Леди-мать

КЕЙТЛИН

Нед был мертв, казнен мальчиком-королем, который когда-то собирался жениться на их дочери. Она скорбела о своем муже так же сильно, как любила его, и все же Кейтилин знала, что не может отдаться горю, которое испытывала. В ней нуждались их дети: Санса, которая так старалась помочь себе и стать леди, Арья, которая была упрямой и становилась все более упрямой, Бран, который упорно боролся за то, чтобы быть мужчиной, когда был всего лишь мальчиком, и маленький Рикон, который был всего лишь младенцем. Они нуждались в ней больше, чем когда-либо, и она беспокоилась за Робба и Джона, сражающихся на мужской войне на юге. Не в первый раз она проклинала себя за то, что подбила Неда отправиться на юг, но чего, по ее мнению, они этим добьются, она уже не знала. Все, что она знала, это то, что теперь она вдова и что у ее детей нет отца. Поступали предложения руки и сердца, но она отвергла их все, она никогда больше не выйдет замуж, она никому не позволит прикасаться к себе так, как это сделал Нед. Было много вещей, которые она не стала бы делать, но была одна вещь, которую она сделала бы, и это была защита севера.

"Ситуация на западном побережье продолжает ухудшаться, миледи". Говорит сир Родрик, его лицо искажено едва сдерживаемой яростью. "Железнорожденные усиливают свою власть над Темнолесьем и продают в рабство всех, кто не подчиняется им и их соляному королю. Жители Волчьего Леса обращаются за помощью".

"Какие действия предприняли Форрестеры?" Спрашивает Кейтилин, она помнит лорда Форрестера, большого смелого мужчину, который любил драки, она знает, что он был стар, но всегда был готов к драке.

"Форрестеры прямо сейчас переживают свои собственные внутренние проблемы, миледи". Сир Родрик отвечает, Кейтилин поднимает бровь, она не понимает, как такое могло произойти именно сейчас, в такие времена. "Лорд Форрестер стар, и его сын и внуки сражаются на юге, в то время как его племянник и семья его племянника пытаются захватить Айронрат, как только старик скончается. Добрая дочь лорда Форрестера делает все возможное, чтобы предотвратить это. Следовательно, железнорожденные могут проникать все дальше вглубь. "

Кейтилин раздраженно вздыхает. "Неужели они не понимают, что это за глупость? Они ставят под угрозу свою собственную безопасность, продолжая враждовать".

Сир Родрик кивает. "Я уверен, что если бы они мыслили рационально, они бы это сделали, но это не так, и поэтому это требует твердой руки от Винтерфелла, чтобы предотвратить дальнейшее вторжение ".

Кейтилин вздыхает. "Я хотела бы, чтобы мы могли послать больше людей, но сейчас есть люди, пытающиеся вернуть площадь Торрена, и люди, продвигающиеся ко рву Кейлин. Мы не можем игнорировать тот факт, что Теон Грейджой сидит здесь в камере, потому что он пытался захватить Винтерфелл. Я не могу и не позволю оставить мой дом без защиты. "

Затем говорит мейстер Лювин. Вечный голос мудрости. "Леди Кейтилин права, сир Родрик. Теон Грейджой был почти успешен в своей попытке захватить Винтерфелл, если бы вас и людей, предназначенных для площади Торрена, здесь не было, есть шанс, что его план сработал бы. Мы не можем посылать больше людей в места, где они могут не понадобиться в ближайшем будущем."

Кейтилин видит, как сир Родрик гримасничает, и она знает, что он вспоминает это письмо. "Вы думаете, мужчина имел в виду именно это?"

Кейтилин размышляет над письмом и его содержанием, шепотом рассказывает о давно минувших временах на севере, еще до того, как отец ее мужа снова зашевелился. "Я думаю, что мы не можем этого исключать. Несмотря на это, Железнорожденные представляют угрозу, но пока они находятся на побережье. Как только Робб вернется или эта угроза минует, мы сможем лучше с ними справиться. "

Следующим следует вопрос, которого она боялась с тех пор, как произнесла это заявление. "Что произойдет, если лорд Робб не вернется или эта угроза не минует, миледи? Что тогда? Север не может ждать слишком долго. Темнолесье находится под иностранной оккупацией, как и Ров Кейлин. Площадь Торрена может пасть достаточно легко, но дом Толлхарт стоит на коленях. Мало что мешает некоторым из наиболее мятежных лордов поступить именно так. "

Затем Кейтилин закрывает глаза, вспоминая пришедшее известие: Бенфред Толлхарт мертв, убит Грейджоем и его дядей, голова маленькой Эддары разбита о камень в качестве подношения утонувшему богу. Леобальд и его сыновья были в Винтерфелле, и они отчаянно жаждали мести, или, скорее, сыновья Леобальда были в Винтерфелле, человек возглавлял отряд, чтобы вернуть свой замок. Кейтилин делает глубокий вдох, а затем спрашивает. "Как ты думаешь, Рисвелл и Дастин взбунтуются, если мы ничего не предпримем?"

Сир Родрик кивает. "Совершенно определенно, они никогда не были в лучших отношениях с Винтерфеллом со времен восстания, и теперь, когда лорд Эддард мертв, а лорд Робб на юге, они почувствуют, что возможность слишком хороша, чтобы ее упускать".

"И поскольку сын Болтона нашептывает им на ухо, им будет трудно этого не делать". предполагает Кейтилин. "И что ты тогда предлагаешь? Мы не можем оставить Винтерфелл без защиты, учитывая, что все происходит так, как оно есть."

Сир Родрик задумчиво дергает себя за усы, затем его глаза загораются, когда ему в голову приходит мысль. "Праздник урожая был и прошел, это правда, но если вы, возможно, пригласите Райсвеллов, Дастинов и Мандерли в Винтерфелл вместе с сыном Болтона на праздник в честь доброй гармонии и подготовки к вторжению против железнорожденных, это могло бы многое сделать для восстановления доброй воли".

Кейтилин кивает, хотя она немного неуверенна, тем не менее, если это поможет залечить возможные раны, то она полностью за. "Тогда очень хорошо. Мейстер Лювин, отправь воронов сегодня вечером. Я попрошу поваров приготовить что-нибудь для этого пира." Она делает паузу, наблюдая, как Мейстер записывает сказанное ею, после чего поворачивается и говорит. "Если нет чего-нибудь еще?" оба мужчины качают головами, и она отвечает. "Очень хорошо. Добрый день, сэры, я буду со своими детьми". С этими словами она выходит из комнаты туда, где, как она знает, ее дети будут улыбаться, когда она услышит их смех.