Часть 3

Дверь закрылась с громким хлопком, но не потому, что Озаки намеренно хотела хлопнуть, просто сквозняк, возникший из-за открытого окна, постарался и подтолкнул дверь. Это только добавляло напряжения в сложившуюся ситуацию. Напряжения, которое так и рвалось наружу. Мори переполняла злость. Он редко так эмоционально переживал ссоры, но всё же случалось, что Огай выходил из себя. Мужчина ударил кулаком по спинке дивана. Хорошо, что под руку ему попался именно он, а не что-то более жëсткое. Позже в стену полетели книги, телефон и вообще всё до чего мог достать Огай. Когда последняя несчастная книга полетела гораздо медленнее и не с такой яростью, как остальные, мужчина наконец выдохнул и сполз на диван, закрывая руками лицо. Он успокоился. Но лишь физически, он не хотел больше рвать и метать, но в душе был всё так же взволнован. Злость уступила место отчаянию и переживаниям. Он устал. Ужасно устал. За ролью сурового и хладнокровного мафиозника, которой он вечно прикрывался, стоял обычный человек. Обычный Мори, которому не чуждо ни что человеческое, который иногда хотел дать волю эмоциям и просто быть настоящим. Его раздражало то, что работа сковывает его в рамки. Мужчина порой сильно завидовал людям без важной роли в обществе, без крутой работы и большого авторитета, но зато с возможностью быть собой, они так просто живут, выражают свои чувства к любимому человеку и не боятся ни слухов, ни осуждения. Он хотел также. И он никогда ни на секунду не сомневался, что любит Озаки. Всё то время, когда они работали в Мафии бок о бок, девушка была для него лучиком света, она была рядом всегда, была в роли того самого друга, который готов пойти за тобой и в огонь, и в воду, хоть порой и отрицала это, всё равно всегда была готова отдать за Огая даже свою жизнь. Она не видит того, как светятся глаза Мори, когда тот смотрит на неë и просто любуется, каким восхищëнным взглядом он одаряет еë каждый раз. Огай действительно тонет и в еë глазах, и в еë улыбке, обожает еë шëлковые волосы, еë руки, всю еë, до самых мельчайших деталей. Коë сама не замечает его искренней любви, или Мори не умеет показывать еë, мужчина этого не знал. Огай поднялся и подошëл к небольшой тумбочке, где лежали разные важные документы. Все они не имели никакой ценности по сравнению с тем, что находилось в этой же тумбочке, под всеми бумагами. Там лежала совсем маленькая вещица, ожидающая своего часа. Мори достал еë из-под всех документов и расположил на своей ладони. Он сам спрятал еë туда, зная, что Озаки точно не заглянет в эту тумбу. В руках мужчины маленькая бархатная коробочка тëмно-красного цвета. Мори осторожно открыл еë, и его взору предстало аккуратное серебряное колечко с небольшим алмазиком. Когда Мори рассматривал его раньше, в голове возникала куча фраз, которые стоило бы сказать при вручении этого презента, если его можно так назвать. И мужчина обязательно подобрал бы самое подходящее. "Хочешь быть моей  невестой?", "Давай проведëм оставшуюся жизнь вместе", "Прошу твоей руки и сердца, любовь моя", да просто " Выходи за меня". Вариантов было много. Но сейчас в голове пустота, и это колечко вызывает лишь горечь. - Да пошло оно всё к чëрту, - сказал Огай вслух, как будто обращался к кому-то, хотя и был сейчас абсолютно один. Как будто Озаки слышит его. Он бы хотел, чтобы она сейчас слышала. Слышала, как он страдает, как любит и ненавидит одновременно. Она бы сразу забыла свои мысли о том, что он сухой и безэмоциональный, сразу бы поняла, что ошибалась, считая его таким. - Видела бы ты, - на выдохе прошептал Мори, - ты же считаешь меня холодным, бесчувственным. Ты ничего не понимаешь. Видимо, я навсегда останусь для тебя таким. "Потому что последнее, через что я хотел выразить свою любовь, я сейчас потеряю навсегда", - последние слова мужчина так и не произнëс, но они чётко прозвучали у него в голове. Через мгновение красивая маленькая коробочка закрылась, скрывая в себе украшение, и полетела на улицу через распахнутое настежь окно. Огай кинул еë что есть силы и смотрел вслед удаляющемуся пятнышку, которое становилось всё меньше. Она летела всего несколько секунд, но этого времени хватило, чтобы проводить еë взглядом. Потом она скрылась из поля зрения, потерялась в темноте наступившего вечера, упав, наверное, в какие-то кусты или на грязный асфальт, не важно. Мори перевёл пустой взгляд на город, который уже зажëг свои огни и встречал тëмное время суток. Веяло приятной прохладой, ветер поддувал в лицо Мори, поднимая выбившиеся из хвоста пряди волос. Мужчина стоял, облокотившись на подоконник, и смотрел вдаль. Он мог бы всю ночь наблюдать за суетящимся городом, за его огнями и слушать его шум, сложившийся из шелестящих деревьев, лëгких дуновений ветра и шума машин, круглые сутки рассекающих дороги большого города. Город... Он всегда неимоверно красивый, такой огромный, величественный. Этот вид никогда не надоест Огаю. Многие люди, чтобы отвлечься от чего-то или просто развеяться прибегают к алкоголю, сигаретам, разным развлечениям, Мори же достаточно остаться наедине с Йокогамой, между ними как будто каждый раз выстраивается молчаливый диалог, где мужчина изливает свои чувства, и, уже опустошившись и выпустив эмоции, наслаждается каждым мгновением, проведëнным в этой идиллии. Мори ещё долго не сможет уснуть, да и не захочет. Как не захочет и заниматься ещё чем-либо. Стоило бы сложить разбросанные книги, навести порядок, но всё это потом, всё это будет тогда, когда Огай найдëт в себе место для мыслей. Сейчас же он абсолютно пуст.