Переворот

БЕНДЖЕН

Королевская Гавань была в огне, начался переворот по смещению Станниса Баратеона с трона, который ему не принадлежал. Бенджен был одет в доспехи, покрытый ими с головы до ног, он не носил доспехов со времен восстания Грейджоя и начинал вспоминать, почему это было так. Это была тяжелая вещь, она замедляла его движения, заставляла двигаться медленно, неуклюже, но он продолжал идти. Сейчас было не время останавливаться. Нужно было поработать, им удалось застать Станниса и его людей врасплох внезапным движением этого переворота, но Бенджен знал, что долго это не продлится. Итак, он спешил по залам Красной Крепости, при необходимости размахивая мечом, рубя людей с огненным Оленем узурпатора. Он прошел через все это, решив убедиться, что все надежно, а затем продолжил движение вперед.

В этой битве было что-то такое, что всегда возбуждало его. Это заставляло его кровь стучать быстрее, чем обычно было. Он чувствовал себя живым так, как никогда не чувствовал, пока не сражался, это одновременно пугало его и приводило в восторг. Бенджен зарубил человека в красном плаще Красных рыцарей, плюнув в него, когда тот проходил мимо. В начале они уничтожили почти половину красных рыцарей, их пламя не дало им доказательств этого маленького переворота. Прямо сейчас разбирались с красной женщиной, и Бенджен знал, что к тому времени, когда они закончат, она будет мертва, а Станнис будет покоиться в земле. Этот человек привел его в ярость, он был дураком высшей пробы, упрямым и слишком глупым, чтобы признать, что его победили. Еще многое предстояло сделать, а Бенджен продолжает двигаться, несмотря на боль в боку, боже, неужели это было так давно?

Он продолжает идти вперед по извилистому пути Красной Крепости и уже не в первый раз задается вопросом, что же именно приходило в голову Эйгону Завоевателю, когда он приказал ее построить, что за безумие терзало его, когда он строил эту штуку. Никто не знал, что творилось в голове короля, когда он был жив, и сейчас об этом знает еще меньше людей. Раньше, когда у Таргариенов были драконы, они были Богами, они все еще были Богами, когда драконы умерли, но медленно и верно после восстаний Черного Пламени эта аура медленно исчезала, пока Эйрис и Рейегар не погасили ее. Мысль об этих двух мужчинах до сих пор вызывает гнев и печаль в душе Бенджена. Он никогда не одобрял их или увлечение ими Лианны, но именно Лианна познакомила его с реалиями юга и всем, что он мог предложить. Другой красный рыцарь подходит к нему, и он рубит рыцаря с жестокостью, которой когда-то обладал только Брэндон. Брэндон, теперь нашелся человек, который знал бы, как посадить их племянника на трон. Нед, Нед ничего не знал, он строил козни и планировал, но ничего не знал, и он колебался, клянусь богами, колебание было хуже всего. Тем не менее, он был их братом, и поэтому они двигались вперед.

Наиболее ожесточенные бои идут в коридорах, ведущих в тронный зал, Бенджен чувствует небольшой прилив адреналина, когда видит, что королевская гвардия иностранного короля сражается с красными рыцарями, а красные рыцари сражаются с его людьми, с Тиреллом и Штормландцами. Это великолепное зрелище, они движутся вперед, Бенджен размахивает своим мечом, как будто это не более чем прихлопывание мух. Они сражаются и дальше, все больше людей падают от меча, мужчины кричат и мужчины скандируют, но это все одно и то же, все они умирают за человека, который не выйдет и не будет сражаться бок о бок с ними. Если и есть что-то, что привело к этому, так это готовность Станниса Баратеона позволить другим людям умереть, чтобы он мог жить. Этот трусливый подход к руководству - вот что привело к этому, ко всему этому. Ланнистеры живы, Робб где-то рядом, Джон в плену, и все знают, что король замкнулся в себе.

Они быстро-быстро продвигаются по оставшимся коридорам, пока дверь в тронный зал не распахивается. Внутри Бенджена встречает странное зрелище. Тело Станниса Баратеона лежит у подножия трона, корона сдвинута набок, его тело изломано, в синяках и крови, рядом с ним лежат его красная женщина с размозженной головой, его жена с перерезанным горлом и его дочь. "Ах, Бенджен, я так рад, что ты пришел", - произносит голос, привлекая его взгляд к трону. Там, на троне своего племянника, сидит Ренли, одетый в золотые доспехи, зеленый плащ, на голове корона из Оленя, мужчина выглядит как король, на лице улыбка.

"Что случилось?" Спрашивает Бенджен, указывая на тела, из-за шока ему трудно говорить.

Ренли пожимает плечами. "Я сказал им, что с ними покончено, они отказались подчиниться, я приказал их убить". То, как он произносит это с такой беспечностью, вызывает дрожь в уставшем теле Бенджена.

"А девушка?" спрашивает он, указывая на Ширен.

Здесь Ренли кажется грустной. "Она не должна была умереть, но ее мать взяла ее с собой по пути в семь преисподних". В нем слышна интонация смиренного принятия, и это заставляет Бенджена волноваться.

Наконец, он задает вопрос, который вертелся у него в голове с тех пор, как он умирал от желания задать его, но также не решался задать с тех пор, как попал в тронный зал. "Почему корона украшает твою голову, Ренли?"

Ренли хихикает, и Бенджен понимает, что вот-вот произойдет что-то плохое. "Потому что эта корона - мое право, Бенджен, это мое право по рождению, и я намерен заявить на нее права".

Другие движутся к нему, он напрягается, но знает, что слишком устал, чтобы сделать шаг, сделать что-либо, кроме как стоять там. "А как же наши планы? А как же наш племянник?"

Ренли стоит перед ним, холодная сталь упирается ему в спину. "Мальчик - бастард, а бастарды не могут править семью королевствами". Ренли отвечает, сталь проскальзывает в его тело, усталость со скрипом проникает внутрь.