.8.

По лесу эхом раздаётся противный хруст. Хруст веток? Нет. Так ломаются кости.

— Вы его потеряли... Потеряли. Упустили! — разгневанный на всех и всё парень носится от одного монстра к другому.

Они стоят не далеко от заброшенного здания больницы. Забытое Богом место. Настолько гнилое, что трава не прорастает эту землю. Запах мертвечины заставляет животных отводить носы, убегая.

Но этим существам плевать.

Они сами пахнут трупом.

— Я же сказал, что бы вы, уроды, принесли мне его тело, и неважно, живое или мёртвое. Мне нужно его ДНК! — и снова хруст. Вой от боли резал бы уши, если была бы тут хоть одна живая душа. — Око за око, друзья мои. Я вам долгую жизнь, взамен верное служение. Какая тварь... Какая тварь упустила его?! — все клыкастые начали рассасываться, показывая виновника.

Мужчина медленно подошёл к Постороннему, всматриваясь в глаза, наперед зная, кто это.

— Джинги, почему я не удивлён? — проводит по грубой шерсти рукой. — Больше всего уважения я испытываю к тебе, но ты разочаровываешь меня всё больше и больше. — псих схватил того за горло. — Я знаю, что твои чувства ещё не полностью исчезли, хотя прошло долгое время, но твой прежний поганый характер сейчас был бы ой как кстати. Ты хотел жить! Я дал тебе жизнь! Теперь отплачивай за это! — оттолкнув оборотня, он пошёл тяжёлой походкой в здание, оставляя позади себя армию тварей.

***

Тишина. Тишина. Тишина...

— Ты долго будешь тут сидеть? — бубнил Мин. Опять непробиваемое лицо, но после всего случившегося несколько минут назад, ему просто стыдно перед Чимином. Стыдно перед самим собой. Ведь...

Он кончил.

Он, сука, кончил от того, что ему вылизали зад. А что будет дальше? Долбёшка в зад? Нет. До этого он дойти не допустит. Неа. Ни за что...

— Это вообще-то моя спальня. А, что это я? Это вообще-то мой особняк, моя спальня, моё королевство.

«Мм, так вот почему Мёнсу так отреагировал.»

— И да. Я жду когда начнётся течка. — как ребёнок улыбнулся Пак, от чего глаз стало не видно. Радость-то какая...

— Даже если она и начнётся, к себе не подпущу. — зашипел омега.

— Белоснежка, ты сам ко мне приползёшь. — довольно ухмыльнулся он.

— Ладно, давай ещё посидим, подождём! — съязвил парень. В ответ был услышан только хриплый смех.

«Пф, подумаешь течка. И потерпеть можно.» — возмутился в мыслях Юн.

Но вот только через пять минут он почувствовал, как из его зада что-то течёт, и обильно так.

— Блять. — только и успел сказать Мин, после чего он оказался прижатым к прохладной постели, а над ним навис альфа. — Блять...

— Мм, этот запах... — прошептал в шею он.

Чонгук Мину сказал, что тот пах яблоком, но что зелёным не упомянул.

Как только брюнет вдохнул... Его голова начала кружиться и, о боже, температура тела Чимина настолько горячая, рот омеги непроизвольно приоткрылся.

Чим проводит по нежной коже шеи своими влажными губами, обводит линию челюсти, поднимается к скуле, после находя губы Юнги. Они не целуются. Только еле касаются, оттягивая этот момент, периодически слегка приоткрывая рот, будто дразня.

Но Мин не выдерживает первый. Он обнимает шею оборотня руками, притягивая ближе, впиваясь смачно губами в губы Пака. Тот сразу же толкается пахом в пах Юна, от чего у того вырывается сладкий стон.

Чимин отрывается от губ, чтобы снять верх с себя и с парня под ним. Дальше приступает к его штанам. Брюнет чувствует возрастающее возбуждение и приятное жжение в заднице. От такого его член стоит колом. Он слабо хнычет, когда его оставляют полностью голым.

Он не замечает, как начинает улыбаться и проводит рукой по торсу Чима, в то же время любуясь его накаченным телом. Тот тоже любуется, но уже не накаченным телом, а хрупким, красивым, с белоснежной кожей. От лунного света этот омега и правда становится похож на Белоснежку, не хватает только... Крови на губах цвета вина, синяков от верёвок, следов от когтей.

Пак лишает себя последней части одежды и придавливает тело под собой, начиная оставлять поцелуи и укусы на шее, груди, животе Юнги. Омега хватается за светлые волосы, оттягивая. Хмурится и сильно прикусывает губу от удовольствия.

Естественная смазка уже стекает по бёдрам, а альфа слизывает горячим языком эту сладость, не забывая покусывать бёдра ближе к паху.

Мин мечется по постели, хнычет, он понимает, что остановиться уже не сможет. Он понимает, что остановиться...

Уже не хочет...

Он желает этого парня, и пусть они одного пола, похуй, в этом мире не страшно.

Как только в нём оказываются два пальца, брюнет цепляется за плечи оборотня, царапая, но тот шипит, скалясь.

— Может остановимся? — ухмыляется он, но видя взгляд Мина, тихо смеётся.

— Только п-попробуй остановиться... Хаа, Я... Я... О, боже, сделай так ещё раз!

Повинуясь, сероволосый повторил движение пальцами, попадая точно по точке. Удовольствие почти накрыло омегу, он уже не чувствует особо грубые толчки пальцами и прокушенную до крови губу, но Чим резко вытаскивает пальцы, слыша в ответ разочарованное хныканье и обиженный взгляд.

— С-сволочь... И всё-таки... Какая же ты сволочь...

После чего он поднимается, хватаясь за плечи альфы, и грубо целуя в губы, проталкивая язык. Юн кусается, царапается и громко дышит. Разозлился.

Теперь, оказавшись сверху, он покрывает алыми следами шею Пака, а после укуса в ключицу получает сильный шлёпок по ягодице. От такого удара Юнги охает и отрывается от парня, смотря на него.

— Что, не понравилось? — с ехидством спрашивает он, в ответ, неожиданно, получая страстный засос в губы.

Значит понравилось.

Юн нетерпеливо берёт рукой возбуждённую плоть, направляя, после чего медленно насаживается. Когда же член оказался полностью в нём, то закусив губу и опираясь на грудь Чимина, он делает первые движения. Из-за обилия смазки в комнате стоит звук шлепков. И чёрт возьми, Юну это нравится.

Вдруг Пак снова переворачивает его на спину, с силой вбиваясь в изнывающее тело. Тот просит быть быстрее, жёстче. Альфа начал ускоряться, от чего из уст омеги начали вылетать крики и стоны удовольствия. Спина Чима исполосована от ногтей Юнги, что перешёл на его грудь.

И вот пот последние толчки, они оба кончают с громким стоном и рыком. Глаза сероволосого в этот момент покраснели, а клыки немного удлинились, от этой завораживающей картины парень провел кончиками пальцев по лицу оборотня, останавливаясь на губах. Рука медленно перешла на щеку, притянув к себе, омега мягко поцеловал своего альфу. Видя как тот успокаивается, он улыбнулся в поцелуй, поглаживая скулы и мягкие щёки Чимина. Так и уснули. В объятиях друг друга.

***

Вот спустя долгое время он снова близко, он снова дышит им, чувствует его запах. Но обида ещё осталась. Каждый день то тухнет, то разрастается внутри.

— Давно не виделись, Чонгук. — улыбается уголками губ альфа.

— Зачем ты тут?

— Ну как же? Сегодня тут многие королевства собрались, я не мог пропустить.

— Только это? — шепчет Чон. — Только это послужило причиной?

Зачем он спросил? Хочет услышать отрицательный ответ? Да, хочет, в душе надеется, что это окажется так.

— А какая, по-твоему, причина ещё должна быть? — ухмыляется Тэхён. Сука, какая же он сука.

— Чёрт, да что с тобой произошло?! Почему ты стал таким? — не выдержав, закричал омега.

— Милый, я всегда таким был. — он подошёл и провёл тыльной стороной ладони по щеке младшего.

— Нет! Нет... Я влюбился в доброго и искреннего парня. Не знаю, почему ты таким стал, но... Больше видеть тебя не хочу. — еле сдерживая слёзы сказал Чонгук и развернулся. Только хотел сделать шаг, как услышал:

— А как наш ребёнок? Что-то живота не наблюдаю.

— Его... Его больше нет. — горько прошептал он.

— Что? — Ким тут же поменялся в лице. — Аборт? Хм, и как ты можешь утверждать, что любишь меня после такого?

— Аборта не было, Тэхён. Да и к тому же, на моём месте аборт мог сделать каждый, но не я. Видимо ты плохо меня знаешь. А в смерти ребёнка можешь винить самого себя. Тэмин был прав тогда. Не стоило доверять тебе, а стоило довериться ему, что я, и, слава богу, сделал.

Сил держать слёзы больше нет. Вот они текут горячей каплей по щекам, падая на только что выпавший снег. Чтобы отвернутся от столь любимого лица требуется сила, которой у этой омеги осталось мало. Но альфа видимо решил добить Чона полностью, погружая в бездну ещё дальше.

— Шлюха. — нет. Нет, он не может. — Ты всё-таки шлюха. Значит, все те слухи о тебе были правдой? Может и ребёнок не от меня? Может этот ребёнок был от твоего смазливого друга?

Но Чонгук не отвечает. Ему надоело доказывать человеку то, что он доказывать не должен.

— Знаешь, — не поворачиваясь, говорит он. — Задайся вопросом. Зачем мне изменять тебе? Ты был первым во всём. Ты был для меня всем. Защищал от людей, которые причиняли мне боль, но... Сам же стал тем от кого защищал. — усмехнулся омега. — Я любил тебя... Да что там. До сих пор люблю. Только вот... Плохо мне от этой любви, представляешь? Самое ужасное то, что я хочу, чтобы тебе было так же больно.

Это последнее, что он сказал, перед тем, как уйти. Тэхён стоял ещё долгое время, обдумывая слова, сказанные его омегой. Его ли? Почему он поступил так подло? Ну знаете, на всё есть причины.