Глава 46. Gaudeamus igitur

Студенты орали изо всех сил:Gaudeamus igitur Juvenes dum sumus; Ubi sunt qui ante nos In mundofuere?

На повороте дороги показалась деревня. Все ее обитатели, мужчины, женщины и дети, привлеченные шумом, высыпали на улицу и смотрели с недоумением на вторжение в их пределы какой-то невиданной толпы людей.Самуила не было уже впереди. Он ехал позади всех, разговаривая с Юлиусом.Шедший впереди толпы студент обратился к первому попавшемуся крестьянину.— Эй ты, любезный! Какая это деревня?— Ландек.И сейчас же поднялся общий галдеж:— Ура! Господа! Ура! Фуксы, финки, сто-о-ой! Это Ландек!Сотни глоток кричали:— Привет Ландеку!— Привет Авентинскому холму нашего университетского Рима!— Привет тебе, ужасная куча кривых лачужек!— Привет тебе, отныне историческая деревушка, прославленное место, бессмертная яма!Трихтер сказал Фрессвансту:— Знаешь, я пить хочу!Финк подошел к парню, шедшему за плугом.— Эй вы, филистеры, мужичье, туземцы здешних мест, род людской с рыбьими глазами, хватит ли у тебя настолько сообразительности, чтобы указать мне, где здесь гостиница Ворона?— В Ландеке никакой гостиницы Ворона нет.— В таком случае гостиница Золотого Льва?— И гостиницы Золотого Льва также нет в Ландеке.— Ну так скажи же, наконец, идиот этакий, где у вас самая лучшая гостиница?— Да совсем никакой гостиницы нет в Ландеке.При этом ответе раздались со всех сторон возгласы неудовольствия и возмущения.— Вы слышали, господа, что говорит эта образина? — воскликнул один из финков. — В Ландеке совсем нет гостиниц.— Куда же я теперь денусь со своими шляпными картонками, — жалобно пищал какой-то студент.— А я куда денусь с собакой? — вопил какой-то фукс.— А мне куда девать трубку? — бешено рычал великовозрастный бородач.— А мне куда поместить свет очей моих, розу моей весны, возлюбленную моего сердца?Фрессванст сказал Трихтеру:— Знаешь, я пить хочу.Все запели погребальным тоном второй веселый куплет знаменитой латинской песенки:

Vivat omnes virgines,Faccles, formosae.

Vivat membrum quodlibet!

Vivat membra quaelibet!

Некоторые стали ворчать, раздались недовольные голоса. Радость, высказанная ими вначале, мало-помалу стала переходить в озлобление. Там и сям слышалась перебранка.— Послушай-ка, Мейер, — говорил своему соседу высокого роста широкоплечий фукс, — ты мне здорово ударил по локтю своей спиной, свинья!— Идиот! — ответил Мейер.— Ах, идиот? Так хорошо же!.. Через четверть часа извольте быть у Кайзерштуля! Э! Черт возьми! А где же тут будет у нас Кейзерштуль?— Это уж из рук вон! Не знаешь даже, где здесь и подраться хорошенько!Вдруг раздался оклик парня:— Эй, господин студент, смотрите-ка! Ваша собака... Студент строго воззрился на него.— Ты должен был сказать: «госпожа ваша собака»...— Ну так госпожа ваша сейчас укусила меня.— Ах, ты негодяй этакий, ты вывел мою собаку из терпения, так что она укусила тебя? Вот тебе, вот тебе!И он тотчас же вздул олуха.— Браво! — неистово орали студенты.А хор подхватил, как бы в виде философского одобрения:

Vita nostra brevis est:

Brevi finietur.

Venit mors velociter;

Rapit nos atrociter.

Трихтер и Фрессванст сказали в один голос:— Выпить бы хорошенько теперь!— Кой черт! — отозвался какой-то студент. — Неужто мы пустим корни в этой скверной деревушке, да так и будем стоять пнями, как дорожные столбы?— Ведь Самуил должен был вести нас.— Самуил, Самуил! Где же Самуил?— Эй, Самуил, иди сюда, мы не знаем, куда деваться, какая-то полнейшая анархия, идет возмущение в смуте, весь беспорядок нарушен.— Кориолан, скажи-ка, неужели у Вольсков никто так-таки и не ест, и не спит, и не пьет?Самуил спокойно подошел вместе с Юлиусом.— Что у вас тут такое? — спросил он.— А то, что нет здесь ни черта, — огрызнулся Мейер.— Да что же вам надо?— Самое главное, что необходимо каждому человеку: гостиницу.— Дети вы, дети! Нет у вас ни капли соображения! — с упреком заметил Самуил. — Дайте мне подумать минут пять, и у вас явится все необходимое. Мы с Юлиусом сходим на минутку к бургомистру в дом, и, вернувшись, я займусь программой нашего бунта. А куда девался Трихтер?— Он что-то все говорил, что хочет пить.— Поищите его где-нибудь в можжевельнике и пришлите ко мне, мне нужен секретарь. И прошу вас не очень галдеть, пока ваш король будет заниматься.— Будь покоен, Самуил! — прогремела толпа. Самуил и Юлиус вошли в тот дом, который был указан им как жилище бургомистра, и куда, вслед за ними, явился и Трихтер.Едва за Трихтером захлопнулась дверь, как, верные своему данному слову вести себя тихо, эмигранты неистово заорали хором:

Pereat tristitia!

Pereant osores!

Pereat diabolus,

Quivis antiburschius !