6. Глава шестая, в которой она будет названа《его amata》

Дверцы лифта расплываются, выпуская парня наружу. Он выходит на редкий свет ламп, скрашивающих тёмное помещение. На часах время неумолимо движется к восьми, тихонько тикая.

Домой идти не было абсолютно никакого желания. Это и служило его причиной прихода сюда.

Из окон на скосе потолка льется приятный серебристый свет, когда Коля проходит вглубь, ближе к фотографу и уже знакомой всем модели.

Сейчас декабрь. Время бежит, не снижая темп. Календарь на телефоне все время трещит об одной критической новости — новый год все ближе и ближе, а цель, поставленная как раз на этот месяц, достигнута меньше, чем на половину.И это ему не нравилось.

Рита не казалась слишком правильной или слишком недоверчивой. Ей можно было вешать лапшу на уши, как пожелает сердце, но почему-то Николай упрямо этого не делал. Куда делся весь его напор? Почему завоевать, казалось бы, такую простую девушку оказалось для него сложно?

Ведь он, сказать честно, даже не мог сказать, что «влюбился». А что это такое? Не помнил.

Да вряд ли можно назвать его чувства таким сложным для понимания глаголом, так как думать в не самом красивом ключе о «девушке сердца» не может себе позволить ослепленный чувствами котёнок.

Но что тогда? Вопрос не давал покоя. Коля не мог назвать себя глупым, но сейчас вёл себя именно так. Ему казалось, что он научился решать проблемы, пока проблемы решали его. Подстраивался под них? Скорее всего.

И Николаю казалось, что все хорошо. Но хорошо тогда, когда ты счастлив. А парень никогда не называл себя таковым.

В принципе, разгульная жизнь — это классно. Любому понравится жить без ответственности и проблем, правда? Вот и ему понравилось. Отец обеспечил ему жизнь на столько лет вперед! Тогда зачем ему как-то заморачиваться?

Жизнь не имеет смысла. Он не видит чего-то замечательного в том, чтобы жить. Нет, действительно, в чем радость? Просыпаться каждый день в холодной постели, заваривать кофе и слушать новости? Это точно не жизнь. Обычное существование.

«На свете столько всего, что ты не видел! У тебя есть для этого целая жизнь,» — твердил отец.

Коля конечно кивал, но внутри у него расцветала целая буря из негодования.

Николай видел все. И ставил яйцо на экваторе, смотрел Китай, Европу, различные уголки России. Купался в ласковых морях. А сколько раз он уже летал на самолёте! И кто-то еще надеется его удивить и осчастливить чем-то неизведанным? Не получится.

Проходит останавливаясь возле стенки, чтобы спокойно из тени можно было наблюдать за девушкой, не привлекая к себе большего количества внимания.

Рита сидит на белом деревянном стуле, положив голову на руки. В ее глазах читается усталость.

Ее чёрные брючный костюм абсолютно не сочетается с девушкой, какой бы Маргарита не хотела казаться стервой. В ее внешности не хватает какой-то дерзости, она дополняет ее своим острым языком.Но через камеру ее не слышно, к сожалению.

Ее блондинистые волосы для лопаток заплетены в косу, из которой выбиваются пряди.

Рита зевает, прикрывая глаза на секунду, когда мужчина отходит заменить объектив. Коля преодолевает расстояние от своего скромного уголка до нее, складывая руки на груди.

Маргарита не может видеть его, однако прекрасно ощущает взгляд парня, пробирающий ее до самых косточек, словно холодный зимний ветер.

Она открывает глаза, спокойно глядя на него в ответ.

Зачем снова пришел? Думал, никто не замечает, как тот приходит каждый раз, а затем так же тихо уходит, даже не подойдя. Чего добивается? Загадочности? Рита любила загадки, но не такие простые. А Коля, каким бы временем не хотел казаться, был слишком прост, чтобы разматывать клубок проблем.

Всего несколько пунктов, по которым она может сложить его полный портрет:

— Напущенный холод.

— Утопия без шанса на спасение.

— Опущенные руки.

А парень все еще хотел покорить ее псевдо образом? Слишком глупо для него. Рита может сказать, что даже разочаровалась в какой-то степени.

С самого детства ценила лишь честность и открытость, стараясь раскрыть это в людях. У нее не было отца. Хотя нет, он же не умер. Папа ее просто забывал о существовании дочки.

Он был достаточно богатым и влиятельным бизнесменом, а потом забыл о своей семье, как о страшном сне. Рита никогда не чувствовала себя любимой им.

Были и дорогие подарки на День Рождения, и любая сумма на карточку, и решения ее проблем. Мужчина был ее «папочкой», вечно оплачивающим шмотки.

Казалось, отец имел деньги для того, чтобы купить все на свете, но так и не смог позволить себе ее. А разве можно купить любовь?

И когда мужчина понял, что он обычная игрушка, которой отлично манипулирует его дочь, то забыл и о ней, больше не отвечая на звонки. Единственная вещь, которую сделал для нее после — чуть продвинулся в модельном бизнесе, попросив для этого нескольких своих хороших знакомых. А затем вновь исчез с радаров.

А Рита ничего не почувствовала.

Девушка никогда не нуждалась и после в своей жизни. У нее были бы все шансы поплыть по течению, если бы не внутренняя мораль. Знает, что если начнет, то не слезет.

А для чего сжигать свою жизнь, если в ней может быть столько всего прекрасного?

Маргарита живёт в ожидании чего-то феерического, какого-нибудь глобального события, что обязательно должно случится. Так к чему жаловаться?Сама это выбрала.

— Привет. Ты чего-то хотел? — спрашивает, заглядывая в глаза.

— Привет. Особо ничего. Я просто не хочу домой, задерживаюсь на работе как могу.

— Да ты ж ничего не делаешь здесь почти, только ошиваешься по углам, — поднимает уголки губ вверх, откидываясь на стуле чуть назад.

— Но это же не мешает мне находиться здесь, так, Рита? — опускает руки на спинку стула так, что теперь почти нависает над девушкой.

— Так.

Казалось бы, они просто смотрят друг на друга. Однако Николай никак не может наглядеться на себя в ее голубых глазах, а та старается запомнить его красивую радужку.

— О мой Бог! Стойте! Я обязан это сфотографировать! Ваше сочетание — ходячий sesso*! — мужчина с камерой, на голове которого творится настоящий бардак, со всех ног бежит к ним, на ходу заканчивая все приготовления, — Риточка, солнце, где ты прятала своего парня раньше!

Николай достаточно быстро отодвигается, в надежде уйти, а Маргарита лишь шепчет:

— Альберто, не говори глупости, пожалуйста. Мы не вместе.

— Да ты — его amata*! Я не мог ошибиться! — мужчина разворачивается, устремляясь в вдогонку за Колей со словами, — подождите, молодой человек. Я не хотел Вас обидеть. Пожалуйста, вы сочетаетесь, как angeli*! Умоляю, не губите искусство!

И Альберто действительно уговорил Колю.Парень нехотя занял стул по просьбе мужчины, на котором до этого сидела Рита. Настроение его оставляло желать лучшего, что очень забавило Маргариту.

— Давай, Риточка, садись к Коле! — командовал мужчина, жестикулируя руками. Он очень оживился, стараясь сделать как можно больше снимков, — А теперь, Коленька, прогни ее! — Николай повинуется, чуть надавливая девушке на спину. Та, наклоняясь назад, внимательно следит за лицом парня, — che caldo*! — продолжает нахваливать мужчина.

Их лица достаточно близки, но не до такой степени, чтобы лица молодых людей могли докоснуться, оставляя почву для воображения.

Руки Риты все время гуляют со стула на плечи парня и наоборот; никак не может найти подходящее место.

А с лицо Коли не ползала улыбка. Наслаждается тем, какая сейчас девушка в его руках беспомощная. Не может встать или накричать, ведь все это для фото. И почти не жалеет, что согласился.

Коля каждый раз давит на талию чуть сильнее, чтобы Рита принимала почти лежачие положение, при этом спускает корпус сам, нависая, словно хищных зверь.

— Риточка, сделай глаза испуганными, прошу тебя! — вопит, как потерпевший. Слишком трепетно относится к своим «шедеврам».

Маргарита повинуется просьбе, делая взгляд бедного кролика, попавшего в ловушку. Она чуть ли не плачет, глядя на него. Актёрская игра или реальность? Надеется на первое.

— Нет-нет, carina*! Ты — довольная жертва, а не плачущий над смертью крокодильчика ребенок! Николай, раззадорь девушку! Вы ломаете мне концепцию!

Коля наклоняется ниже, отчего щеки Маргариты чуть вспыхивают, аккуратно проводит пальцем по позвоночнику, создавая поток мурашек. Внутри у девушки все кружится в минутной слабости. На лице ее играет чуть довольная улыбка в передышку со стеснением и легким страхом - то, что нужно фотографу.

А затем Коля загибается еще ниже, так, что тихо шепчет на ухо:

— Я бы с радостью прогнул бы тебя так на кровати с россыпью подушек, — обдаёт ухо и шею горячим дыханием, от которого Рита перестаёт дышать на секунду, — жаль, ты не хочешь.

— Ты прав, — выдавливает из себя так же тихо, — не хочу, — добавляет на всякий случай.

И хоть понимает, что в данный момент отчаянно врёт даже сама себе, не может сказать другого. Просто было бы смешно.

— La coppia perfetta*! — снова бормочет на итальянском. И оба члена пары думают о том, что означает каждое иностранное слово из уст мужчины. А Коля еще и наругается на себя за то, что в свое время выбрал учить испанский, а не итальянский.

И вот Альберто перестаёт щёлкать, быстрым шагом направляясь к ноутбуку для того, чтобы перекинуть фотографии туда, не переставая лепетать что-то на итальянском.

Рите пришлось встать; она нехотя поднялась на ноги и устало выдохнула, направляясь к небольшой якобы примерочной, в которой оставит костюм и переоденется в свою обычную одежду.

И как только дверь за девушкой закрылась, Николай несдержанно спросил:

— Извините, что такое «amata»? — фотограф произнёс достаточно много слов на итальянский мотив, однако ни одно не запало в душе Коли так сильно.

— О, деточка, как же это будет на вашем русском, — мужчина даже не повернулся к Николаю, продолжая свою работу, а затем, вспомнив, объяснил, — amata — возлюбленная.

Это поставило парня в тупик. Рита? Бред. Нет. Не хотел этого, не хотел. За что же ему такое наказание? Ладно, мужчина просто ошибся. Разве люди не ошибаются? Это просто вышедший из ума старик, не больше. Тогда почему Колю это так взволновало?

— Больше не говорите этого.

А потом Николай быстрым шагом покидает студию.

Даже и не помнит как вышел на улицу. Зато поваливший вдруг с неба снег заставил Колю остановиться, глупо глядя на белые хлопья.

Чего он психует? Пора успокоиться.

А в голове все еще пульсировало: «Amata»