Глава третья. Седьмая команда оценивает результат Ч. 2 Выдох

Первые полтора года даже показались нормальными. Сарада была очень смышленым ребенком, налету схватывая все, чему ее учили родители.

Сакура больше не донимала Саске своей нерастраченной любовью, полностью даря все внимание дочери. Со стороны их брак не отличался от других, за исключением того, что спальные места супругов разделял целый этаж.

Малышка быстро научилась ходить и даже складывала слова в отдельные предложения, когда Саске впервые поймал себя на мысли, что он уже давно забросил свою сверхсекретную миссию. Склонившись над картами и чертежами, которые он держал в подвале, Саске заправил прядь волос за ухо и принялся изучать. Пробелов оставалось непозволительно много, и Учиха напрягся, высчитывая, сколько ему понадобится времени, чтобы наверстать упущенное. Каждый проведенный с Сарадой месяц равнялся одному году странствий.

Сверху донесся детский смех и топот, остановившийся на пороге входа в подвал. Саске взглянул вверх: Сарада смотрела на него, загадочно улыбаясь. Саске поднялся по ступенькам, взял на руки дочь и спустился вниз, чтобы поделиться с ней своим секретом. Он рассказал ей о миссии, попутно поясняя, кто такая Кагуя, показал карты, подробно объяснил свой маршрут, завершив бесполезными оправданиями о важности его работы и необходимости скорого расставания. Сарада хлопала ресницами, а в конце монолога звонко рассмеялась.

Он еще долго сидел на холодном полу подвала с дочкой на руках, пока она не заснула. Саске уложил девочку в кроватку и, дождавшись возвращения Сакуры (уход которой он заметил, когда решил позвать жену, а она не отреагировала), ушел из дома.

Какаши рисковал проиграть Шикамару третью партию шоги подряд, когда в кабинет вошел Саске. Шестой задержал недовольный взгляд на доске, оценивая свое положение как «плачевное», и признал поражение.

— Привет, Саске.

Какаши откинулся на спинку кресла, а Шикамару, воспользовавшись моментом, ушел курить.

— Я собираюсь продолжить свои исследования, но сперва хочу попросить тебя об одолжении.

Какаши не отреагировал, внимательно слушая продолжение.

— Приглядишь за Сарадой?

— Я всегда присматриваю за своими ребятами, — Шестой расслабился, позволяя себе улыбнуться. Для убедительности он вытянул раскрытую ладонь вверх.

Саске закатил глаза, фыркая:

— Только давай не как в прошлый раз, когда твоя команда разбрелась к сомнительным типам, выбрав в качестве сенсеев сумасшедшего ученого, препарирующего людей, извращенного любителя жаб и... — Саске запнулся, хмуро глядя в глаза Хокаге, — про Пятую ничего не знаю, но моя жена от нее научилась крушить кулаками стены, так что пример тоже не самый достойный.

Хатаке тихо рассмеялся.

— Славное было время...

— Я серьезно, Какаши, — Саске вздохнул. — Я не хочу, чтобы моя дочь чувствовала себя ненужной.

— Не беспокойся, — голос бывшего учителя смягчился. Пост Хокаге залег глубокими следами усталости под глазами бывшего сенсея. Саске подумал, что скоро Наруто тоже перестанет высыпаться, нормально питаться и думать о чем-то, кроме бесконечных отчетов, договоров и вопросов Альянса.

Наруто. Теперь предстояло попрощаться с ним.

Саске кивнул Какаши, покидая его склеп, заваленный стопками бумаг. Поиски Наруто никогда не занимали много времени: обычно Саске сразу шел в Ичираку, где они встречались каждый день. Но сейчас заведение пустовало, поэтому Саске решил проверить тренировочные площадки.

Голос друга послышался раньше, чем показался он сам. Точнее, с полсотни голосов Наруто, вопящие со всех сторон. Саске задержался, скрываемый деревьями, наблюдая, как самый сильный человек в деревне сражается сам с собой. Теневые клоны рассекали воздух Расенганами, взрывая землю под своими ногами и исчезая. Световое шоу, которое царило на площадке из-за сияющей чакры Наруто в режиме сеннина, завораживало. Саске не смог отказать себе в удовольствии присоединиться к развлечениям друга.

Продолжая таиться в кустах, Учиха выпустил пять сюрикенов. Они, вращаясь в воздухе, со свистом попали в ближайших клонов, обращая тех в облако. Затем в землю воткнулся десяток кунаев со взрывными печатями, уничтожая еще часть созданных бойцов. Остальные теневые клоны, заметив опасность, двинулись в лобовую атаку, но словно не планировали продолжать настоящий бой, самостоятельно напарываясь кто на ветки, кто на Кусанаги.

— И как я, по-твоему, должен сохранять свою форму, если в этой деревне нет достойного противника? — спросил спокойно Саске, не оборачиваясь.

— У меня тот же вопрос, — ответил Наруто из-за спины. Ветка под его ногой хрустнула, и Саске затылком почувствовал, как близко они сейчас находятся. — Это ведь не твоих клонов сейчас беспощадно перебили.

— Это были клоны суицидника.

Саске обернулся. Наруто стоял от него на расстоянии вытянутой руки. Он всегда так делал — сохранял дистанцию, чтобы Саске ее пересекал самостоятельно. С той ночи, когда Саске позволил себе выплеснуть все эмоции на груди друга, их отношения сильно изменились: Наруто все так же встречал его на улицах Конохи, провожал до дома, без умолку болтая, но никогда больше не пытался прикоснуться или заглянуть в глаза. Его взгляд теперь был наполнен печалью и незнакомым до недавних пор сомнением.

Они взяли за традицию встречаться каждый день в Ичираку. Это стало нерушимым безмолвным договором, который исполняли оба, чтобы провести немного времени вдвоем вдали от своих семей. И уже очень скоро Саске почувствовал, что изменилось самое главное в их отношениях — Наруто перестал бояться потерять его. Вечно ускользающий Саске теперь постоянно был на виду, за ним не нужно было гоняться, ему не нужно было отправлять жаб с посланиями, достаточно было лишь занять пустое место в забегаловке и подождать, когда он придет. И Саске всегда приходил.

И теперь уже Саске приходилось искать по деревне Наруто, который мог пойти повидаться с друзьями, взять легкую миссию, уйти на тренировочные площадки или просто провести время с семьей. Последнее приносило самое большее разочарование. Саске видел, что роль отца Наруто подходит, но не мог задушить вспыхивающее внутри чувство, не принимающее такой расклад. И не понимал, почему не может вести себя точно так же.

Они стояли, скрытые кронами густорастущих деревьев. Золотые листья с тихим шелестом опадали на жухлую траву. Лицо Саске было непроницаемым, и Наруто уже не помнил те времена, когда мог прочитать мысли своего друга без лишних вопросов. Он пытался догадаться, о чем тот думает, но всякий раз напарывался на невидимую броню Сусаноо, которую, был уверен Наруто, Саске создал, чтобы отгородиться.

— Завтра я ухожу, — безэмоционально произнес Саске. Если бы не ветер, игравший с подолом его плаща, Наруто поверил бы, что это восковая кукла.

Его очередного ухода Наруто боялся. Он знал, что спокойная жизнь в Конохе долго не продлится, поэтому старался не докучать другу своим присутствием. Но случайные встречи происходили постоянно, и Наруто приходилось придумывать кучу несуществующих дел, чтобы не навязывать свое общество. Последний раз, когда они были слишком близки, Саске ушел вместе с Сакурой, чтобы вернуться настоящей семьей.

— Надолго? — спросил Наруто, надеясь, что отреагировал не слишком быстро.

— Скорее всего, — пожал плечами Саске. — Нужно закончить миссию, дел много накопилось.

Повисло молчание. Что говорить дальше, было неясно. Вопросов уже не осталось, а к беседам о погоде переходить еще рано.

Наруто пнул шишку, лежащую под ногами, она с шелестом скрылась в высокой траве. Саске вздохнул, проследив за ней взглядом. Ему хотелось, чтобы хоть что-то произошло: пусть чайка упадет камнем между ними, молния ударит, или вырастет гриб. Что угодно. Пусть хоть что-то между ними произойдет.

Но ничего не случилось, и Саске молча ушел.

* * *

Шикамару натянул теплый шарф на подбородок, ловя себя на мысли, что уже двадцать минут смотрит в упор на своего друга, который кусает губы и, по всей видимости, ведет какие-то дебаты внутри собственной головы. Светлые брови уже в седьмой раз нахмурились поверх голубых глаз, когда Шикамару внезапно выдал:

— Ну же, Наруто, давай! — он запустил руку в карман, судорожно доставая пачку сигарет и закуривая. — Мне кажется, Хината второго успеет родить раньше, чем ты заговоришь.

— Шикамару, я уже ничего не понимаю, — тяжело вздохнул Наруто, бросая горсть камней в подернутую тонким льдом поверхность озера. — Вечно это молчание. Как тут можно что-то разобрать?

Наруто нервно начал раскачиваться взад-вперед, опираясь двумя руками на перила моста. Шикамару только что прикончил одну сигарету, следом закуривая вторую. Вид у него был сонный.

— Спроси прямо, — друг выдохнул облако дыма, зевая.

Наруто недоверчиво покосился на местного гения, прикидывая, насколько его умственные способности могут быть полезны в его ситуации.

— Думаешь, ответит?

— Думаю, нужно пробовать, — промямлил Шикамару, закрывая глаза.

Нара облокотился руками на перила, опуская на них голову. Сигарета тлела в опасной близости к его волосам. Наруто на всякий случай убрал окурок и затоптал его ногой.

— Ты выглядишь каким-то... уставшим.

— Наруто, ты две недели подряд будишь меня до восхода солнца, тащишь на этот мост, ничего толком не говоришь, пытаясь дождаться от меня совета по поводу Саске, — медленно произнес Шикамару, не поднимая головы. — Но я не могу тебе ничем помочь, потому что никто не знает, что творится в его голове.

— Это не про Саске! С чего ты взял?

Шикамару повернул голову вбок, чтобы отправить скептический взгляд Наруто. Выражение лица должно было быть более красноречивым, но Нара практически засыпал.

— Я сильно сомневаюсь, что Хината способна заставить тебя столько думать и переживать.

— И ты две недели молчал, зная, что меня беспокоит Саске?

Шикамару вымученно рассмеялся, выпрямляясь. Новая сигарета залегла между плотно сомкнутых губ. Яркий огонек зажигалки подпалил конец.

— Две недели? — Шикамару выдохнул. — Я молчу уже пятнадцать лет.

«А парень-то, действительно, гений!» — разлетелся по черепной коробке потешающийся смех Курамы. Наруто отправил ему гневное «Заткнись».

— Ты можешь звать это соперничеством, дружбой, доверием, связью или чем угодно еще, — продолжил Шикамару, — но я так даже с собственной женой не дружу, — он многозначительно посмотрел на Наруто, поспешно добавляя, — а ты знаешь, как я ее люблю.

Губы Наруто непроизвольно поджались, отчего он стал похож на грустного помощника Какаши породы мопс.

— И что теперь делать?

Шикамару пожал плечами.

— Самое сложное в отношениях между людьми — это то, что они не могут зависеть от решений одного. Все складывается, если оба этого хотят.

— А Саске? — Наруто запнулся. Шикамару понял его вопрос, но не ответил, вынуждая сформулировать мысль полностью. — Есть вероятность, что Саске бы захотел?

— Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — констатировал Шикамару. Он не собирался кормить Наруто пустыми надеждами, зная, что чувства и действия Учиха чаще всего не сходятся.

* * *

Поиски следов пребывания Кагуи отнимали много чакры. Саске приходилось чаще устраивать привал, чтобы восстанавливать силы, и в эти моменты он мог ответить на очередное письмо.

Наруто открыто потешался над ним, что весь мир шиноби уже давно перешел на телефоны, один Саске до сих пор отправляет почту ястребом. Сейчас это казалось ироничным, учитывая то, сколько проблем удалось бы избежать, если бы информацию можно было передавать моментально.

В последнем послании Наруто рассказывал о самом скучном в его жизни собрании Каге, на которое его допустили как приемника Какаши. Момент про его незапланированную прогулку с Гаарой смутил Саске, но он решил, что в ответе на этом не будет заострять внимание.

Учиха достал новый свиток, обмакнул кисть в чернила и начал писать:

«У меня появилась важная информация относительно миссии. Мне нужно передать ее в деревню, но я подозреваю, что за мной следят. Письма тоже небезопасны, птиц часто перехватывают.

Я предлагаю встретиться в одном из убежищ Орочимару, только приходи один. Координаты оставлю ниже, покажи их своему лису, он приведет».

Саске перечитал письмо и, немного помедлив, добавил в конце: «P.s Передавай привет Гааре».

* * *

— Я тебе в последний раз говорю: нет! Никуда ты не пойдешь, — громогласный рык разнесся эхом, отражаясь от стен, заставляя Наруто зажать ладонями уши.

— Курама, весь мир шиноби под угрозой! — в голубых глазах вспыхнули опасные огоньки. Он пнул ногой воду, окружавшую их, брызги полетели в Девятихвостого.

Обитель лиса узнать было сложно. Она сильно изменилась с тех пор, как Наруто попал сюда впервые. Теперь помещение освещалось со всех сторон, но единого источника света не было. Белые стены где-то существовали, но добраться до границ этого воображаемого мира было невозможно. Меньше всего Наруто хотелось ограничивать своего Кьюби, который не упускал возможности показывать характер.

— Я нахожусь в твоей голове постоянно, Наруто! — прорычал Курама, медленно подступая к своему Джинчурики. — Ты сейчас побежишь к своему Учиха, наделаешь всякого, а мне потом с этим жить?

— Я же читал тебе... — застонал Наруто, не понимая, почему лис упрямится. — Там секретная информация о сверхважной миссии. Я должен встретиться с ним лично, без посторонних. Понимаешь?

С каждым произнесенным словом бровь Девятихвостого медленно ползла вверх, намекая на то, что лис оценивает сказанное как высшую степень бреда.

— Да, я понимаю, — Курама набрал в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить, — и ты хочешь сказать, что в упор не видишь приглашения на свидание?

— Да где ты это вообще нашел? — взорвался Наруто, тряся свитком у самого носа Кьюби. — Вот, посмотри, прочитай! Где свидание?

— В Башне, которая на Горном перевале, — фыркнул лис, закатывая глаза.

— А? — Наруто уставился на огромное мохнатое создание. — А-а-а... Заинтригован, значит? — губы Джинчурики растянулись в самодовольной улыбке, и он зарылся руками во всклоченную рыжую шерсть, почесывая лиса за ухом.

— Заткнись, — Курама демонстративно отвернул нос в сторону, блаженно прикрывая глаза. — Эй, я тебе не пес! — возмутился он, но голову не убрал.

* * *

Скорость света примерно в два раза уступала скорости, с которой Наруто несся на встречу с Саске. С момента их последнего живого разговора прошло полтора года, и теперь их дети уже посещали одну группу в детском саду. Ирука, узнав о том, что новое поколение Узумаки и Учиха скоро пойдет в Академию, попытался уволиться, но сенсеев так просто не отпускают. Тем более, когда об этом очень просит будущий Хокаге.

Когда Наруто с ноги открыл дверь в кабинет Шестого, с порога заявляя: «Саске», Шикамару, прижимаясь к стене, поспешил покинуть радиус поражения, за что получил от Какаши уничтожающий взгляд. Хатаке даже не попытался остановить Наруто, или предложить ему охрану — с таким запалом бывшему ученику точно ничего не угрожало. Бояться следовало тем, кто рискнул бы его задержать. На проходной Конохи успели лишь заметить вспышку света и порыв ветра, который разметал бумаги по столу Котетсу и Изумо.

Наруто перешел в режим Мудреца, сосредотачиваясь на чакре Саске. Он жадно поглощал ее присутствие, с удовольствием отмечая, что расстояние стремительно сокращается. Весь путь Наруто прокручивал в голове их последний разговор, тихо усмехаясь собственной глупости. Сейчас он был уверен, что ошибочно тогда решил, будто бы Саске от него закрылся, ведь иначе предстоящей встречи не было бы.

Легкое предчувствие чего-то хорошего не покидало Наруто, заставляя двигаться быстрее, и уже скоро он был на месте.

Высокая пагода, окруженная густым лесом, располагалась посреди Горного перевала. О ее существовании знали немногие, но уж точно никто бы не стал проверять ее как одно из убежищ Орочимару. Видимо, поэтому старый змей и использовал это место в качестве своего логова. Когда Наруто разговаривал с Какаши об этой вылазке, он решил, что точных координат называть не станет, ссылаясь на то, что ориентироваться будет на чакру Саске. Узумаки не мог объяснить даже сам себе, почему он не хотел никому рассказывать о месте, где они встретятся с Саске.

В мыслях был только Учиха, поэтому Наруто даже не вспомнил, что не предупредил о своем уходе семью.

Бросив беглый взгляд на занятого принятием (некогда живой) пищи ястреба, Наруто уверенно преодолел остатки расстояния до Башни и, расплываясь в улыбке, дернул дверь.

Саске сидел на полу, скрестив ноги. Голова, склоненная вниз, медленно поднялась. Хмурое выражение лица сменилось на удивленное.

— Я отправил письмо часа два назад... — произнес Саске с негодованием. — Мой ястреб еще даже не успел вернуться.

— Он снаружи. Пожирает кого-то.

Саске понимающе кивнул, пока его друг, разнося шаркающее эхо по пустой башне, шел к нему. Наруто опустился на пол рядом, сбрасывая с головы капюшон светлого плаща.

Пагода с покатыми внутри стенами освещалась множеством маленьких свечей, которые отбрасывали танцующие блики на каменный пол. Наруто представил, как Саске терпеливо зажигал каждую свечку по отдельности, применяя при этом технику самого маленького в мире Катона. Почему-то образ крохотного шара огня, который выдувал в его мыслях друг, позабавил, и Наруто тихо усмехнулся.

Саске моментально нарушил запрет, который поставил сам перед собой: он посмотрел на Наруто. Полтора года изнурительных странствий с колоссальным количеством растраченной чакры, отстраненных переписок с сухими рассказами, бессонных ночей под холодным ветром, тонны передуманных мыслей и переиспытанных чувств — все кануло в Лету.

Жить без Наруто было не сложно, к этой практике Саске привык. Достаточно было поддерживать общение письмами, чтобы помнить, что он существует. И порой начинало казаться, что эмоции, испытываемые при личной встрече, были навязаны кем-то другим. Саске каждый раз верил, что больше сердце не дрогнет, и каждый раз ошибался. У этой медали была и обратная сторона: чем дольше они не виделись, тем чаще Саске искал с ним встречи.

И этот раз не стал исключением. Необязательно становиться великим аналитиком, чтобы проверить состояние их связи, а заодно и свои эмоции. Последние же били сейчас через край. Саске оставалось только удивляться, что Наруто, который всегда подбирал самые подходящие слова, чтобы вернуть другу веру в себя и укрепить их отношения, не мог угадать шифр к тем чувствам, которые сейчас отражались на лице Учиха.

Наруто ждал, что сейчас они перебросятся язвительными фразами, чтобы растопить сковавший воздух лед, а затем, когда потеплеет, скажут друг другу что-нибудь особенное, что будет всплывать в памяти каждый раз перед сном. Саске опустил взгляд на свиток и, с шумом набрав в грудь воздух, начал:

— Я был в этих двух местах, — он указал пальцем в точки на карте, расстилая поверх нее свиток с записями, — следы обрываются, но мне удалось выяснить...

Наруто потянул свиток в свою сторону, хмуря лоб:

— Скажи, что ты последний, у кого в этом мире остался Шаринган.

— Просишь меня соврать?

Их взгляды встретились. Прядь черных волос упала на лоб, закрывая светло-фиолетовый глаз с тонкими кругами вместо зрачка. Саске задержал дыхание, предчувствуя реакцию друга, и не ошибся — Наруто заправил непослушные волосы за его ухо.

Саске хотелось снять с предохранителя свои чувства и выпустить всю обойму в грудь Наруто. Непонимание этих жестов сводило с ума. Что он пытается сказать своими неловкими, но заботливыми касаниями? Как бы сам Наруто отреагировал, если бы Саске вел себя подобным образом?

Идея была настолько же внезапной, насколько глупой — Саске протянул руку к лицу друга и точно так же убрал светлую прядку, которая едва доставала до бровей. Она не хотела никуда заправляться, поэтому получилось только больше взъерошить прическу. В этом движении смысл отсутствовал напрочь, но если Саске хотел не избавить Наруто от неудобств, то хотя бы смутить его. Реакция Наруто заставила Саске замереть: друг медленно закрыл глаза, сопроводив это очень долгим выдохом.

На умиротворенном лице играла теплая улыбка, словно рядом с Саске было безопаснее, чем где-либо на планете. Мягкие светлые ресницы подрагивали. Саске захотелось провести по ним пальцами, хотя бы самыми кончиками, а потом убрать и можно сделать вид, что ничего не произошло, надеясь, что Наруто ему подыграет.

В этот раз все было иначе: Саске сковал страх. Он боялся пошевелиться, не хотел лишний раз дышать, не мог заставить себя моргнуть. Тело налилось свинцом и тянуло его вниз, под каменный пол, на котором они сидели, глубоко под землю, где можно было пережить волнение и отдышаться.

Словно чувствуя замешательство друга, Наруто открыл глаза и медленно потянулся вперед. Их лбы соприкоснулись, зрительный контакт не прерывался ни на долю секунды. В глазах Наруто читалось вызывающее ожидание следующего шага от Саске.

И он его сделал. Кончик носа Саске скользнул в миллиметре от носа Наруто, но уже от этого движения Учиха ударило током. Он заметил, как рука Наруто тянется к нему с мучительно медленной скоростью. Время для них остановилось, превращаясь в осязаемую субстанцию, которую приходилось силой преодолевать, чтобы достичь цели. Мягкая горячая ладонь осторожно легла на гладкую щеку. Смотреть в глаза Наруто было настоящей пыткой: лицо горело от стыда и страха, и Саске уже бросил все попытки контролировать эмоции. Руки тряслись, делать вдохи получалось через раз, а на выдохи не хватало рассудка.

Наруто никогда не видел Саске в таком состоянии, оттого из груди рвался вопль радости. Учиха сидел перед ним абсолютно растерянный, будто на экзамене по медицинским техникам, заучив перед этим все только для атак. Наруто, пробираясь через его броню, с каждым шагом проверял границы дозволенного. В какой-то момент ему показалось, что их и вовсе не существует, единственное, что должен был соблюдать самый нетерпеливый шиноби в мире — осторожность. Любое неверное или резкое движение могло стоить ему жизни. И Наруто осознал, что сейчас и не хочет спешить. Этот момент мог продлиться так долго, как они захотят, спасаемые своим неизвестным никому укрытием.

Он продолжал смотреть в глаза Саске, не моргая. Рука, которую он с трудом дотянул до лица друга, теперь существовала сама по себе: большой палец мягко гладил нежную тонкую кожу под глазом, где успели залечь следы усталости от длительных странствий. Наруто оставлял возможность решающего шага Саске, с каждым выдохом теряя надежду, что что-то может произойти.

Один миг — и Земля перестала вращаться.

Губы едва заметно дрогнули, прежде чем слиться с губами, стремящимися навстречу. Первое неуловимое касание стало пробным. Никто не умер. Это послужило сигналом для следующего движения, которое получилось уже рывком — губы разомкнулись, допуская столкновения зубами, но никто этого не заметил. Момент был пропитан желанием, которое сорвалось с цепи и теперь обещало истерзать обоих.

Наруто зажмурил глаза до вспышки белых пятен, жадно впиваясь в губы Саске. Их тела стремились друг другу, позволяя себе делать больше, чем мог представить разум. Пальцы Саске вплетались в короткие светлые волосы на затылке, прожигая все тело волной возбуждения. Наруто почувствовал, как желанное тело сильнее напрягается, чтобы перехватить инициативу, нависая над ним — губы все еще сливались, жадно поглощая друг друга. Из чьей-то груди вырвался сдавленный стон и движения, подстегиваемые разгорающимся нетерпением, ускорились, становясь жаднее, настойчивее и теснее.

— Наконец-то... — они не знали, кто это произнес, продолжая упиваться друг другом.

Саске никогда не смог бы объяснить, в какой момент он оказался почти сидящим сверху на Наруто, но тогда это казалось правильным и логичным. Хотя из головы вылетело все, включая собственное имя. Оставался только Наруто и необходимость прижаться к нему так плотно, чтобы ребра треснули, срастаясь воедино, а все внутренние органы перепутались, становясь одним целым.

И Наруто понял, что задыхается — от желания и от стянувших шею узелков плаща. Он резко дернул завязки вниз, давая себе возможность прожить еще мгновение, и с удовольствием заметил, что рука Саске помогает избавиться от мешающей верхней одежды. Стоя на коленях, Учиха возвышался над ним, цепляясь тонкими, но сильными пальцами за ворот кителя. Саске разорвал поцелуй, хватая ртом воздух, но Наруто не намеревался останавливаться: притянув одной рукой тело друга к себе плотнее, он, обдавая шею Учиха горячим дыханием, попробовал нежно коснуться губами манящей кожи. Саске взглянул вниз, замечая, что за его реакцией наблюдают потемневшие голубые глаза.

Наруто чувствовал, как его бросает в жар, а по горящему от испытываемых чувств лицу скользит капелька пота. Этот неизведанный до сих пор взгляд дикого зверя, выбравшегося на охоту, Саске не выдержал и поспешил разорвать зрительный контакт. Наруто принял это за одобрение.

Внимание Саске привлекло белое засохшее пятно на плече друга, и следующим замечанием он решил заглушить сорвавшийся с губ полустон:

— Ты испачкался, — откидывая голову назад, рвано произнес Саске, задыхаясь.

— Наверное... детская смесь, — выдохнул Наруто, покрывая уже на миллиардный раз шею Саске поцелуями, — когда кормил Химавари...

Саске почувствовал подвох, приоткрыв глаза. Его грудь все еще тяжело вздымалась, тело, сжимаемое крепкими руками, сопротивлялось собственному разуму, но совладать с мыслями, чтобы переварить полученную информацию, все же удалось:

— Кого?

— Химавари. Моя дочь, — почти с досадой ответил Наруто, чувствуя, как что-то очень важное от него ускользает.

«Дурак...» — прогрохотал в голове голос лиса. Но этот факт Наруто и сам осознал, когда встретился со взглядом Саске.

— У тебя появилась дочь? — голос Саске стал грубее и по ощущениям напоминал лед, трещавший под давлением низких температур.

Наруто не понимал, зачем нужно было сейчас обсуждать это. Химавари родилась полгода назад, и Наруто написал бы об этом Саске, только повода подходящего не подворачивалось. В рассказах о миссиях и воспоминаниях об их общем прошлом не находилось места для упоминания рождения дочери.

От былого откровенного слияния не осталось и следа.

Шаринган активировался сам собой, заслоняя взор Учиха мутной пеленой. Вот он прижимается к груди Наруто, а уже в следующее мгновение их разделяет по меньшей мере десять метров, а сам Саске, окутываемый фиолетовым пламенем, хватается за грудь, пытаясь вспомнить, как сделать выдох.

— Саске... — Наруто поднялся на ноги, инстинктивно двигаясь в сторону друга. Одновременно с ним возникший позади Учиха Сусаноо делает взмах костлявой рукой.

Безграничный поток чакры, бьющий ключом в жилах Наруто, вырвался наружу, облачая его с ног до головы желтым свечением. Переход в режим Мудреца был вынужденной мерой, без которой Наруто рисковал быть сожженным без возможности объясниться.

Все это время, прожитое вдали от Конохи, Саске убеждал себя, что отношения Хинаты и Наруто точно такие же, как у него с Сакурой. Но появление второго ребенка в семье Узумаки уничтожало нарисованный в голове образ, открывая глазам правду: Наруто не играл роль любящего мужа, он им был.

— Я всегда понимал тебя, Саске. Всегда находил оправдания твоим поступкам, — Наруто сделал еще несколько неуверенных шагов вперед, не сводя глаз с друга. Эта сцена походила на усыпление бдительности змеи, готовящейся к атаке. — Ты можешь хоть раз пойти мне навстречу и понять?

Сравнение было нелепым. Наруто ставил на одну чашу весов условное желание Саске убить брата, который с самого детства внушал ему ненависть, а на вторую — невозможность Наруто перестать размножаться. И пытался убедить Саске, который уже задыхался от возмущения, что оба случая одинаковы.

— Я... Мы... — Наруто вслепую подбирал нужные слова, балансируя над пропастью. — Хината не интересует меня так, как ты...

Глаза заблестели от слез. Он шумно глотнул, пытаясь сдержать себя от излишних проявлений эмоций. В голове все еще стоял туман от недавней близости с Саске.

— Я уже сделал миллион шагов тебе навстречу, Наруто! — сорвался Саске, одним рывком пересекая зал. Он вцепился в воротник друга, сжимая его до побелевших костяшек пальцев. — А как тебе идея перестать заниматься оплодотворением своей жены, которая, как ты говоришь, тебя совсем не интересует?

— Тогда почему ты не пришел?! — крик пришелся в лицо, в грудь, в сердце. Наруто сжал кулаки и отпихнул от себя руки Саске. — Почему ты не помог, когда я единственный раз в жизни попросил об этом? Какого черта ты обвиняешь меня сейчас в том, в чем и сам повинен? — океан противоречивых чувств, откатываемый временем и выдержкой назад, теперь стремительно ринулся вперед, обещая обрушиться на стоящий перед ним объект смертоносной волной цунами. — Ты знаешь, сколько я ждал тебя? Знаешь, сколько оправданий я тебе придумал?

Теперь отступать была очередь Саске. Наруто надвигался на него, не планируя заканчивать атаку, пока не выплеснет все, что накопилось, пока не почувствует, что от этих чувств осталось выжженное поле. В ушах Саске звенело от пропитанных горечью слов, когда он спиной почувствовал шероховатую стену.

— Это не я сперва сближался с тобой, а потом уходил из Конохи под руку с Сакурой. Не я отвечал поздравлениями на твои мольбы о помощи, когда находился на границе с деревней. Не я раз за разом отвергал твои чувства, заставляя сомневаться в смысле собственной жизни, — последние слова Наруто выплюнул в лицо Саске, который уже вечность боялся вздохнуть. — Все, что ты делал — это сбегал! Снова и снова, вынуждая меня гнаться следом и приходить по первому зову! Мне осточертело ждать тебя, Саске! Эта погоня — единственное, что ты давал мне всю нашу жизнь. Ты постоянно закрываешься, постоянно молчишь, а мне приходится угадывать твое настроение, чтобы получить хотя бы один чертов поцелуй! — он взял паузу, чтобы перевести дыхание. — Я устал от этого. Я сдаюсь, теперь ты победил.

Их техники уже давно развеялись. Наруто резко развернулся, подбирая с пола плащ, и рванул на выход. Ему нужен был свежий воздух, пока кислородное голодание не привело его к новому приступу ярости. Ком подступал к горлу, обещая стать неминуемыми рыданиями.

— Ты знал, что я был там? — надломленный голос Саске раздался с запозданием.

— Я чувствую твою чакру постоянно, если расстояние между нами сокращается хотя бы на сантиметр... — ответил Наруто, не оборачиваясь. Он задержался на выходе, не решаясь делать последний шаг.

— Ты знал, что я там, и не пришел?

Наруто разочаровано развел руками, осознавая, что только что поговорил со стеной.

— Ты сомневался? — требовал ответа Саске.

— Я никогда не...

— Сомневался, — Саске победоносно кивнул. Он нащупал ответ, который уже давно внушил сам себе, и теперь упивался собственным открытием.

— Я никогда не сомневался в тебе, ублюдок.

— Тогда почему?

— Да потому что я хотел хотя бы раз почувствовать себя нужным тебе! — Наруто развернулся, впиваясь яростным взглядом в Саске и сбивая высокомерие с его лица. — Чтобы не я спасал тебя, а ты меня! — он вздернул руку, пряча в сгибе локтя лицо, по которому заструились горячие слезы.

Саске стоял, не двигаясь. Сердце вырывалось из груди, стремясь воссоединиться с Наруто. Ноги двинули тело вперед, преодолевая обжигающий холодом зал. Оказавшись перед Наруто, Саске опустил голову на его правое плечо, медленно произнося:

— Мы допустили множество ошибок, — тихо прошептал он на ухо, поднося два пальца ко лбу Наруто, — я добавлю последнюю.

* * *

Помещение, куда попал Саске, не шло в сравнение с тем местом, которое он видел в последний раз. В окружении безграничного светлого пространства сидел Девятихвостый демон-лис и внимательно рассматривал незваного гостя.

— Учиха, — глаза Курамы зловеще сверкнули. Хвосты нервно извивались позади могучей спины.

Кьюби возвышался над ним, но в полной мере ощутить свое превосходство не мог: Саске без труда вошел на его территорию явно не для того, чтобы предаться приятным воспоминаниям.

— Снова превратишь тут все в пену? — голос Наруто прозвучал со всех сторон, пока Саске не заметил его силуэт у лап лиса.

— Он пришел показать тебе свою новую технику, — прорычал Курама, принимая боевую стойку, — и забрать твои воспоминания.

Саске в удивлении вскинул брови. Он не рассчитывал, что его план разоблачат так быстро.

— Серьезно, Саске? — на лице Наруто читалось нескрываемое разочарование. — И что потом? Опять сбежишь?

— Заткнись... — прошипел Саске сквозь стиснутые зубы. Его застали врасплох и теперь оставалось либо доводить дело до конца, либо отступать и избегать Наруто всю оставшуюся жизнь.

Он поднес два пальца к подбородку, собираясь уничтожить в памяти Наруто события последних нескольких часов, как вдруг его прервал голос Курамы.

— Есть одна проблема. Ты можешь забрать его воспоминания, но не мои, — прогрохотал лис, расслабляясь от прочитанной на лице Саске реакции. — Твой Шаринган не может меня контролировать, пока я запечатан в Джинчурики. И ты, наверное, заметил, что печати больше нет, я здесь по собственной воле. Если сделаешь это, то Наруто узнает все от меня, как только вернется в сознание, — Кьюби перевел взгляд на своего Джинчурики, — а ты должен лучше контролировать свой разум, а то устроил тут проходной двор.

Наруто неловким движением провел рукой по затылку. Саске зажмурился, принимая решение.

Последнее, что Наруто увидел, прежде чем отключиться — размытое лицо обеспокоенного Саске, который поймал его обмякшее тело, рухнувшее на пол холодной Башни.

* * *

Первое, что Наруто почувствовал перед пробуждением — холодные пальцы, перебиравшие его волосы на макушке. Тяжелые веки еле поддались, когда Наруто попытался их открыть: перед глазами были вытянутые ноги, и он понял, что лежит на чьих-то коленях. Он с облегчением узнал обувь друга и попытался выпрямиться.

Поглаживания прекратились. Наруто повернул голову, встречаясь с недовольным взглядом.

— Доброе утро, усуратонкачи.

В голове царил хаос. Наруто не знал, с чего начать и за какую мысль хвататься: хотелось потребовать объяснений или сразу убить ублюдка. Он сел, собирая волю в кулак, и прислонился спиной к стене рядом с Саске.

— Не вышло, да? — грустно усмехнулся Наруто.

Саске молчал. Он несколько раз за ночь останавливал себя перед выходом, борясь с желанием бросить Наруто на Горном перевале и уйти. Он сам не осознавал, что стал жертвой манипуляции, думая, что бегство — нечто низкое и трусливое. Но в его ситуации это был самый логичный способ избежать предстоящих объяснений. Обвинения Наруто застряли в голове, поэтому он не смог уйти, желая доказать другу, что он не всегда бежит от проблем. Именно на это и рассчитывал Наруто.

— И что, по-твоему, я должен был забыть?

— Поцелуй, — холодно ответил Саске без раздумий.

Наруто вздохнул и поднялся на ноги. Плащ, которым его ночью укрыл Саске, упал на пол. Наруто поднял накидку, встряхнув от пыли, закинул на плечи и затянул узелки.

— Считай, что уже забыл, — процедил он, не встречаясь взглядом с другом. — Что насчет Кагуи? Коноха продолжает сотрудничать с тобой. Мне нужно принести какую-то информацию.

— И я продолжаю с Конохой сотрудничать, — делая акцент на последнем слове, сверкнул глазами Саске. — Мне больше не нужен посредник, чтобы связываться с Хокаге.

Более красноречивого отказа Наруто не слышал за всю жизнь. Сердце болезненно сжалось. Ему хотелось выбить всю дурь из Учиха, чтобы тот понял, что он неправ. Но вместо этого Наруто бросил безразличное «Удачи» и покинул Башню.

* * *

Из рассказа Какаши Наруто узнал, что Башня никогда не была убежищем Орочимару, а свои подозрения относительно существования еще одного обладателя Шарингана Саске изложил на бумаге еще месяц назад. Поэтому руководство Конохи никакой новой информации от Наруто не получило и теперь только изучающе поглядывало на него, не произнося вслух, что его встреча с Саске не несла для деревни абсолютно никакой пользы.

Покинув кабинет Хокаге, он бесцельно побрел по извилистым коридорам, не обращая внимания на прикованные к себе взгляды Анбу. Признаваться, что Курама был прав, и Саске настоял на встрече из личных соображений, не хотелось, потому что иначе все слова Учиха теряли смысл. Для чего он хотел, чтобы Наруто все забывал?

Узумаки вышел на крышу. Мартовский воздух обдал загорелую кожу приятным теплом, принося с собой запах цветущей сакуры и печальные воспоминания о том, что в этот месяц, четыре года назад его жизнь превратилась в ад.

Дверь за спиной глухо хлопнула, и на свое излюбленное место уселся Шикамару. Он молча достал из кармана пачку сигарет под пристальным взглядом Наруто и закурил. Друг сел рядом, вытягивая перед собой ноги.

— Порой мне кажется, что у тебя уже не осталось легких. Ты такими темпами не доживешь даже до выпускного экзамена наших детей, — усмехнулся Наруто.

— Работа нервная, — ответил Шикамару, потирая ладонью глаза.

Наруто хватило терпения сохранять тишину еще несколько затяжек Шикамару, затем он выпалил:

— Мы... поцеловались.

— Неудивительно. После долгой-то разлуки, — кивнул Шикамару, рассматривая полуденное небо.

Наруто уставился на него, как на душевнобольного.

— Мы поцеловались, Шикамару! — Наруто на всякий случай решил произнести свою мысль внятнее, но получилось только громче.

— Я тебя услышал, — Шикамару огляделся по сторонам, проверяя, на всех ли этажах закрыты окна. Краем глаза он заметил, как в окне, ведущем в кабинет Хокаге, исчез серый пучок волос. Нара усадил вскочившего на ноги друга обратно, — и тебя беспокоит..?

Нара вгляделся в лицо друга, осознавая свою ошибку.

— Вот как... это был первый поцелуй? — догадался он.

Наруто вспыхнул. Абсурдность вопроса выводила его из себя. Он снова подскочил на ноги, нависая над Шикамару, и заорал:

— А сколько их, по-твоему, было?

— Я просто уточнил... — Шикамару впечатался в пол. Теперь он практически лежал на крыше, удерживая вес тела на согнутых локтях, пока возмущенный Наруто орошал его лицо слюной. — Что конкретно тебя огорчает?

Нара приготовился к тому, что сейчас на него вывалится тонна подробностей о личной жизни Саске и Наруто, заранее жалея, что современные технологии в Конохе появились, а должность штатного психолога для советника Хокаге так никто и не изобрел.

— Он узнал про Химавари и взбесился, а потом попытался стереть мне память, — Наруто смотрел на друга, ожидая поддержки. Но Шикамару лишь удивленно раскрыл рот.

— Ты не сказал... кхм... лучшему другу, что у тебя родилась дочь? — заключил он, напоминая себе, что нужно будет позже обязательно объяснить Наруто, что такими вещами лучше делиться сразу.

— Я уже понял, что это была ошибка. Что теперь делать-то?

Вопрос не был риторическим, но в глубине души Наруто понимал, что у Шикамару нет на него ответа. И сам Наруто не знал, чего он вообще хочет. Где-то внутри он осознавал, что сейчас должен был идти к семье после проведенной непонятно где ночи, а не обсуждать на крыше свое неудавшееся свидание.

— Ладно, — Наруто натянул жизнерадостную улыбку, которой не смог обмануть друга, — я пойду к Хинате и детям.

Когда Шикамару вернулся в кабинет Хокаге, Какаши, не дослушав доклады Анбу, попросил выслать ему все на почту и выставил их за дверь. Он заварил кофе, разливая горячий напиток в две кружки, одну из которых вручил своему советнику, закрыл окно и расположился в кресле, выжидающе смотря на Шикамару.

— Хокаге-сама, вы ведь подслушивали...

— И делал это не как Хокаге! — взмахнул руками Какаши, — а как их бывший сенсей.

Шикамару отпил кофе, чувствуя, что и с этого диалога, стремительно становящегося неформальным, он не сможет соскочить.

— И как ты только не сошел с ними с ума, Какаши?

— Кто сказал, что не сошел? — рассмеялся Хатаке, подаваясь вперед.

* * *

Переступать порог родной деревни Саске откровенно боялся: его пугала возможность случайной встречи с еще больше разросшимся семейством Узумаки. Воображение рисовало образы небольшой футбольной команды со светлыми волосами, голубыми глазами и полосками на щеках. Саске подозревал, что Наруто украл не только его душу, но и цель по возрождению клана. Только теперь не Учиха бы занимали целый район Конохи, а Узумаки.

Приглашение на Собрание Пяти Каге пришло несколько дней назад. Саске не хотел идти, но позиция, которую он теперь занимал, не оставляла ему права на отказ. Свиток, принесенный ястребом, содержал скудную информацию о месте и дате, но больше внимание Учиха привлек другой момент. Послание было подписано Седьмым.

Голова Наруто все утро изнывала из-за нарастающего ощущения присутствия чакры Саске. Он брался за дела, но забывал, что от него требуется, постоянно бросая взгляд в окно. Бесполезный Хокаге нервировал советника, поэтому предложение прогуляться Наруто принял без раздумий. Однако Шикамару от составления компании деликатно отказался, ссылаясь на то, что нужно встретить и проводить в переговорную прибывающих Каге.

Наруто не стал обманывать себя, что действительно собирается слоняться по улицам деревни, дыша свежим воздухом. Он сразу направился на выход из Конохи, где и застал Саске. Появление Наруто заметили не сразу. На этот раз в качестве собеседника Саске выбрал Изумо:

— Из-за метки были такие, знаешь, крылья, — Саске махнул рукой за спину.

— Настоящие? — не поверил Изумо.

— Ну как сказать... — Саске замялся, подбирая слова, но Изумо уже вскочил на ноги.

— Хокаге-сама, прибыл Саске-сан, — доложил шиноби, переводя взгляд с одного на другого.

— Я вижу, — усмехнулся Наруто, протягивая Саске правую руку.

Учиха ответил на рукопожатие, скользнув взглядом по развивающемуся белоснежному плащу на плечах друга. Саске ощутил распускающуюся в груди гордость за Наруто, но проконтролировал, чтобы эмоции не отразились на его лице. Когда они прогулочным шагом двинулись обратно в деревню, Саске решил первым нарушить молчание:

— Как новый пост? — небрежно бросил он, разглядывая преображающуюся под новым руководством Коноху.

— Предел мечтаний, — улыбнулся Наруто, потирая шею.

Саске бросил на него быстрый взгляд, мысленно оценивая внешний вид друга. Наруто казался действительно счастливым с задорными искорками в глазах и доброй улыбкой, играющей на губах. Но одного взгляда Саске хватило, чтобы заметить глубокие синяки под глазами из-за недосыпа, взъерошенные волосы, которые уже порядком отросли и лезли в глаза, а оранжевый китель, который теперь носил его друг, явно истосковался по глажке утюгом. От внимания Саске не скрылся и след от клавиатуры на щеке, которую, по всей видимости, Наруто недавно использовал в качестве подушки.

Оставшийся путь они проделали в молчании. На входе в Резиденцию Хокаге их ждал Шикамару, скуривший уже все сигареты в Конохе. Он кивнул Саске, пропуская его вперед и задержал Наруто. Саске медленно двинулся по ступеням, сосредотачиваясь на разговоре за спиной.

— Цучикаге и Мизукаге уже прибыли, — докладывал советник, — я отправил Конохомару встретить Райкаге. Казекаге задерживается.

— Гааре нужна помощь? — оживился Наруто.

Саске не сдержался, закатывая глаза. Он порадовался, что идет впереди, и его лицо никто не видит.

— Нет, просто накладка с дорогой, — объяснил Шикамару, когда они уже почти добрались до переговорной.

Саске пропустил Хокаге и советника вперед, набрал в грудь побольше воздуха и вошел следом, приковывая к себе взгляды Каге. Гаара явился почти вовремя, и теперь он был единственным представителем страны из тех, кто присутствовал при эффектном появлении Саске на Собрание Пяти Каге перед войной. Учиха для себя отметил, что протянутая ему рука говорила о том, что Казекаге принимает близкого друга Наруто и больше не видит в нем угрозы для мира шиноби.

Как оказалось, главная роль на собрании была отведена Саске, о чем Наруто решил умолчать. Когда Хокаге поведал о сверхсекретной миссии Учиха, все Каге, советники и Сакура, которую кто-то зачем-то позвал, выжидающе посмотрели на Саске.

После рассказа о том, что удалось выяснить о следах пребывания Кагуи, началось бурное обсуждение. Кто-то из Каге негодовал, что придется объясняться перед народом о появлении еще более сильного врага, чем прародительница чакры; кто-то предлагал сохранить все в тайне, пока Саске не проверит информацию. Любой расклад Учиха устраивал, если это поможет защитить Коноху.

— Саске, я с тобой, — заявил Наруто, перекрывая своим голосом воцарившийся шум. В круглом зале повисла гробовая тишина.

Саске перевел на него внимательный взгляд.

— Как Хокаге ты должен защищать деревню, — спокойно произнес он. — К тому же, я один могу отследить своим Риннеганом следы Кагуи. Выполняй свои обязанности, а я займусь своими... — Саске сделал паузу, его взгляд похолодел. — Разве не такого сотрудничества ты хотел?

Наруто не ответил, лишь грустно посмотрел в единственный черный глаз, не скрытый густой челкой и отвернулся.

— Так мы поняли друг друга? — обратился Саске уже ко всем Каге. — Сохраняйте мои передвижения в секрете от кого бы то ни было. Пусть это будет сверхсекретной миссией, — добавил он, переводя взгляд на каждого представителя отдельных стран, добиваясь от них согласия. Все кивнули. — Неведение — благо, не так ли?

На последней фразе он почувствовал на себе прожигающий взгляд Шикамару.

— Значит, у Конохи теперь есть Теневой Хокаге? — задумчиво протянул Гаара. — Приятный расклад.

Когда собрание закончилось, Саске, под непонимающий взгляд Наруто, вывел из зала Сакуру. Она поглядывала на мужа с опаской. Саске не нравилось, что жена боится его. В своих редких ответах он никогда не спрашивал о ее делах, акцентируя внимание только на дочери. Впрочем, жизнь Сарады его волновала больше своей. Девочка росла без отца, из-за чего Саске постоянно чувствовал себя подавленным. Он понимал, что даровал Сараде жизнь, которую прожил сам, и история повторялась из-за деревни, нуждавшейся в защите.

Супруги скрылись за углом под внимательным взглядом Наруто, который откровенно игнорировал Цучикаге и Райкаге, подошедших для обсуждения оставшихся вопросов. Саске оперся спиной о стену, сохраняя между ним и Сакурой безопасное расстояние. Его взгляд бездумно скользил по ковру, стенам, демонстративно не пересекаясь с глазами жены.

— Как дела у Сарады?

— Она... У нее все хорошо, — Сакура попыталась улыбнуться, — в академии ее хвалят.

Саске кивнул. Уголки губ дрогнули в полуулыбке. Сакура от этой реакции осмелела и продолжила говорить о дочери.

— У нее уже многие техники отлично получаются. Сарада очень старается, но, если что-то не выходит, ее поддерживает Боруто, — Саске нахмурился, вперив внимательный взгляд в лицо Сакуры. Она уже достаточно воодушевилась, чтобы не заметить этого. — Из них выйдет отличная команда. Пока рано судить, но они могут стать Седьмыми. Наверное, их сенсеем станет Конохомару. Так говорят... — она почувствовала реакцию Саске и допустила встречи их глаз. — Саске-кун, он хороший мальчик... Немного шумный, часто безобразничает, но Сараде нравится с ним дружить.

— Он будет оказывать на нее дурное влияние, — насупился Саске. Он выглядел скорее обиженным, нежели разгневанным.

Сакура смягчилась и позволила себе дотронуться до плеча мужа.

— Ты ведь его не знаешь, Саске-кун.

— Зато я знаю его отца, — Саске закатил глаза. — Промывать мозги каждому встречному — наследие Узумаки. Вот увидишь, он скоро применит на нашей дочери свои техники семейной терапии, а потом Сарада не успеет опомниться, как в ее голове ничего, кроме Наруто... Боруто, — поспешил поправиться Саске, моментально осознавая, какую чушь несет.

Сакура сделала вид, что списывает его слова на банальную отцовскую ревность.

— Но Сараде действительно очень нравится Наруто, — мягко заметила она, заливаясь румянцем. — Она считает Седьмого примером для подражания.

Саске с шумом выпустил воздух. В конце этот звук напоминал комариный писк.

— Замечательно, Сакура! — Саске поджал губы, глядя на жену. Ее лицо побледнело, и он не знал, напугал ли ее своей реакцией, или она сейчас потеряет сознание от того, что он произнес ее имя. — Пусть дружат.

Уже некоторое время в их разговоре присутствовал третий лишний, который предпочитал не показываться.

— Подслушивать — моветон... — раздался тихий шепот над ухом Наруто, притаившегося за углом, где скрылись Сакура и Саске.

Седьмой резко отпрянул назад и упал под ноги Гаары, который смотрел сверху вниз на развалившегося друга, ухмыляясь. Наруто поспешно поднес палец к губам, и Гаара удивленно поднял бровь. Казекаге помог другу подняться, отряхивая подол его плаща. Он закинул руку на плечо Хокаге и повел его вперед, сворачивая за угол, где скрывались Сакура и Саске.

Проходя мимо, Наруто встретил холоднеющий взгляд Саске, позволяя Гааре уводить его куда-то по извилистым коридорам.

Раздражение пробудилось в мозгу Учиха, и он нервно передернул плечами, возвращаясь к диалогу с Сакурой. Резкая перемена настроения мужа заставила ее немного отступить назад.

— Мне нужен свиток, — четко произнес он, смотря в зеленые глаза. Сакуру приковало к тому месту, куда она успела шагнуть.

— У меня его не...

— Сакура, это мы уже проходили, — Саске делает шаг вперед. Теперь его подбородок достает до макушки розовых волос. Учиха медленно подносит руку к лицу девушки, двумя пальцами поднимая его вверх за подбородок. Боковым зрением Саске видит, как Наруто оборачивается. — Отдай мне свиток, — тихо шепчет он.

Сакура краснеет. Эта реакция раздражает Саске еще больше, он и так находится к ней слишком близко. Если эта женщина сейчас обмякнет на его руках, то ему придется тащить ее, а не письмо.

— Его нет, — Сакуре потребовалось много времени и сил, чтобы тысячу раз проиграть в голове подобный сценарий и без запинки воспроизвести его, когда настанет подходящий момент. Руки тряслись, по спине скатилась капелька пота.

Саске стиснул зубы. Его рука отпрянула так быстро, что Сакура вздрогнула. Он знал, что это ложь. И не мог винить жену, потому что сам создал это чудовище, которое смотрит сейчас дикими зелеными глазами загнанного зверя. Он делает шаг назад, осознавая, что теряет контроль над ситуацией, женой и собственной жизнью.

— Перед уходом я загляну в Академию, хочу попрощаться с Сарадой, — холодно бросил он, отворачиваясь к окну.

— Я так понимаю, что это странствие будет длительнее, чем предыдущие? — дрожащим голосом спросила Сакура.

Саске нехотя кивнул.

— Тогда я хочу попросить тебя... Саске-кун... — она постаралась придать голосу уверенности, но тщетно. Переполнявшие трепетные чувства к мужу, каким бы подонком он себя ни демонстрировал, не покидали ее ни на секунду, мешая мыслить трезво. — В последний раз я с трудом смогла объяснить ей, что папа нас любит, но из-за работы должен уйти... Сейчас Сараде пять и, боюсь, я не смогу повторить все то же самое, чтобы она поверила.

— Я люблю ее, — напрягся Саске.

— Я знаю, но ты уходишь, а она задает слишком много вопросов, — Сакура тяжело вздохнула. — Мне становится все сложнее справляться с ее истериками. Пожалуйста, не появляйся сейчас.

Саске сверкнул глазами, внимательно рассматривая жену. Она выглядела измученной, но пыталась улыбаться. Сил ей, видимо, предавал пробудившийся Бьякуго. Саске поймал себя на мысли, что быть его женой, не владея вершиной контроля чакры, может быть смертельным. В конце концов, в ее просьбе было только желание уберечь их дочь от очередного срыва и волны новых вопросов, почему отец их снова бросает.

— Хорошо, я тебя услышал, — ответил Саске, затем, неловко переминаясь с ноги на ногу, наклонился к Сакуре, чтобы одной рукой неуклюже приобнять ее за плечи. Сакура не шелохнулась, впитывая момент, чтобы позже сохранить его в памяти как их первую обоюдную близость.

* * *

Уходить из Конохи, не взглянув на дочь, казалось неправильным. Саске добрался до Академии незамеченным, скрываясь в тени переулков, которых стало столько, что скоро придется объединяться с соседними деревнями, чтобы разместить всех жителей. Что касалось жизни внутри самого Листа, то Учиха успел подслушать пару воодушевленных разговоров, делая из них вывод, что Наруто отлично справляется со своими обязанностями.

Саске, решив сдержать данное Сакуре обещание, разместился на крыше самого ближайшего здания к Академии, разбивая там свой перевалочный пункт. Детей на площадке для спаррингов было много, но свою дочь он заметил сразу. В первую очередь из-за того, что она была единственным ребенком, кто слушал вопли желтоволосого мальчишки, который бурно пытался привлечь к себе внимание.

Саске ухмыльнулся, когда тот, показывая какую-то технику, упал, поднимая под собой облако пыли.

— Он еще научится, — раздался за спиной вселяющий надежду голос.

Саске не обернулся, и говоривший бесцеремонно разместился рядом, свесив ноги с края крыши. Он подставил лицо, а точнее — ее часть, под греющие лучи солнца, блаженно закрывая глаза. Саске с минуту изучал незваного гостя, прикидывая, как от него избавиться, но вариант со спихиванием с крыши отмел почти сразу.

— Как твоя пенсия? — поинтересовался Учиха, возвращаясь к своим наблюдениям за Сарадой.

— О, чудесно, — отозвался бывший сенсей, покачивая ногами. — Я почти переехал жить в бани. Иногда рисую картины с Саем... Ты знаешь, у меня уже отлично получается. Сай мне сам об этом сказал, — не размыкая глаз ответил Какаши.

Саске хмыкнул. Ему стало интересно, какие картины рисует его учитель, зачитывающийся романами эротического жанра.

— На рыбалку вот хожу, — продолжил рассказ о своей новой жизни бывший Хокаге.

Саске перестал участвовать в диалоге, когда заметил, что очередь на спарринг дошла до Узумаки-младшего. Он внимательно наблюдал за тем, как мальчишка принимает боевую стойку, подносит два пальца к лицу, при этом достаточно самодовольно улыбается. Саске не смог не провести параллель между Боруто и Наруто: оба в детстве были громкими, гиперактивными и самоуверенными. Однако сыну Седьмого не повезло с оппонентом — ребенок Нара оказался лучше подготовлен и практически моментально уложил Узумаки на лопатки.

— Надеюсь, что Шикадай пойдет по стопам отца. У него быстрая реакция, хотя он немного ленивый, — прокомментировал Какаши, заметив, как Саске усмехается неудаче Боруто.

Сын Наруто вызывал в Учиха противоречивые чувства: ему было интересно наблюдать за маленькой версией своего друга, который из кожи вон лез, чтобы его заметили, и в то же время именно эти качества заставляли Саске морщиться. Он помнил, каким невыносимым в детстве был Наруто и уже представлял, как намучается его дочь, связываясь с такой компанией.

Какаши затянул его в очередной разговор, в котором уже было невежливо не принимать участие.

— Как твои поиски?

Саске задумался. Ответ «скверно» и «утомительно» подходил под описание лучше всего, но он хотел поскорее избавиться от своего собеседника, чтобы провести пару минут в тишине.

— О, чудесно, — нарочито оптимистично ответил Саске, передразнивая сенсея, чем вызвал шевеление черной маски на лице Какаши. Видимо, это была улыбка.

— Рад, что ты не унываешь, твоя помощь необходима деревне, — произнес Какаши, глядя Саске в затылок. — И Наруто ее очень ценит, — добавил он, совершая ход конем.

Плечи Саске напряглись. Он знал, что Наруто приложил немало усилий, чтобы очистить имя Учиха и снять с Саске все подозрения, заставляя Каге ему доверять. И все, что теперь оставалось Саске, отрабатывать вверенную ему приближенность, выполняя функции Теневого Хокаге. И делать это придется за пределами Конохи, вдали от того, с кем хотелось бы проводить каждую отведенную минуту жизни.

— Я просто делаю свою работу, — неубедительно бросил Саске, заметив, что детей уже отпускают домой, а площадка постепенно пустеет.

Силуэт жены Наруто выделялся на общем фоне родителей — темные волосы клана Хьюга трепал ветер, точно такие же, как у держащей ее за руку девочки. Боруто, прощавшийся с друзьями, руку матери не взял, показывая всем видом, что уже слишком взрослый для таких вещей. Сарада задержалась дольше всех, выискивая глазами свою мать, и Саске мысленно проклял жену за опоздание. Сакура появилась спустя пару минут, протягивая дочери мороженое. Это зрелище Саске успокоило.

Что бы ни двигало Сакурой, когда она совершала все возможное, чтобы сделать Саске своим, дочь она любила и искренне старалась быть хорошей матерью. Хотя бы за это Саске твердо решил начать ее уважать.

Учиха собирался было уходить, как Какаши снова привлек его внимание брошенной вскользь фразой:

— Сакура мне все рассказала.

Саске замер. Былая решимость относительно уважения к жене стремительно потухала в нем. Он представил, что в следующее его возвращение в курсе случившегося уже будут все жители Конохи.

— О чем?

— О свитке, который она подменила.

— Я не понимаю, — соврал Саске, не надеясь, что ему поверят.

— Эта история не давала ей покоя. Рискну заметить, что тогда она была на последнем сроке беременности, — продолжал Какаши, произнося каждое слово очень четко и с расстановкой, словно от его дикции зависела судьба Сакуры.

Какаши ждал реакции, но Саске молчал, даже не глядя на собеседника. Последнее, чего бы ему сейчас хотелось, это разговаривать с бывшим сенсеем о своих странных отношениях с Наруто.

— Судя по всему, Наруто до сих пор не знает об этом, — Какаши, наконец, поймал взгляд Саске, — почему?

— Если он возненавидит мою жену — я переживу и даже поддержу его в этом, но если его ненависть обрушится на мою дочь, которая видит в нем героя или какого-то идола, то это я принять не смогу, — на одном дыхании выпалил Саске, с запозданием смущаясь собственному откровению.

— И это единственная причина? — дожимал Какаши.

Саске глубоко вздохнул, принимая тот факт, что попался. Если бы это было единственным, чего опасался Учиха, то он бы уже успел придумать способ, как уберечь дочь от гнева друга. В конце концов, Наруто никакой не тиран и вряд ли вообще способен на какую-то ненависть.

— Нет. Я просто не знаю, что будет дальше, — ответил Саске, опуская голову вниз, чтобы скрыть глаза под густой челкой. — Вернее, не хочу узнавать. Мне кажется, что самая страшная ошибка, которую допустила Сакура, не была ошибкой. Она сделала нам всем одолжение.

Какаши продолжал смотреть на Саске, который на его глазах превращался в двенадцатилетнего мальчишку, переживающего потерю семьи и внутреннюю борьбу с самим собой. Если для всех вокруг Саске перестал быть врагом, то для самого себя — нет.

— Я думаю, что Наруто имеет право знать, — осторожно начал Какаши, сам не осознавая, что сильно промахнулся. Броня Саске сработала моментально. В его глазах читалось, что окончательное решение принято уже давно, а все внутренние колебания происходят лишь под влиянием возникающих непредвиденных обстоятельств.

Какаши заметил эту реакцию и решил давить до конца, закапывая диалог на дно могилы.

— Ты мучаешь не только себя, но и его. Ты не можешь принимать решения за вас обоих, — успел произнести он, когда темный силуэт уже вскочил на ноги, чтобы уйти.

— Ошибаешься, — бросил через плечо Саске, исчезая внизу.