Эпизод 4.1

Все выходные Вейл провела дома с родителями. Как и обещали, погода стала портиться, и уже на следующий день полил холодный осенний дождь. Небо окрасилось в серые тона, а стылый, северо-восточный ветер, не прекращая, стучал в окна. Вместе с погодой сменилось и настроение Вейл. Она не могла перестать думать о том вечере. Чувство пустоты и разбитости не покидали её ни на миг. Асан так и не позвонил за  два дня, и это убивало Вейл ещё больше. Она старалась не думать о нём, но выходило плохо. Рози же поддерживала подругу, так сильно, как только могла. Вейл очень ценила её попытки хоть как-то поднять ей настроение, но всё было тщетно. И нет, дело было далеко не в Рози, просто Вейл всё никак не могла отпустить эту ситуацию. Ей было так больно впервые в жизни. И от страха того, что боль может увеличиться и остановить её будет уже невозможно, Вейл боялась признаться себе в том, что по-настоящему влюблена в Асана.

Помимо личных переживаний Вейл всё-таки сделала работу по истории, хоть и одна. Она выбрала свой любимый цветок – ирис. Вейл написала, что этот цветок означает радугу из-за своего цвета и о нём сложено много легенд. Некоторые из них она описала в своём докладе:

Так сам Гиппократ нарёк душистый цветок этим именем в честь древнегреческой богини Ириды. Согласно мифу, богиня Ирида была дочерью Тавманта и океаниды Электры. Она была посредницей между богами и простыми людьми словно, она была как радуга, которая рождалась после дождя и соединяла между собой небо и землю. Поэтому древние греки называли радугу ирисом, а цветы, так походившие по окраске на нее, считались осколочками радуги, упавшими на землю. Однако, это не единственный вариант происхождения названия цветка. Другой миф гласит, что когда Прометей украл у олимпийских богов небесный огонь и отнес его людям, землю сразу озарила семицветная радуга, символизировавшая всю радость живых существ. Радуга горела и горела, даря людям надежду,  даже когда солнце уже село, она продолжала светиться. А когда настало утро и солнце вновь зашло, то на месте радуги, стали цвести ирисы. Жители и других стран также почитают ирис. У древних японцев один и тот же иероглиф обозначает и название цветка, и воинский дух. У древних египтян ирис — символ красноречия, который помогал им при принятии важных решений. Поэтому ирис не зря считают цветком воинов.

Оставшееся свободное время она проводила либо, смотря сериалы, либо общаясь хоть немного с родителями.

Лаэль и Мэтью пытались пару раз спросить, что же произошло на вечеринке и почему Вейл в таком состоянии, но то ли из-за отсутствия сильного желания помочь дочери, то ли из-за нежелания её лишний раз беспокоить - все их разговоры оставались незаконченными.

Вот так не спеша и наступил первый день недели, и все в доме стали собираться по своим привычным делам. Вейл переживала больше обычного. Она не знала, как смотреть на Асана, разговаривать ли с ним, и что ему ответить, если он подойдёт к ней, да и стоит ли вообще ему отвечать после такого. Всё это очень сильно беспокоило Вейл.

Надев осеннее пальто, она вышла из дома. Рози ждала её уже на их месте. Они обнялись и быстро пошли в школу. Погода была отвратительной, всё тот же ледяной ветер бил прямо в лицо, не переставая. Из-за этого они обменялись лишь парой фраз на протяжении всей дороги.

  Войдя в холл школы, они почувствовали, как тепло беззастенчиво снова проникает в их тела. Дернувшись от мурашек, Рози повернулась к Вейл и сказала:

– Что бы ни произошло, будь уверенной! Не думай о нём и не смотри в его сторону. Как будто он пустое место, ты поняла?

– Да... – Вейл была очень грустной.

– По тебе не скажешь. А ну, пошли! – Рози повела Вейл за руку к зеркалу. – Смотри, это Вейл и она просто прекрасна! – она встала сзади и подняла её голову так, чтобы Вейл посмотрела на себя. – Она уверенная в себе девушка, которая никогда не даст себя в обиду!

– Уже дала...

– Так, а ну прекрати! – Рози развернула её к себе, словно куклу. – Если ты сейчас не соберёшься, то будет только хуже. Я не стану тебя обманывать, это действительно тяжёлый день, но если ты поможешь себе сейчас, то дальше будет легче, пойми!

Немного помолчав, Вейл кивнула. А через секунду достала косметику и подкрасила ресницы и губы. – Так лучше! Пусть знает, кого потерял! – Вейл немного рассмеялась.

– Другое дело! А теперь пошли, скоро будет звонок.

Распрощавшись у локеров, каждая пошла в свой кабинет.

Вейл испытывала дикое волнение, стараясь скрыть его из-за всех сил. Войдя в класс, она заметила, что Асан был на месте, но сразу же сделала вид, что не смотрит в его сторону.  Поэтому Вейл не знала, отреагировал ли он на её появление. Когда мистер Диерро вошёл в класс, он сразу же позвал к себе Вейл и спросил, готова ли она сдать свой доклад. Она ответила согласием и вышла к доске.

Руки Вейл моментально стали холодными и задрожали от волнения. Она слышала стук своего сердца, которое раздавалось импульсом в каждом уголке её тела. Она подняла голову и устремила взгляд вперёд вверх, лишь бы не встретиться взглядом с Асаном.

– Можешь начинать, – голос мистера Диерро, раздался из-за пелены и вернул Вейл в настоящее.

– Да, конечно, – переступая с ноги на ногу, Вейл начала свой доклад.

Пару раз мистер Диерро задал ей вопросы во время прочтения, но в целом его полностью устроило её виденье темы.

– Неплохо, спасибо. Почему «Ирис»? Что-то конкретное с ними связано?

– Просто это мои любимые цветы. Ничего необычного.

– Хорошо. Можете вернуться на место, мисс Галанно. Я засчитываю ваше выступление.

Сердце продолжало бешено стучать. В разгар самого урока, одноклассник сзади постучал ей по плечу. Она повернулась, и ученик передал ей записку. Вейл сразу же тихо спросила – От кого? – Тот также прошептал, – от Асана. – Вейл хотела уже взять её, но сжала руку в кулак, сказала. – Спасибо, не надо, – и отвернулась. Она подумала лишь о том, что больше не хочет ничего знать о нём и от него. И если даже это что-то столь важное, то он может сказать это и без дурацких записок. Когда урок был закончен, проходя мимо стола мистера Диерро, Вейл вспомнила недавний разговор с учителем и слова – «какой же Асан хороший и как же Вейл рада...» – она ухмыльнулась этому и подумала, что всё-таки  была права с самого начала.

После второго урока Вейл отправилась на ланч. Рози сидела с Крисом  о чём-то увлеченно болтая, Вейл не стала им мешать и уткнулась в телефон. Она открыла местные новости: «Страшный обвал в горной долине. Фото и видео», «В здание музея снова кто-то проник», «Украден последний амулет индейцев живших в этой местности». – Что за бред творится? – Вейл  открывала каждую новость и подробно вчитывалась в текст. Оказалось, что все эти события произошли за выходные, но никаких  следов, зацепок и даже предположений кто это мог сделать, у полиции нет. – Наш городок такой маленький, никто ничего не крал столетиями, что же происходит? – Конечно, Вейл задавала эти вопросы сама себе, и ответа у неё не было. От прочтения её отвлёк знакомый голос, который теперь она не хотела слышать.

– Я присяду здесь? – Асан подошёл к столику и поставил свой поднос напротив Вейл.

Ей очень хотелось съязвить и ответить что-то на подобии: «Мест мало?» или «А что если нет?». Но она, молча, подняла глаза, посмотрела на него и также медленно опустила их, не давая никакого ответа. Что-то переключилось в ней, и он стал вызывать у неё лишь отвращение. Возможно, это была просто защитная реакция, а может она действительно очерствела.

– Вейл, я хотел бы поговорить. Знаю, что поступил некрасиво, но дай мне возможность объясниться.

Вейл продолжала читать и не обращала никакого внимания на слова Асана. Не смотря на это, он продолжал говорить.

– Я не хотел тебя обидеть или тем более сделать тебе больно. Так вышло, что... – Асан только хотел объяснить в чём дело, как Вейл резко посмотрела на него, немного надменным взглядом и сказала:

– Слушай, я не сказала, что хочу говорить с тобой. Поэтому избавь меня от своей болтовни. И если ты уж решил здесь пообедать, то  кушай, молча свою еду! – она сказала это очень грубо и, наверное, Асан не ожидал такого ответа. Он привык, что Вейл всегда шла на контакт с ним.

Вейл заметила его лёгкое смущение, но отпустила глаза и стала дальше читать новости. А когда дочитала, спокойно встала из-за стола и вышла из столовой. Её боль превратилась в ненависть, она не хотела ничего обсуждать, ей было как будто бы всё равно на него.

После всех уроков Вейл отправилась на дополнительные занятия и на тренировку чирлидеров. В этот раз Нэнси не задирала её, а наоборот, вела себя спокойно. То ли на неё так повлиял прошлый разговор с Асаном, то ли не было повода придраться к Вейл.  Изучив новый танец, Нэнси сказала, что в конце недели будет первая игра, и они будут выступать. Вейл не очень хотела чтобы её имя попало в расширенный список на игру, но как, ни странно, Нэнси озвучила его  первым. Вейл лишь закатила глаза и цокнула.

Когда тренировка была закончена, Вейл кто-то позвонил, и она неспешно стала искать телефон в сумке. На экране высветилось имя – Геральд. Немного подумав, она всё же ответила на звонок.

– Да? Алло.

– Привет, ты в школе?

– М, да. А что? – Вейл смутилась его вопросом.

– Хорошо, тогда выходи.

Вейл ничего не поняла и, забрав свои вещи с раздевалки, вышла из здания. Перед самым крыльцом стоял автомобиль Геральда. Он вышел из машины и подошёл к Вейл.

– Добрый день, ещё раз. Прошу, поехали – поговорим.

Сначала она задумалась, но потом, посмотрев на Геральда, всё же согласилась. Он открыл ей переднюю дверь, и она села. Наверно, Вейл стало очень любопытно, что же хочет ей сказать Геральд. Но по правде, ей и самой нужно было отвлечься от всех этих перемен в жизни.

– Куда мы поедем? – Вейл повернула голову к Геральду.

– Куда ты захочешь.

– Хочу в тихое место, где никто не сможет помешать.

Геральд ничего не ответил и молча завёл автомобиль. Они ехали в тишине  довольно долго. За окном Вейл увидела табличку с перечёркнутым названием города. Но она не стала спрашивать, куда конкретно едет Геральд, она просто любовалась здешней природой.

Несмотря на то, что было пасмурно и дул холодный ветер, серость дарила какой-то шарм местности. Пожелтевшие травы на полях гнулись и дрожали, как будто от страха, но за ними словно крепость возвышались горные хребты. Они как будто брали всю округу под свою защиту, выпирая мужественную и сильную грудь вперёд. Это смотрелось очень красиво и завораживающе.

Спустя какое-то время, Геральд завернул с трассы на бездорожье и поехал вдоль лесов, и вот уже буквально через десять минут, перед глазами Вейл открылся необычайный вид на горные вершины и реку. Они вышли из машины и направились к краю обрыва.

– Геральд, это чудесное место. Откуда ты узнал о нём? – Вейл закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Запах прохлады и свежести, окутал её.

– Мы ездили сюда на фотосессию. Я рад, что тебе понравилось. Я хотел показать тебе его.

– О чём ты хотел поговорить? – Вейл опёрлась на капот автомобиля.

Геральд встав напротив неё, стал говорить:

– Ты же и сама понимаешь. Я хочу извиниться перед тобой за всё, что сделал...

Вейл, прикрыла его тёплые губы своими холодными пальцами и сказала.

– Стой. Наверно, лучше я. Я действительно виновата перед тобой, за тот случай у меня в доме. Злость резко меня захватила, и я не могла остановиться. И прости за букет, он был, правда, прекрасен. Я погорячилась, когда сказала, что мне плохо с тобой – это не так. Да, появились проблемы, но ты не виноват в этом.

– Вейл, – он взял её холодные пальцы в свои руки и вновь прижал их к своим губам. – Я так виноват перед тобой. – Он замолчал. – Если бы ты только знала. Но я очень хочу всё исправить. – Вейл не понимала о чём говорить Геральд, он извинялся за свой поступок на вечеринке, но как будто говорил совершенно о другом. – Мне так стыдно за то, что обидел тебя на том празднике. Я даже не знаю с чего начать...– какое-то время Геральд молчал, но потом продолжил. – Знаю, как всё это было глупо. Клер позвала меня на вечер, но я пошёл туда только чтобы встретиться с тобой. Да, это подло, знаю. Что-то меня всё время беспокоило, я нервничал и выпил алкоголя. Потом увидел тебя, а дальше ты знаешь. Когда тебе стало плохо, я испугался, но твой друг был настойчив, он схватил тебя сам и унёс. Я не стал вам мешать, да и если честно, я был не в состоянии. Потом я уехал домой. Клер названивает мне все дни, но сейчас я не хочу с ней говорить.

– Я не понимаю, как вы стали общаться?

– Я встретил её как-то в парке. Она подошла ко мне, и мы разболтались. Она попросила мой номер – я дал. Так и стали общаться.

– Почему ты не сказал раньше? Это же была моя подруга.

– Ты ревнуешь?

Вейл не знала. Это были странные чувства, с одной стороны – да, но с другой – ей просто хотелось бы знать об этом раньше, а не выглядеть полной дурой в тот вечер. Но она ответила:

– Дело не в этом. Да, ты можешь общаться с кем хочешь, но тут Клер и это странно, что ты не сказал мне.

– Прости, я не подумал, что это что-то столь важное, – немного помолчав, он отошёл от темы с Клер. – Я хотел спросить тебя, ты получила мои послания?

– Да, но только одно. Ты говоришь – послания? Второго не было. А что там было написано?

Геральд сделал шаг к Вейл, взял её за талию и притяну к себе. Она, подчиняясь его движению, моментально выпрямилась под его руками. Он наклонил голову и посмотрел в её мерцающие очи. Их взгляды встретились, а через секунду его янтарные глаза опустились на её чувственные, прохладные губы и попробовали их на вкус. Вейл закрыла глаза и не стала сопротивляться его нежным и одновременно жадным движениям. Это был её первый поцелуй. Он вдыхал в неё своё тепло, но взамен брал не меньше. Поддавшись наслаждению, она обхватила его шею руками и невольно встала на носочки. Эти движения сблизили их и так, слитые лица, ещё больше. Казалось, что прошла целая вечность, пока Геральд не замедлил свой пыл и постепенно, не отпустил губы Вейл на свободу. Она прижалась к его телу, а он привычным движением погладил её по голове.

Простояв так какое-то время, Вейл повторила свой вопрос:

– Что же там было? – конечно, она понимала, что никакого второго послания не было, просто ей хотелось услышать, что же значил их поцелуй, но спросить самой было неловко.

Геральд поднял её голову так, чтобы их глаза встретились и ответил:

– Там сказано, что ты теперь моя. И я не хочу больше ничего ждать, прекрасный Ветерок. Осознавая то, что я мог потерять тебя, толкнуло меня на этот шаг. И я надеюсь, что ты думаешь также.

– Это неожиданно, но это лучшее, что со мной происходило, – она улыбнулась и снова нырнула в его тёплые объятия.

Геральд предложил сфотографироваться вместе на фоне такой красоты и запомнить этот день, как один из лучших дней в жизни. После они сели в автомобиль и поехали назад.

Остановившись около дома Вейл, Геральд снова поцеловал её. Поцелуй был таким же трепетным и сладким, как и его прикосновения. Прощаться не хотелось, но время было уже совсем позднее. Нехотя Вейл вышла из машины и зашла в дом.

Лаэль работала за ноутбуком, а Мэтью сидя в кресле, читал газету. Вейл поздоровалась с ними и направилась на кухню. Мама тут же спросила:

– Где ты была? Время почти десять, а если бы ты не успела до комендантского часа?

Мэтью присоединился к разговору:

– Да, сейчас опять твориться какая-то чертовщина в городе. Не стоит так поздно приходить. – Не отрывая глаз от газеты, он продолжил, – опять проникли в музей. Не понимаю, кому он вообще сдался. Лучше бы в банк залезли, ах–ах–ах. – Он рассмеялся от своего же комментария.

– Вейл, с кем я говорю?! Ты вообще слышишь меня!? – Лаэль заметно изменилась в тоне.

– Да, я слышу тебя и папу тоже. Я ездила с Геральдом загород, – Вейл жутко не хотелось говорить, но мать не успокоилась бы до тех пор, пока Вейл не призналась. Тем более Лаэль явно услышала, что её подвезли на машине.

– О, вот как!? И куда же?

Теперь же маме не терпелось узнать подробности, но Мэтью тут же возразил.

– Ох, Лаэль, успокойся. Это не наше дело, она молодая девушка, отдыхала с парнем...это личное...

Лаэль не понравился ответ мужа, и она тут же завелась.

– Что значит не наше дело!? Она наша дочь! Это тебе, возможно, глубоко всё равно на её жизнь, но не мне!

Мэтью убрал газету. По нему было видно, как Лаэль достала его своими придирками. Но он ответил очень сдержано:

– Ты опять запела любимую песню. Как остынешь – дай знать. Тебе так «не всё равно» на её жизнь, что ты решила уже всё решать за неё, не давая и минуты свободы, – он снова уткнулся в газету, показывая, что разговор закончен.

Пока Лаэль с Мэтью разговаривали о воспитании Вейл, она быстро убежала к себе в комнату, чтобы мама не переключилась снова на неё и не стала вновь спрашивать подробности проведённого вечера с Геральдом.

Лежав на кровати, Вейл думала о том, что теперь они с Геральдом встречаются, но помимо этого, как ни странно, в голове мелькали мысли об Асане. Да, она не хотела больше с ним общаться и иметь хоть что-то общее. Страх боли и обида, перекрыл все чувства к нему. Но всё же, где-то глубоко внутри, сохранился маленький огонёк, о котором, возможно, сама Вейл не знала, продолжавший согревать её сердце.

Прокручивая в своей голове воспоминания сегодняшнего дня, Вейл не заметила, как уснула. И опять всю ночь её тревожили беспокойные сны. Всё было очень сумбурно, но она чётко увидела ту самую гору, о которой писали в новостях, и тот самый обвал.