Бонусная глава 2. Август

Адам никогда бы не подумал, что в больнице Святого Мунго еда будет хуже, чем то, что давал ему Клемент на протяжении последних двух лет. Он с отвращением отодвинул поднос с кашей и трясущимся, словно комок жира, пудингом из ни пойми чего.

— Ну что ты, милый, — начала мама, заламывая трясущиеся руки, — надо есть, иначе тебя не выпишут.

— Не могу, — прошелестел он, переведя взгляд на тетю, которая молча наблюдала из угла. — Ты правда ничего не замечала? — Он никак не мог простить, что родная сестра его отца вообще не видела, как годами его заменял сумасшедший вампир.

— Это был такой период... Я думала, ты изменился из-за пубертата. А в каникулы я редко тебя видела, — пролепетала Летиция Фоули.

— Дома ты был совершенно обычным, — добавила мама.

— Ну так понятно, это ведь был я, — с презрением ответил Адам.

Каждое лето Снейп отпускал его домой, стирая часть памяти. Для Адама эти месяцы слились в одно большое болезненное пятно, будто бы нахождение в сундуке-тюрьме было реальностью, а каникулы — сном, причем страшным, показывающим, как хорошо могло бы быть, когда он уже примирялся с тем ужасом, в котором существовал.

Перед глазами всплыл последний момент возвращения в счастливую жизнь. Это произошло в туалете поезда, как всегда. Сначала некто страшный с его же собственным лицом входил в его тесную тюрьму, обездвиживал зельем, доставал на поверхность и долго и кропотливо подтирал его память, заменяя те кусочки, где в школе он вытаскивал мальчика для прогулок и чтобы покормиться, если не находил себе жертв среди других школьников. Но что-то в этой истории не сходилось. В ней много чего не сходилось — вся жизнь начиная с каникул после первого курса была похожа на недособранную мозаику, в которую, к тому же, примешались кусочки пазла из других картинок. В голове у Адама зудело. До боли — от понимания, что он что-то знает, но упускает.

Услышав через пелену воспоминаний крик из соседней палаты, он вдруг вспомнил девочку, Натали Корнер, она была частой пищей для псевдо-Адама, ведь страдала лунатизмом. После того, как вампир пил из нее, она становилась настолько бледной, что Адам боялся, как бы она не умерла. Несколько раз их обездвиженные тела лежали рядом, пока Снейп наслаждался трапезой.

Когда Адам увидел себя в зеркало впервые за последние пару лет, по крайней мере, осознанно, он понял, что и сам походил почти на труп. Мышцы ныли и сейчас, ведь каждый день целители заставляли его ходить и тягать маленькие гантельки, чтобы восстановиться, а когда он наотрез отказывался, стреляли в него маленькими зарядами баубилиуса, для сокращения мыщц. А он-то, наивный, думал, что с поимкой Снейпа его страдания кончатся.

"Магия. Магия из палочек. Точно!" — потея, отметил Адам. Мысль пока не сформировалась в слова, которые еще надо было умудриться проговорить, но тут родной голос заставил его вернуться из дум и воспоминаний.

— Принесу тебе какао. Хотя бы попьешь. Будешь какао? — заискивала мама. Он просто кивнул, и она, еще раз взглянув на сына, спиной вперед вышла из палаты.

— Тетя, пока не забыл.

— Да, милый? — профессор Фоули — не очень близкая родственница, так как еще в юности поссорилась с его уже давно умершим отцом, — теперь не давала покоя своим вниманием и сочувствием. Приходила каждый день.

— Вампиры не могут... колдовать...

— Верно, умница, — поддакнула она, и Адам вспомнил только сейчас, что тетя ведет предмет контрзаклятий от темной магии.

— Ну, — понадеявшись, что у тетушки хватит ума догадаться без слов, выдал парень. До нее не дошло. Он собрал в легких побольше воздуха: — Как он... стирал мне... память? Есть такое зелье?

— Не думаю... — Тетя побелела. Будто и из нее выкачали кровь.

Адаму стало тепло от мысли, что он догадался до того, до чего не додумались авроры.

— Снейпу... не надо было... давать мне зелье... чтобы я... не двигался. А этот... давал. Зачем?

— Но... ты говорил, что тот, кто отпускал тебя, выглядел как ты...

— Ага, — кашлянул Адам. — Оборотное зелье... может пить... любой.

— У него был сообщник! — прикрыв рот руками, в ужасе вскрикнула профессор. — Мне надо... Я поищу твою мать.

Она выбежала до того, как он успел сказать что-либо еще.

Дверь в палату отворилась буквально через миг. Это была не мама и не тетка, а целительница в лаймового цвета мантии и, как всегда, с наигранно-веселым выражением на лице.

— Смотри, кто к тебе пришел, Адам! — она разговаривала с ним, как с малышом. — Твоя подруга из школы. Пришла тебя проведать. А где твоя мама?

— Ушла... за какао... — ох, почему же было так тяжело говорить?!

— Тебе нужно лучше питаться и беречь силы, поэтому, — тут целительница повернула свою ненатуральную физиономию на девочку, — даю вам десять минут, ребятки. А потом отдыхай, Адам, хорошо?

Он кивнул, и густо-зеленая мантия исчезла за дверью.

Девочку он не знал. Она была младше него, а он по-настоящему провел в Хогвартсе всего лишь первый год обучения. Наверное, она дружила со Снейпом, который притворялся им все эти годы. Как это было странно. И обидно. Девчушка-то симпатичная: светлые огромные глаза, розовые губы, которые она в смятении не переставала кусать, маленький носик и плотные длинные волосы шоколадного оттенка — ему всегда нравился этот цвет. 

Они глядели друг на друга, и тишина становилась все более смущающей. Он осмотрел уже всю девочку, до самых ног в симпатичных коричневых туфельках. Левый носок собрался и висел чуть ниже правого. Уголок губы Адама сам полез вверх, совершенно не заботясь о желании хозяина.

— Привет, Адам... — наконец, заговорила "подруга из школы". — Я Тина. Клементина Мистерио.

От имени, созвучном с Клементом, его передернуло. Девочка это заметила и бросилась к нему:

— Ох, прости, прости. Называй меня Тина. Прости, что я пришла, я знаю, что мы официально не знакомы, но... я тут тетю навещала и подумала, что будет некрасиво, если я не загляну. В общем... привет, как дела?..

Адам улыбнулся. Голос у девочки был приятный, а порозовевшие щеки сделали ее личико еще миловиднее. В конце концов, она не виновата, что ее назвали так же, как именовал себя его пленитель.

— Садись, — он кое-как указал ладонью на стул возле кровати. Тина аккуратно опустилась на него, положив руки на колени. Мантия у нее была по-летнему короткая.

— Почему ты так похудел? Выглядишь совсем плохо... прости...

— Да. Это... — Адам всего секунду колебался, стоит ли говорить незнакомой девчонке то, чего не знали даже газетчики. Но почему-то так хотелось пожаловаться. — Иногда он... поил меня своей кровью... Если не умереть, вампиром не... не станешь, — пришлось кашлянуть и набрать слюны, потому что язык при мыслях об этом присох к нёбу, — но это помогает... держать в тонусе... Давал кровь каждое лето, чтобы... я выглядел... как здоровый...

— Ох, а теперь у тебя ломка?

— Похоже на то... — Адам снова почувствовал бусинки пота на лбу.

— Это все так ужасно. Ох, Адам, я надеюсь, что ты вернешься в школу в сентябре. Тебя же не отчислят?

— Это пока... не обсуждали... Скорее всего... нет, не вернусь, — его охватило непонятное сожаление. — А мы?..

— Я тоже в Хаффлпафф. Перешла на третий курс. Я увлекалась шахматами, ну, то есть, я не играла, я смотрела, как играешь ты.

— Я?

— Да, ты гроссмейстер школы, глава клуба имени Рона Уизли.

— Что? Я... не умею играть.

— Ох, Мерлин... — она будто даже позеленела немного. — Прости... Ох, какая же я дура.

— Ладно тебе... Не страшно. Так мы... друзья?

— Ну, — Тина заправила забавную кудряшку за ухо. Адаму страшно захотелось потрогать ее волосы. Он даже порадовался, что почти не может шевелиться. — Нет, получается, что мы не друзья. Прости.

— Ты не виновата. Если вернусь... обсудим это... — он опять улыбнулся, а девочка залилась румянцем по самые уши. Сразу захотелось в Хогвартс. Вот прямо сейчас.

Но тут Тина сделала ужасное. Она достала из сумочки букетик. Какие-то желтые и розовые мелкие цветочки, а вокруг них яркие зеленые травинки, похожие на дикий чеснок. Так вроде бы мило, но запах. Адам поморщился, а девочка, опустившая голову и не видевшая его реакцию, дрожа протянула композицию.

— Это... просто полевые цветы. Лемонграсс начал цвести в этом году в августе. Наверное, из-за жары. Я так люблю этот запах, а ты пах им, — тут она подняла лицо и резко замолчала. Краска сошла с нее так же резко, как появилась совсем недавно. — Мерлин, какая же я глупая! Я их выкину... Извини меня...

Она собралась встать, но Адам поймал ее за руку. В сравнении с его кожей ее была горячей, как печка.

— Оставь. Ничего. Мне... нравится.

Она неловко высвободила ладонь из кольца его ледяных пальцев и поставила букетик в пустой стакан у кровати. На Адама неприятно пахнуло. Этим знакомым запахом. Этот флер постоянно окружал Клемента. Лемонграсс. Да, ему рассказали, что так пах крем от солнца для вампиров. Значит, Тина любит лемонграсс... Какая гадость!

Наверное, она таки заметила что-то по его лицу, но договорить им не дали — в палате появилась мама.

— Мам, это моя подруга... Тина. Из Хаффлпафф.

— Вот как... Я встретила Летицию внизу, поэтому так долго. Она вызвала, — тут мама зыркнула на девочку, — авроров. Они скоро будут.

— Хорошо. 

— Мне пора. Выздоравливай, Адам, — Тина короткими шажками, будто нехотя, начала продвигаться к двери. Маме приспичило подойти и взбить подушки, хотя ему было комфортно и так. Но спорить не было сил.

— Спасибо, что зашла, — Адам улыбнулся, старательно игнорируя запах, щекочущий ноздри.

— У меня тут тетя лежит, двумя этажами ниже... Я приду еще? Если ты не против, — на этих словах мать перестала мучить подушки и уставилась на посетительницу. Выражения Адам не видел, но по реакции Тины понял, что та как минимум удивлена.

— Конечно, обязательно заходи еще.

Тина поджала губы, Адам рефлекторно повторил ее жест. Она махнула рукой и вышла.

— Даже страшно подумать, что сообщник Снейпа может быть на свободе, — тут же сказала мама. — Адам, поешь.

— Где мое какао?

— Ах, забыла! Совсем забыла. Сейчас, секунду.

— Стой. Ты знаешь... как выглядит лемонграсс?

— Что? Нет... А что?

— Тогда выброси весь букет... пожалуйста. Только, мама... сделай так, чтобы Тина... не заметила. Ладно?

— Эм, конечно. Постараюсь, — она выхватила цветы из стакана и спрятала под мантией. — Я за какао. Скоро буду.