1

Борис Борисыч грозно смотрел мне в глаза. «Дурной декан, чего ему от меня надо? Правильно, знаний, но я ведь ничего не знаю, и он знает, что я ничего не знаю, тогда чего же он хочет». Экзамен был провален. Я вышел из аудитории, за дверью меня ждали друзья, я им сообщил радостную весть о том, что тоже ничего не сдал, и мы пошли на Воровского пить пиво. На следующий день нас отчислили.

Смеясь и шутя, в последний раз спустились мы по лестнице университета. Дела пошли в гору: я со слезами на глазах доказывал матери, что быть официантом очень перспективно, Сава как проклятый работал, а Григорий готовился уходить в армию. В то время ничего не мешало нам устраивать, такие милые моей душе и такие ужасные по существу своему, попойки. Мы любили орать казачьи песни, пить водку и давать друг другу нравоучения. Последнее лучше всего удавалось Саве.

- Нужно поработать пару лет офиком, набраться опыта, а потом открыть свой рестик, все легко и просто, - говорил он, а я этому с удовольствием верил.

Ведь нет ничего лучше, чем в сорок лет поедать камчатского краба в малиновом соусе и запивать его шампанским Поль Бара, обязательно в окружении своих собственных официантов, таких же уставших и молодых, как мы сейчас.

Наступил мой первый рабочий день. Моросил октябрьский дождик, я бежал по дороге с единственной мыслью: «Стой, сука»,- маршрутку мне догнать не удалось, зато я угодил в лужу. Весь в глине, опоздав на час, я приехал к «Дому семейных торжеств», ресторан был закрыт, пришлось обойти с черного хода, там мне повстречался вялый блондин с грустными глазами, он сидел на барном стуле и курил.

-Ты друг Савелия?- спросил он, я кивнул ему в ответ, - отмойся и иди работать.

Подготовка к банкету шла во всю: натирались вилки, ложки, пропаривались скатерти; одновременно притаскивали стулья, на них тут же напяливали белые чехлы с бантами. Я стоял посредине этого броуновского движения, абсолютно не понимая, что мне нужно делать. Меня окликнул по имени знакомый голос, это был Сава, он катил в одиночку большой круглый стол, я решил ему помочь.

- Гусеница тебе ничего не сказала? – он бросил взгляд на блондина с грустными глазами, тот был уже в зале, я промолчал – Артем безобидный мальчишка, поэтому, а́дмин из него так себе.

- А́дмин?- спросил я.

-Администратор, - мы остановились и стали раскладывать ножки у стола,- привыкай Ром, затупки тут не нужны, и постарайся больше не опаздывать...

Вечером к ресторану начали подъезжать гости, какой-то полковник отмечал свой день рождения. Меня поставили гардеробщиком. Я старался, как мог, но людей было слишком много, и возникла очередь. Нарастало недовольство. Атмосфера до того наэлектризовалась, что всякая синтетическая вещь в моих руках стала бить током. Парад сердитых физиономий не хотел заканчиваться, я же делал вид, что ничего не происходит и продолжал улыбаться.

Кто-то в конце очереди не выдержал и стал протискиваться к гардеробу. Это был невысокий мужчина лет пятидесяти, его лысая голова, как рубка подводной лодки, прокладывала себе путь среди моря человеческих тел. Лицо мужчины показалось мне знакомым:

- Эх ты и чебурек, Ромка, что ты тут устроил? - он улыбнулся. Зубы у него были белые и ровные.

- Дядь Витя? Драсте, да я первый день... тут, - мне стало немного не по себе. Хоть дядя Витя и улыбался, в глазах у него мелькало что-то звериное.

-Мда-а,- он развернулся всем корпусом и стал кричать в конец очереди, -  Гришка... сынок, иди сюда, помоги другу...

Гриша был тут как тут, полная противоположность дяди Вити, высокий плечистый. Пока мы вместе развешивали куртки, он рассказал мне, что отец хороший друг именинника. Оказывается, за него уже все решили: «После армии обязательно пристроим в военно-космическую академию, а дальше он сам выйдет в люди»,- так говорил полковник.

-Ну, а ты? Хочешь в академию? – спросил я.

- Хочу - не хочу. Нужно связи в жизни искать. Неважно где двигаться, главное с кем – он посмотрел на меня многозначительно. Я все понял, мне предлагали двигаться  вместе. 

Очередь рассосалась, я чувствовал, что Гриша ждет от меня одобрения своих слов, но я только поблагодарил его за помощь и он ушел.

На протяжении всего банкета я сидел в своей каморке и сторожил вещи, когда все закончилось, меня позвали убирать зал.

Управились быстро, потом пошли переодеваться. Сменной одежды у меня не было, и я остался один. В полутьме зала бегали сотни пятнышек света. Я стоял под диско-шаром, с запрокинутой головой. Шар казался огромным, он все крутился, крутился, а я смотрел на него. Мне вдруг стало очень обидно за себя, я вспомнил претенциозный стишок, который сочинил еще в школе:

Паганини – дьявол, стал скрипачом великим!

Пушкин имя свое заключил в веках!

Нью́тон нашел всю суть в одном солнечном блике,

(Ударение падало именно на «Ю», так говорил наш учитель по физике)

А я остался никем...

В меня ткнули пальцем! Я обернулся и увидел перед собой два огромных голубых глаза. Глаза моргнули, я перевел взгляд на губы. И зачем красить такие маленькие губы черной помадой? На ее лицо упало пятнышко света, сначала покатилось по лбу, потом задело аккуратный носик, пробежало еще чуть ниже, вдруг вспыхнуло красным и тут же потухло, это была не черная помада.

- Как тебя зовут?

- Маша.

- А меня Рома.

-Ну, ок. Тебя на улице ждет Артем.

Перед тем как выйти, я накинул на себя куртку. Стало холодней, даже лужи прихватило. Артем, укутанный в плед, снова сидел на барном стуле и курил, в руке он держал открытую бутылку вина. Дым, вперемешку с паром изо рта, казался гуще и долго не рассеивался:

-Будешь? - Он предложил мне выпить, я не отказался, - Пино Гриджио, белое сухое... миндаль чувствуешь? – я не чувствовал ничего кроме кислятины во рту, но соврал: «Да, вкусное вино». В ответ он лишь грустно мне улыбнулся.

Потом, мы оба молчали, нам не о чем было разговаривать. Я хотел получить свои деньги и быстрее свалить отсюда, а он просто выпил немного больше чем надо:

- Ты хочешь быть официантом? – нарушив тишину, спросил Артем.

- Сейчас хочу.

- А потом?

- Когда, потом?

- Будет же тебе когда-нибудь тридцать! Ну, ты хочешь быть официантом в тридцать лет?! 

Я опять соврал: « Да... наверно...»

- Ясно... тогда, вот твоя пятиха, - он протянул мне пятьсот рублей, - ты же на гардеробе сегодня работал?

-  Да, но...- я не поверил своим глазам.

-  Еще ты опоздал на час.

- Но, мне Сава полторы обещал, - голос у меня задрожал.

- Гардеробщикам платят тысячу, еще штраф за опоздание... пятьсот, - он снова протянул мне деньги.

- Тут даже на таксу не хватит. Я четырнадцать часов работал!

- Не волнуйся, вас развезут, - холодно оборвал меня он, затушил сигарету и встал.

В левом глазу у меня заблестело, как ребенок, я готов был расплакаться на месте. Артем посмотрел на меня, странно фыркнул и полез в карман, - ладно, вот еще тысяча, - я молча взял деньги.

- Все вы одинаковые, ребята, приходите, ничего не умеете, ничему учиться не хотите, в мыслях лишь косарик получить и слиться. А нужно гореть этим делом, понимаешь?

Затарахтел мотор микроавтобуса, свет фар выхватили нас из темноты. Из «Дома торжеств», по одному, стали выходить официанты, повара и мойщицы. Можно было ехать домой.