Глава 48

Мне сказали, народ алчет песен. Надо пять-шесть, про зиму и любовь. Обещали слушательниц эзотерического толка, разумеющих светлую грусть.Прихожу. Педагогический курятник. Самая модная песня у них - «Отцвели уж давно». Она же самая жизненная.Сижу в углу, строю инструмент. Дамы подкрадываются, блестят в меня лорнетами.- Ага! - радуются. - Превосходно!Будто я поросёнок в яблоках и с хреном.Впорхнула гений конферанса, женщина-праздник. Светится, хоть прикуривай. Не разделась, сразу ко мне:- Я выйду в начале, буду бить в треугольник, как будто это куранты. Правда здорово придумала?Кивнул. Зачем расстраивать. Может, думаю, есть в том сермяжная правда - убивать училок треугольником.Я ведь думал: три раза брякнет (третий звонок) и уймётся. Так нет же!Она подражала самым долгоиграющим курантам, чередовала феерические звонкие трели морозными переливами и драматическими адажио.Причём никто же в зале не знает, что эта тётя - куранты. Все думают, она просто стоит и долбит одну ноту, потому что с ума сошла.Лицо конферансье при том плясало нечто новогоднее. Подмигивало, поднимало бровки, многозначительно косило на ёлку, губами делало плям-плям.Всем сделалось неловко и до слёз скучно.Понимаете, треугольник такой инструмент, больше часа его соло можно терпеть за очень отдельные деньги. В детском саду партию треугольника поручают толстым и глухим, и тем, кто вчера описался. И то, все они потом стыдятся и до пенсии скрывают, что играли в саду на треугольнике.С последним дзынем сделался как бы Новый год и заснул последний зритель. Конферансиха залудила прегадкое буриме собственного приготовления. Начало такое:Новый год, новый год... (пять раз)Что он нам всем, друзья, принесёт...Потом, собственно, был концерт. Первая часть - дремучая бардятина. Про горы, деревья с человеческими эмоциями, и про способы разделить банку сардин на шесть голодных идиотов.Ко второй части удачно опоздал С.Б., джазмен-алкоголик. Он тоже пришёл скулить про снег и чувство, но как-то не так заскорузло у него получается.Как многие жители страны двух конфессий, он начал праздновать Новый год на католическое рождество, а старый Новый год ещё не наступил. Оттого дорога под ним змеится, выскальзывает и даже отпрыгивает в сторону.С.Б. в пути подруливает себе бровями и чехлом гитары.Пролез сквозь зал, плюхнулся на сцене, рядом. Расчехлился. Дыхнул на первые ряды так, что запотели лорнеты.После антракта мы с ним пели дуэтом, но быстро стало лень. Потренькали «прощание в Венеции», повернули к финалу.Тут у нас принято вовлекать в пение зал.С.Б. шепчет: давай «виноградную косточку», я там слабаю импровизацию, под Джо Пасса.Чего-то расдухарились, проигрыш залудили на 214 куплета. И с тех пор педагоги не любят джаз.