я была готова к тому, что нас кто-то прервет, но никого не было. О нас будто все забыли, но сейчас мы есть друг у друга и, о боже, Кельвин! Зачем ты тянешь? Чего же ты ждешь? Поцелуй уже меня ...