Аями. Потерянная душа

Англия XVIII век. Сиротский приют.

Барочная музыка, воздушная живопись рококо, дерзкие писатели августинцы, прекрасные общественные парки, разнообразный выбор в магазинах, и яркое сияние солнца Просвещения. Так можно было бы описать то время для высшего общества. Но была и обратная сторона, неподвластная глазу элит или же, так сильно стараемая ими, быть незамеченной. При всем великолепии английских магазинов, роскошестве парков отдыха, богатстве стола обеспеченных горожан, люди в Лондоне умирали от недоедания и нужды.

Сотни детей были одинокими и ненужными. История проблем сирот берёт своё начало далеко в XV веке, но тот, кто интересен нам, родился именно в XVIII веке. Несмотря на сложный мир того времени, а именно на: болезни, сомнительную медицину, антисанитарию, скверную пищу и прочие факторы, которые могли оборвать жизнь в любой момент, Геральд рос здоровым ребёнком, сумевшим выжить в трудные времена.

Ещё совсем маленьким, сколько было ему точно неизвестно, так как родная мать просто оставила его на улице, Геральда и других детей отправили загород, где примерно до шестилетнего возраста они жили под присмотром наемных воспитательниц. В то время, это называли «Актом о спасении жизней». Благодаря этому, смертность среди приходских сирот снизилась, но всё равно оставалась высокой. Когда детям исполнялось семь лет их отдавали на обучение ремесленникам или прислугам в приличные дома. Об этом писали в объявлении, как на продажу. Дети могли освоить профессию и попытаться встать на ноги, однако всё было не так прозрачно.

В возрасте девяти-десяти лет, Геральда забрала к себе одна женщина средних лет. Она была из низшего звена среднего класса, но ей нужны были в услужении дети. Помимо Геральда, у неё было ещё несколько детей. Они называли её своим воспитателем. В силу своей собственной ничтожности и ущербности или по каким-то другим причинам, в желании самоутвердиться за счёт бедных детей, воспитательница часто издевалась над ними, проще говоря, Геральд и ещё пару детей становились жертвами жестокого насилия.

Она избивала их железной цепью, оставляя на теле глубокие рваные раны, пропитанные бурой кровью. Не успевая покрываться корочкой, раны тут же подвергались жжению за неповиновение и писк от боли. Именно эти шрамы остались у Геральда на теле на всю жизнь, как напоминание о жестокости.

Каждый раз, её пытки становились изощреннее. Дети ничего не могли сделать, они принадлежали воспитательнице, и жаловаться им было некуда. Казалось, что этот ад не кончится никогда.

Годы шли, и тело Геральда становилось похожим на разодранное мясо. Он остался один среди всех детей, которые были с ним с самого начала. Остальные же умирали в пытках. Прибывших новых детей, ждал ужас, от которого путь был один – смерть.

Однажды, одну из девочек, воспитательница привязала за руки к крючку на потолке и хлестала её оголенное тело жёстким кнутом. Это было наказанием за то, что та взяла книгу без разрешения, за то, что проявила интерес. Звали эту девочку Аделаида. Геральд измученный болью не выдержал этого, и из последних сил с яростью и ненавистью толкнул воспитательницу. Та упала на пол и ударилась головой, потеряв сознание. Так Геральд совершил своё первое преступление – неповиновение. Он не знал, осталась жива ли воспитательница, но проверять он не решился. Так он, возможно, совершил второе преступление  – убийство.

Он не стал сообщать куда-то о случившемся, он просто схватил Аделаиду за руку, и кинулся прочь в бега. Оказалось, что эта книга принадлежала Аделаиде. Перед смертью, мать оставила ей её, как память. Жестокая воспитательница была против чтения и забрала её.

Аделаида выхватила книгу из рук лежавшей воспитательницы, и несмотря ни на что, последовала за Геральдом. Они бежали через лес и поля, и вот наконец-то они очутились в городе. Голодные, больные дети упали среди грязи и пыли в какой-то улочке. Тело ныло из-за боли и ран. Соленые капли пота скатывались по их спинам, попадая в самое мясо. Это было невыносимо. Геральд оторвал со своей рубашки кусок ткани и, намочив её в питьевом насосе, стал промывать раны Аделаиды.  Он не думал о себе, он аккуратно дул на её кожу, дабы облегчить её боль. Он смотрел в её нежные глаза и понимал, что, кажется, влюблён в эту девчушку.

Аделаида была того же возраста, что и Геральд, а может немного старше. Но её исхудавшее, тощее тело, делало её на вид девочкой лет двенадцати. Она чувствовала его заботу и приняла её. Это было взаимно. Теперь они были только вдвоём, в этом огромном жестоком мире. Несмотря на боль и страдание, Аделаида не потеряла веру в хорошее, и всегда была якорем для Геральда, останавливая его пыл.

Чтобы хоть как-то выжить Геральду пришлось заняться неблагоприятным делом. Аделаида просила его не делать этого, но выбора не было. Он не мог устроиться трубочистом, так как возможно его бы искали, как беглого ребёнка, и тем более, он не хотел возвращаться на подчинение к кому-либо и быть снова рабом. Также дети часто умирали, застряв в узких проходах или подожженными хозяевами. Ну и, постоянный контакт с сажей приводил к всевозможным болезням, в том числе раку. Так что карьера юного трубочиста во многих случаях была короткой и трагичной.

Геральд сильно разочаровался в людях, что-то в нём надломилось. Он терпел издевательства всю свою жизнь. Его жизнь всегда была тяжёлой, но после того, как воспитательница стала жестоко избивать его подругу, Геральд не вынес этого, и месть загорелась в нём.

Выход остался один – сделаться карманником. С одной стороны, это могло быть прибыльно, если ловко всё делать, но с другой стороны, в то время за кражу, была смертная казнь. Да, дети были изворотливы и быстро прятались в толпе, но если их находили, то считай – ты мёртв. Дети до семи лет не подвергались высшей мере наказания, а до четырнадцати лет, чтобы казнить ребёнка, нужны были веские доказательства злого умысла, поэтому это было редкостью. Но если ты старше, то жди беды.

Геральду тогда было лет четырнадцать-пятнадцать, но выглядел он всегда старше. Никто бы не стал разбираться, сколько ему лет, чтобы помиловать, поэтому для него это был риск. Были варианты и похуже, например, в то время детей часто использовали в публичных домах, любого возраста и любого пола, на любой вкус клиента. Также часто можно было примкнуть к попрошайкам, которые изображали из себя калек и рассказывали жалостливые истории, вымогая деньги у прохожих. Но их ловили так часто, что долго на таком месте не пробудешь. Вариантов не оставалось.

Геральд стал воровать. Так он снова совершил преступление. Но, казалось бы, как ещё жить брошенным, ненужным детям. Он воровал всё: и еду, и вещи, и деньги, и всё отдавал Аделаиде. Они скитались по разным местам, где часто можно было встретить таких же брошенных детей, как и они. Казалось, что когда-то, что-то измениться в хорошую сторону. Они дали с Аделаидой клятвы о том, что будут вместе, не смотря ни на что. В знак своей любви, Аделаида отдала единственное, что у неё было – книгу со стихами. Он же поклялся ей в вечной защите. Геральд стал жить для неё, чтобы сделать её жизнь лучше. В нём всё ещё играла месть, но рядом с ней он забывал об этом. Их любовь грела их. Вечерами, она учила Геральда читать и писать. Не смотря на то, что он воспитывался с самого детства в приюте, должного внимания и обучения у него никогда не было. Она же не теряла веры, и даже живя в таком ужасе, оставалась для него светом. Но его жизнь, не имела долго ярких красок.

Однажды Геральд высмотрел на площади, где было полно людей, полного мужчину, явно богатого. Ему показалось знакомо его лицо, и тут он вспомнил, что именно на него работала та воспитательница. Этот мужчина стал ассоциироваться  у него с теми жестокими событиями. Былая боль и чувство мучения вспыхнули в нём. Он решил отомстить.

Выследив его в переулке, и дождавшись, когда люди уйдут, Геральд подкрался сзади, и ударил его по голове доской. Он стащил всё, что было у него в карманах. У мужчины проступила кровь на голове, Геральд испугался и бросился прочь, выронив маленькую книгу с поэзией. В тот же день, местные власти, стали искать преступника. Сомнений не было, это сделал беспризорник. Кто-то из сирот подсказал им, что некая Аделаида сейчас скрывается в районе Белгравия. Власти искали именно Аделаиду, потому что книга была подписана для неё, её матерью. Это ошибка стоила Геральду всего.

Найдя их кров, не без помощи крыс, в лице ребят-сирот, Аделаиду схватили. Она не понимала, что происходит. Она ничего не знала о том, что они ей говорили. В этот же момент, Геральд бросил камень в одно из них, дабы дать Аделаиде убежать. Он крикнул охране, что это он совершил преступление и, что она здесь не причём. Её отпустили, хотя другие повели бы обоих на казнь, но эти охранники поверили Геральду и схватили только его.

Несмотря на ужас того времени, на мучение и ад для детей в особенности, эту эпоху можно назвать и эпохой сострадания, сопереживания и отзывчивости. Среди тех, кто располагал большими средствами, было немало людей, пытавшихся улучшить долю бедняков. Они устраивали благотворительные акции, создавали различные места помощи и в том числе открывали приюты, где детей действительно учили, а не издевались. После же, их отправляли работать в богатые семьи.

Тоже самое произошло с Аделаидой. Когда охрана ворвалась в их убежище, то их сопровождал тот самый мужчина, которого ударил Геральд. Он выжил и решил лично найти своего грабителя. Он оказался не столь злым и мерзким, как думал о  нём Геральд.  Казалось, он всё понимал, всю боль и страдания этих несчастных детей, которые по своей сути не были виноватыми, родившись в такое время, в таких условиях. Это он попросил освободить Аделаиду. Также он не хотел казнить и Геральда. Он стал спрашивать их об их жизни, и был поражён, что эти двое так сильно привязаны друг к другу. Мужчина сказал, что хочет помочь им устроиться в приют, но намного лучше, чем был у них «до». И только на этих условиях он договорится отпустить их из-под стражи.

Но всё изменилось, когда они узнали, что Геральду уже есть пятнадцать–шестнадцать лет. Маленькая мятая бумажка, о которой, кажется, он забыл, находившееся постоянно в его кармане с датой рождения, выдала его секрет. Возможно, если бы не его взрослый вид, охрана не захотела бы убедиться в его «беззаконии». Он проходил по закону, а значит, его ждала казнь. Как бы сильно не хотел мужчина помочь ему, он был не в силах идти против власти. Главный командующий приказал немедля отвести Геральда в тюрьму. Аделаида стала истошно плакать и кричать. Она просила помочь ему, но это было бесполезно. Главный из охраны хотел замахнуться и ударить её за её крики, но мужчина остановил его и пригрозил. Также он, немедля попросил, дать эти двоим влюблённым хотя бы попрощаться.

Её глаза наполненные слезами смотрели прямо на него. Он в последний раз коснулся её щеки, по которой градом текли слезы, и сказал – «Будь сильной, прошу. Я хочу, чтобы ты была счастлива, несмотря ни на что, как всегда. Я люблю тебя». – Его голос дрожал, но не от страха за себя, а за неё. Он боялся оставить её, он боялся, что её ранят. Аделаида сжала его руку, повторяя, что её сердце навсегда для него, но грубый толчок охраны, резко вытащили Геральда из её объятий. Это была их последняя встреча.

На восходе солнца, как только первые лучи коснулись края земли, Геральд был казнён. Он так и ушёл из этого мира с болью не только на теле, но и на душе. Больше с ним не было его света, тьма полностью поглотила его.

За его пожертвование и защиту, Небеса наградили Геральда бессмертием, сделав его Аями.

Никто не знает, как Небеса выбирают облик. Но скорее всего, они основываются на эмоциях и чувствах человека при жизни. Ведь многие другие существа и вовсе не способны выбрать Светлый мир приобретая облик кровожадных убийц, например, такие как Сикомэ или Вендиго. Они уже изначально созданы Небесами, как сторонники тьмы для сохранения баланса. Проживая жизнь в жестокости, и наполняясь тьмой, они уже не способны на лучшую сторону.

Но и Геральд не выбрал сторону света имея облик Аями, он тоже окунулся в мир тьмы, ища мести для живых. Злости было в нём столько, что, несмотря на то, что он пришёл в этот мир недавно, он обладал огромной силой, способной завладеть чужим разумом.

Аями – были предками магов, представляющиеся в виде духов. Они помогали шаманам во время обрядов, вселяясь в них. Аями могли принимать любой облик в разуме шамана, помимо человеческого, это была их особенность. Если аями был злым, то они могли завладеть телом или похищать человеческие души, заставляя их страдать. Аями были могущественными. Контроль, гипноз, поиск, ловкость, манипуляции, поглощение сил, как людей, так и существ, с помощью заклинаний шаманов создание страхов или же наоборот приятных мыслей, создание иллюзий, умение читать мысли и многое другое, всеми этими силами обладали эти существа.

Аями был похож чем-то на змея своей чешуёй и усами, а также длинным, толстым хвостом, но при этом он полностью выглядел как лесной олень, с рогами, с длинными ногами с копытами. Несмотря на чешуйчатое тело, от макушки до кончика хвоста, вдоль всего позвоночника у него росла шерсть. Аями было величественное существо, это сказывалось на его характере и поведении.

Геральд подчинялся лишь правителю тьмы Шарканю, черному многоголовому дракону, это было создание самого ада. Он был в сотню раз больше Асана. Один его леденящий взгляд вселял страх. И хоть Шаркань был той же расы, что и Асан, но они были совершенно разного вида. Отличия касались не только внешности, но и способностей. Если Асан был водно–воздушным драконом, то Шаркань огненно–земным. Его умения преобладали над способностями Асана. Если тот только учился манипулировать природой, но Шаркань был изначально способен это делать.

В отличие от многих, Геральд не забыл своё прошлое и сохранил в себе человеческую сторону души. Это позволило спускаться ему на землю в облике человека. Он был очень силён, и поэтому меньше, чем земной век, его отправили на задание, разрешив использовать облик человека. Он был зол на мир, но казалось, что какая-то нотка его души, по–прежнему сохраняла свет. Возможно, именно эта нотка раскрыла в будущем в нём потерянную любовь, благодаря Вейл.

в Тёмном мире не сильно соблюдали правила, как в Светлом мире, и поэтому частенько существа посещали мир живых сразу. Единственное, правило, которое тут соблюдали – не использовать облик человека среди знакомых людей или мест. Так как вмешательство в мир живых, а именно противоречие смерти, было строго запрещено. Никто не хотел, чтобы люди узнали о перерождении души и возможности использовать свой облик вновь. Также строго было запрещено говорить о своей новой жизни.

Посещая мир живых, Геральд немного нарушил правила, и решил узнать о свой прошлой жизни, пытаясь вновь найти Аделаиду. Он отправился в Англию. Геральд не знал, какой был год и сколько времени вообще прошло. Но видя знакомые улицы, он понимал, что прошло, не так много времени. Выглядел он словно молодой парнишка, лет семнадцати. Он нашёл их последнее убежище, которым до сих пор пользовались дети. Через свои силы, а у аями их было много, одни из них поиск по ауре, Геральд попытался ощутить былую ауру Аделаиды. Тут среди ящиков, которые так и стояли с того времени, он нашёл обрывок страницы той самой книги, это вызвало у него улыбку. Казалось, что чувства вновь стали зарождаться в нём. Геральд понимал, что это может ослабить его, но сдаваться не хотел. Он сосредоточился на потёртой временем странице, и среди всех аур, постарался найти её. И ему это удалось.

Геральд словно отследил весь путь Аделаиды, по её книге. Его чутьё привело его небольшому дому, который выглядел достаточно хорошо. Сначала, он подумал, что она здесь работает и притаился, через дорогу, подсматривая за домом. Но, чем дольше он сидел там, тем отчетливее понимал, что она уже не появится.

После утомительных часов ожидания, Геральд подошёл к дому и позвонил в дверь. Он сжал руки от волнения, а на его шее проступили вены. Не спеша, пожилой старик, лет 80 на вид, выглянул в окно. Он дрожащими руками открыл дверь и поздоровался. Геральд не теряя ни минуты, спросил, здесь ли живёт Аделаида. Старик сильно удивился. Его морщинистое  лицо заметно вытянулось.

– Аделиду? – он дрожащим голосом переспросил гостя. – Ох, её уже нет. А кто вы? Откуда вы её знали? – старик еле как опирался на трость.

Геральд не ответил на его вопросы, а лишь спросил.

– У Аделаиды была книга, Вы не знаете, где она?

– Вы про сборник поэзии? Она берегла её до конца жизни. Она говорила, что книга принадлежала одному прекрасному человеку, по имени Геральд, – эти слова окотили Геральда, словно холодной водой. Он быстро поблагодарил, поклонился и ушёл прочь. Старик поклонился в ответ и удивлённо закрыл дверь. 

Геральд отошёл от дома, но уходить ему не хотелось. Он вновь подошёл и позвонил. Используя свою магию, Геральд затуманил разум старика и вошёл в дом. Он обошёл его и был приятно удивлён, красоте и чистоте. Лишённый дома, он ещё ни разу не наблюдал уюта. На старом комоде, он увидел фотографию этого пожилого человека со своей женой и детьми, а по центру сидела очень старая старушка, так похожая на Аделаиду. Геральд взял фотокарточку и развернул её, на ней было написано – «Мама, сын, жена, внуки. 1823 год».

Он проник в разум старика и попытался найти его воспоминания. Рыская среди обрывков, Геральд наконец-то нашёл то, что искал. Аделаида умерла почти сразу после этого снимка. Геральд опоздал на два года. Несмотря на сложность жизни, Аделаида прожила 95 лет. Это было настоящим чудом. Но Геральд искал кое-что ещё. Ему было сложно это сделать, так как старик был слаб, и многое ушло из его памяти. Но нырнув в его подсознание, Геральд всё же нашёл потайные воспоминания.

Вот этот старик ещё малыш и Аделаида держит его на руках, она такая же молодая, как и в те, последние дни жизни Геральда. Он стал смотреть дальше. Вот этот старик подрос, они живут в каком-то доме, но Аделаида явно не хозяйка этого поместья. В обрывках Геральд находит лицо того самого мужчину, предложившему Аделаиде обучение. Она работает у него. Он очень мил с ней, но он не её муж. Вот он играет с её ребёнком. Кажется, она счастлива, часто читая ему эту книгу.

Сила Геральда и его желание узнать правду, открывают ему новую способность, теперь проникая в разум, Геральд стал слышать воспоминания. Так он узнаёт, что Аделаида действительно работает на этого мужчину гувернанткой. Он дал им кров с её сыном. Он помогал им деньгами до самых последних её дней. Именно ему, а точнее теперь уже его семье, принадлежит этот дом, в котором сейчас живёт старик. Но то, что Геральд узнал потом, заставило бросить его тело в дрожь. Среди обрывков, он услышал до боли знакомый голос и очень знакомый ему стих. Он остановился на этом воспоминании, чтобы послушать голос Аделаиды в последний раз. Она читала сыну, которому было явно лет пятнадцать:

Порой бывает так просто,

Сказать слово прости.

Порою забытая грустью,

С лихой выпиваешь бокалы вин.

Порою простое вдруг слово,

И сердце мигом горит.

Порою слёзы так душат,

Что «нету» и сил больше любить.

– Мама, а ты любила? – раздался голос мальчишки.

Аделаида взглянула на него и улыбнулась.

– Да, твоего отца.

После чего мальчик вновь спросил.

– Что с ним случилось, ты никогда не говорила мне об этом.

– Думаю, ты прав, стоит сказать. Было тяжелое время, был голод. Я попала в ужасное место, где должна была работать, но надо мной издевались. Там я встретила твоего отца. Он спас меня. Мы вместе убежали прочь и стали жить на улице. Было также тяжело, но он делал всё, чтобы я была счастлива. Он стал воровать, и его поймали, чтобы защитить меня он сознался. Мистер Джозев хотел его помиловать, но закон был суров, и его казнили. Я отучилась и устроилась работать к мистеру Джозеву. Он дал нам кров, чтобы я смогла вырастить тебя таким же хорошим человеком, как и твой отец, Уильям. Эта книга принадлежала ему, – Аделаида снова тепло улыбнулась.

От этих слов у Геральд проступил пот.

– Ты же говорила, что она принадлежала некому Геральду,  – Уильям удивлённо переспросил мать.

Аделаида мило закивала.

– Да, так звали твоего отца. Ты безумно похож на него.

Мутный улыбающийся силуэт её лица – испарился.

На этом воспоминание оборвалось. Геральд пошатнулся и чуть не упал, успев удержаться за полку. – «Мой сын». Он посмотрел на старика, и из его глаз покатилась слеза. Геральд забрал книгу, как память о былом. На прощание, он обнял своего старого, морщинистого сына и ушёл прочь, сняв гипноз.

Именно в этот момент, он почувствовал, как страшно любить, и как страшно терять. Грудь его стала щемить от боли. Казалось, это невозможно для существ, как он, но былые воспоминания и чувства нахлынули вновь. Это вызвало злость в Геральде, он ощутил себя брошенным и одиноким. Он осознал, что его любовь погасла навсегда. Аями почувствовал, какого это потерять любимого человека и не иметь возможность больше прикоснуться к нему. Эти чувства сводили его с ума. Узнав о сыне, он не потеплел, а наоборот разозлился на себя ещё больше. Геральд посчитал, что жалеть себя, это слабость. Он винил себя во всём, что сделал. Он винил себя, за свою смерть. Осознание того, что он всё потерял, не успев получить, убивало его. Ему было адски больно от этого. Он боялся признаться себе в том, что хотел бы иметь такую семью – Ульма и Аделаиду, прожив с ними жизнь. Геральд боялся, потому не хотел сделать себе ещё больнее. Именно тогда, он понял, для себя, что любовь и привязанность несут только страдания. Что зависимость от человека, это мучение с которой придётся жить, даже после смерти. Геральд сказал сам себе – «Любовь – это ужасно. Она заставляет меня осуждать себя за всё. Я просто эгоист». Он закрыл в себе все чувства, став полностью сдержанным и холодным на долгие столетия.

Так он блуждал в мирах, пока не встретил Вейл. В Верну Геральд попал неслучайно. Шаркань приказал ему отправиться туда и захватить камень первым, гремлинов же он представил к нему, как слуг для мелких поручений. Геральд появился в городе в тот день, когда на Верну напал страшный гром и ураган, именно он создал это, спускаясь на землю, окутанный мраком.

Сначала, он не думал, что всё будет настолько серьёзно, но с каждой новой встречей Геральд стал привязываться к Вейл сильнее. Да, сначала Геральда потянул камень, но что-то необычное он заметил и в самой Вейл. Она показалась ему такой знакомой, словно он знал её всю жизнь. Это заинтересовала Геральда. Он думал, что интерес влечёт его, но потом он всё же понял, что это были за чувства. Он ощутил её светлую, чистую душу и не смог пройти мимо.

Наверно, осознание пришло к нему именно в тот волшебный вечер, в загородном доме. Он и до этого понимал, что она важна для него, но после того разговора у камина, он окончательно убедился в своей любви к ней. Вейл напомнила ему давно закрытую в памяти Аделаиду, а именно такой же чистой душой. Но это только усложнило ему пребывание в мире живых. Геральд был рад, ощущать эти чувства, но они не вязались с его предназначением. И дело не только в том, что он существо, это касалось и его злой сущности. Он понимал, что он создание иной стороны, продавший свою душу тьме, а это никак не соприкасается с нежной, ранимой душой Вейл. Они были словно на противоположных берегах, которые разделяла необъятная река. Он боялся причинить ей ту же боль, что и ранее Аделаиде, он боялся снова привязать себя чувствами. Но в какой-то момент, Геральд отбросил переживания и решил использовать момент, пока есть возможность.

Геральд бы хитрым и расчётливым. Он не собирался оставлять своё дело. Злость, накопленная столетиями, давала о себе знать. Месть, которую он так долго вынашивал, вот-вот была близка, и отказываться от этого, он не собирался. И если в самом начале, он лишь увлекался Вейл из-за камня, то  когда к нему принесли чёрную шкатулку, как знак того, что пора действовать, что-то поменялось в нём. Он осознал, что не может просто так взять и предать её. С этого момента он и стал продумывать чёткие планы.

Шкатулка, которую ему принесли гремлины, была не просто посланием от Шарканя. Это шкатулка была магической, в ней следовало хранить камень, дабы он не потерял негативные эмоции человека. Именно после этого, Геральд отправился в мир Тьмы, чтобы лично встретиться с Шарканем. Но чтобы попасть в тот мир, он заранее украл из музея амулет древних индейцев, в котором до сих пор осталась сила, позволяющая Геральду перемещаться между мирами, несмотря на запрет. Этот амулет также подпитывал и его внутренние силы, которые быстро растрачивались на Земле.

Благодаря тому, что Геральд был Аями, он почувствовал этот амулет, как только приехал в город. Силы оттуда, так и тянула его. В ночь погрома в городе, когда центр был разрушен, Геральд в обличии Аями попытался проникнуть в музей, но его остановил дракон. Тогда они впервые встретились. Драка была жестокой. Асан сильно навредил Геральду своим ядовитым дыханием и, чтобы не дать себя окончательно добить, Геральд использовал свою ловкость и, сменив облик так, чтобы дракон не увидел его лица, достал из своего кармана порошок, и растворил его в воздухе в тот момент, когда Асан готовился подлететь к нему ближе. Этот порошок сильно навредил дракону, ослабив его способности.

Именно из-за этого, Асан не смог контролировать свои силы ночью и стал перевоплощаться в дракона. Все его вечерние медитации для контроля, превратились в борьбу с самим собой. Эти превращения постепенно забирали его силы. И только в тот день, когда Асан засиделся у Вейл дома, он заметил, что находясь рядом с камнем, он не изменил облик. Все его догадки подтвердились и в день рождения Вейл. Это могло стать его спасением.

Из-за того, что  порошок был разбросан в воздухе, он проник в свежую рану Асана и стал сильно раздражать её. Рана мигом почернела и стала кровоточить. Асан потерял контроль и сильно ударился об здание музея. Именно его глубокие, окровавленные следы, остались на стенах. Эта ночная встреча сильно повлияла на Асана. С каждым днём его состояние ухудшалось, но всё случилось иначе, он не смог украсть камень и оказался на грани смерти.

Геральд был умен, он самостоятельно варил различные отвары и снадобья, и знал многие заклинания, которые помогали ему. Это он изготовил скрывающуюся мазь и обмазал стены музея, дабы люди не заметили эти огромные следы. Ему нужен был контроль за всем, что происходило в городе.

В тот вечер, когда Геральд увидел Асана на вечере, он почти сразу почувствовал его знакомую ауру, и дабы убедиться в своих мыслях, он сделал ловушку загородом, разрушив гору. Сам же в это время, он проник в музей и забрал ещё один амулет – «Печать шаманов». Из-за шума вокруг обвала, пропажу заметили не сразу, а только на выходных.

Но и разрушение горы было не просто так. Геральд не стал рисковать всем, только ради своего удовольствия. Он заранее разнёс гору, чтобы открыть проход в потайную пещеру. Но и сама пещера была необычной. В ней давным-давно, шаманы призывали духов и совершали ритуалы. Такие места могли почувствовать только аями, из-за своего происхождения. Это место было пропитано силой предков. Именно сюда Геральд планировал заманить освободившихся существ, чтобы они могли набраться силой и захватить мир людей. Если бы он сделал это позже, в день, когда камень был бы захвачен, то шум от разрушения привлёк бы много внимания, и все существа отказались бы в ловушке.

Посещая мир Тьмы, Геральд старался не говорить ничего про Вейл. Он тщательно скрывал свои эмоции. Когда же Шаркань похвалил его за работу и приказал дать яд тому, кто носил камень, Геральд не смог этого сделать. Он не смог даже просто усыпить Вейл, в страхе того, что она забудет его. Поэтому он стал изучать камень. Ему не потребовалось много времени, знания древних шаманов помогли ему. Оказалось, что даже если бы Геральд дал яд Вейл и просто усыпил её, то она бы умерла. Всё оказалось гораздо сложнее, чем он мог себе представить, ведь если камень, находившийся у человека, заберёт существо, то человеческий организм не выдержит и погибнет. Потому что во время прикосновения к камню, силы, накопленные в камне, поменяются местами, а это значит, что могущество существа переедет в тело человека и разорвёт его на мелкие кусочки, а существо получит силу человека, находившуюся в камне. Геральд был безумно зол, он понял, что Шаркань в любом случае захотел убить Вейл, ведь для него она была лишь очередной пустой душонкой. И оставлять жизнь человеку было для него низким поступком. Поэтому Геральд придумал очередной план, который объединял в себе две идеи. С одной стороны, он получал камень без последствий, сохранив жизнь любимой, а с другой стороны, отбеливал себя, дабы не испортить отношения с Вейл, делая всю грязную работу, чужими руками.

Для этой роли идеально подошла Клер. Обида и злоба так и насыщали её клетки, Геральд чувствовал это и воспользовался. Он знал, что она согласится. Ему было всё равно на то, какие отношения у них сложатся дальше. Ведь его сущности было вообще наплевать на людей и их мир. Его интересовала только Вейл, он хотел счастья только дня неё, хотел, чтобы только она никогда не страдала. Он не понимал, что разрушив её мир, уничтожив всех людей, Вейл не обретёт счастье в хаосе и в пустоте. Он считал, что его счастье в мести и также думал, что это будет счастьем для неё.

Договорившись с Клер, Геральд просчитал все возможные варианты. И всё сложилось именно так, как он планировал. Клер сразу же согласилось, стоило на неё слегка надавить. Жажда мести играла именно в ней. Лишь вначале, ему приходилось применять к ней немного силы, но позже, её злость сама стала выходить наружу. Но она оказалась не так проста, как мог подумать Геральд. Взамен, она потребовала ночь с ним, что не входило в его план. Человеческая сущность Геральда, чувствовала себя подавлено. Из-за того, что он стал испытывать любовь, привязавшись к человеку, и пробыв в этом облике долгое время, его способности стали слабеть. А это значило, что теперь его человеческая сущность стала испытывать тревогу и переживать за других, перестав быть равнодушным. Это были непривычные чувства для существа тьмы, они заставляли чувствовать его слабость. Он понимал, что его силы увядают, но он не мог оставить всё на пол пути.

Не имея огромного желания и ощущая себя предателем, Геральд выпил порошок, который помог ему забыться. Он не хотел испытывать этого с Клер. Стыд давил на него. И как только порошок подействовал, Геральд выполнил свою часть договора. Перестраховавшись, чтобы Клер потом не шантажировала его, Геральд подправил ей воспоминания.

Если бы не чувства к Вейл, то Геральд бы с лёгкостью совершал подлые поступки, не думая о тех, кому он дорог, но именно Вейл проклюнула в нём тот свет, который так долго был закрыт в его душе.

Заполучив камень, Геральд понимал, что это конец. Как бы сильно он не хотел остаться с Вейл, он не мог этого сделать. Поэтому он тяжело принял это. Он решил провести последние дни, наполненные любви с Вейл. Он сильно переживал, и так и не смог ей сказать правду.

Чтобы защитить Вейл в будущем, он подарил ей кольцо с магическим камнем, способный отталкивать всё плохое, а именно мифических существ.

Прощание выдалось тяжёлым. В нём боролось два «Я». Но всё же, он не смог предать своё предназначение и выбрал его, вместо чувств, потому что думал, что такой как он не создан для любви. Что же больше влекло Геральда, сама Вейл или ощущение чувств, которое было забыто, сотни лет назад? Этот вопрос он задавал сам себе.

Отправившись в Тёмный мир, Геральд передал камень, но тоска по-прежнему сдавливала его грудную клетку. Шакркань заметил и громко рассмеялся.

– Неужели, ты чем-то расстроен? – его голос, словно гром, раздался в тронном, мрачном зале.

– Нет, – Геральд постарался уверенно поднять голову, – мои чувства холодны.

– Я вижу! – он свирепо крикнул, – Ах-ха-ха, – злой смех облетел комнату. – Камень блаорфирс у нас, что ещё!?

Тут Геральд неожиданно, сам для себя, кое-что сказал:

– Камень у Вас. Прошу за хорошую работу награду! – он серьёзно посмотрел на правителя.

– Что же тебе надо!? – он махнул своей огромной лапой и его головы обвились вокруг Геральда.

– Прошу сохранить жизнь человеку, – Геральд сказал это очень громко.

– Что!? – Шаркань встал и подошёл ближе. – В тебе говорит любовь! Как противно! Ты жалок! Ах-ха-ха! Это чувство отравляет твою душу! Люди жалкие! Мы управляли ими всю жизнь, хотели они этого или нет! И после всего, они возомнили себя главными, уничтожая всё вокруг, и неважно принадлежит это им или нет! Они сами уничтожают мир! Род людской веками ютится под нашими мирами, цепляясь за землю, как умеют и выживали благодаря высшим существам! Они забыли своё место! Ты также убог, как и они! Ты болен! – после этих слов он моментально напал на Геральда и прижал его в полу.

Шаркань навалился на него всем телом и сдавил горло. Геральд не успел сменить свой человеческий облик. Чёрные глаза правителя сверкнули, и он пристально стал смотреть в глаза Геральда. Геральд почувствовал, как силы уходят из его тела. Боль сковала его, он был не в состоянии пошевелиться. Шаркань стал высасывать всё, что в нём было, не переставая при этом, злобно смеяться. Он уничтожал его человеческую часть души. Но тут он резко остановился.

– Я оставлю часть силы, чтобы ты вернулся назад, и твоя возлюбленная увидела, какой ты монстр, потеряв последнюю каплю своих способностей. Ах-ха-ха! – он резким движением швырнул его ослабленное тело. – Медленная смерть души, что может быть лучше!? Теперь ты поймёшь, как был неправ!

Геральд еле как встал и отряхнулся. Шатаясь, он вернулся на землю, где гремлины уже ждали его. Он зашёл в дом и направился наверх. На кровати Геральд заметил письмо и прочитал его. Душевная рана вновь стала сильно ныть. Он сжал письмо и, ненавидя себя за всё, ударил кулаком об стену. Такой всплеск эмоций был для него чужд, но он почувствовал облегчение. Ощущая, как из-за этого способности стали сильнее уходить, Геральд достал ту самую чёрную шкатулку, где помимо камня, он держал амулет. Он подпитал немного свои силы, не дав им иссякнуть в ближайшее время.

Увидев, что Вейл несколько раз звонила ему, он переборов своё желание, отбросил телефон в сторону. Он разгладил письмо и аккуратно сложил его, положив в свою книгу. Затем Геральд взглянул на фотографию, которую оставила ему Вейл, и тепло улыбнулся, поведя большим пальцем по её изображению, и положил её туда же.  С каждой минутой ему становилось хуже, и больше всего он боялся, что Вейл увидит его таким чудовищем, который окончательно потеряет разум и станет бездушным монстром на долгие века.

Потеряв человеческую часть души, существа становятся монстрами, словно дикие звери, опираясь лишь на инстинкт. Это ждало и Геральда. Но было кое-что, что могло бы помочь ему не спятить и не погрузиться в бесконечный мрак, но он об этом не знал.

И в тот момент, когда Вейл пришла к его дому, Геральд полностью потерялся. В нём стало говорить два «Я». Он так хотел, чтобы их любовь осталась чистой, даря до последних дней лишь приятные воспоминания для неё, но от правды было не убежать. Геральд подумал, что чем больше ты скрываешь правду и создаёшь иллюзию, тем сильнее она сможет ранить. Тогда-то, он и решил побежать за Вейл рассказать ей всё сам, как бы больно ему не было. Так у него была возможность объясниться с ней, пока он ещё мог, чем она застала бы его бездушной тварью.

И как бы сильно он не хотел, сущность аями вырывалось наружу, заставляя подавлять его разум. Зло внутри него, взяло вверх, и собиралось разрушить всё, что так было для него важным. Именно из-за этого он так странно себя вёл во время их разговора. А появление Асана, бесповоротно заставило его выплеснуть всю злобу и окончательно сменить свой облик.