2. 31th of may

"That's the mystery, isn't it? Is the labyrinth living or dying? Which is he trying to escape—the world or the end of it?"— John Green

31 мая.

Школа закончилась. Официально.Утро пролетает как в тумане: Несса скидывает в урну потрёпанный дневник, снимает с локтей последние браслеты — всё, что ассоциировалось с этим учебным годом, хочется стереть.

На улице уже жарко. Воздух пропитан пылью и цветами, будто сам город пытается проститься с весной.

Сегодня у неё встреча с Лоу. Последняя перед лагерем. Внутри странная дрожь — смесь предвкушения и невыносимого сожаления. Они договорились встретиться ближе к вечеру, "на скамейке у спортплощадки, где мы когда-то нашли дохлого голубя" — как выразилась Лоу. Романтика.

Несса стоит у зеркала, пытаясь выбрать между чёрным топом с длинными рукавами и серой майкой с дыркой на плече. В итоге надевает первое. И стрелки сегодня выходят особенно чёткими — почти как щит.

Лоу приходит с двумя банками колы и улыбкой, в которой читается всё: и лёгкая грусть, и "я знаю, как тебе плохо", и "чёрт, я тоже боюсь".

Они идут куда-то без цели. Потом заходят в лавку, берут по пачке сигарет. Несса — свои мятные, Лоу — какие-то с вишнёвым фильтром. Смеются, когда продавец, глядя на них, выдыхает: "лето началось, мать вашу".

Они курят на крыше какого-то заброшенного строения — туда Лоу водит только близких. Это почти ритуал. Каждая из них понимает, что такие дни — на вес золота.

— Готова? — вдруг спрашивает Лоу, глядя на горизонт.

— Нет, — честно отвечает Несса. — А ты?

— Я родилась готовой, — ухмыляется Лоу. — И обосралась минут через пять.

Они обе смеются. Потом долго молчат. Внутри — что-то большое, щемящее, которое не укладывается в слова.

— Обещай мне, — вдруг говорит Лоу, глядя прямо в глаза, — что если будет совсем хреново, ты найдёшь меня. Даже если спрячусь.

— Найду, — шепчет Несса. — А ты — меня.

Лоу молча кивает.

Позже они спускаются вниз, обнимаются крепко. И Несса понимает: она никогда в жизни не ценила кого-то так, как эту дерзкую, зелёноглазую девчонку с подвеской-талисманом.

***

Ванесса идет по тротуару медленно, почти волоча ноги. Только что прошёл дождь. Она вдыхает глубже — в воздухе свежесть, запах мокрого асфальта и листвы. Кроссовки испачканы — в коричневых каплях, на подошве что-то налипло.

Они с Лили распрощались минут десять назад — та свернула в другую сторону, а Несса замедлила шаг, насколько могла. Хотелось оттянуть момент, когда придется вернуться домой.

На экране телефона — время. Она хмыкает. На ужин уже опоздала. Скорее всего, они заканчивают трапезу.

С досадой пинает камешек, сжимает кулаки — ногти врезаются в кожу, оставляя красные следы.

— Сука, — шепчет, увидев в паре домов впереди их крыльцо.

Щелчок замка — и вот она уже в прихожей. Ванесса старается двигаться тихо, не привлекая внимания. Снимает кеды, берёт их в руки — грязные, нужно кинуть в стирку. Завтра снова надевать, а в таком виде — не вариант.

Но крик с кухни заставляет остановиться.

— Дочь, — зовёт Оливер. — Мы, наверное, начали не с того... Давай поговорим?

— Нет, пап, — слова даются с трудом. — Хватит. Вы уже всё сказали.

— Не будь упрямой! Мы хотим для тебя только лучшего, — голос отца становится громче. — Или ты думаешь, нам нравится, что ты пропадаешь из дома на несколько часов? От тебя пахнет сигаретами, ты устраиваешь вечеринки с какими-то подростками, громишь кабинет математики... и это ещё не всё!

У Нессы отвисает челюсть. Они знают? Всё?

— Чего?.. — только и выдавливает она.

— Чего-чего, — передразнивает Оливер, разводя руками. — Да, мы в курсе. И, честно, это катастрофа!

Она молчит. Никаких оправданий. Никаких слов.

— Слушай, — он облокачивается о косяк. — Там будет всё: еда, крыша, общение, развлечения. Как в обычном лагере. Только с акцентом на психологию.

— О, ну спасибо, — фыркает она, с издёвкой.

— И не стоит нас обвинять. Мы делаем это ради тебя. Вот увидишь — тебе понравится.

Может, он и прав?..Нет. Чёрта с два.

— Вы издеваетесь, — вспыхивает Несса. — Меня изолируют. Заберут телефон. Я должна буду общаться письмами?! Письмами, мать вашу! Вы серьёзно думаете, мне это понравится?

Она разворачивается и уходит прочь, быстрым шагом. Больше ничего слышать не хочет.

— Несса! — зовёт мать.— Несса! — повторяет отец.Но она не оборачивается.

– Не трогайте ее, пусть успокоится, – тихо подаёт голос Харпер, глядя на родителей.

Дверь хлопает за её спиной.Несса быстро идёт в ванную, бросает грязные кеды в корзину для стирки и умывается ледяной водой. Смотрит в зеркало — глаза красные, уставшие. Смахивает воду с лица и выходит, стараясь не шуметь.

В комнате она сразу закрывает дверь на замок.Свет не включает.Прислоняется лбом к двери и остаётся так — в полумраке, в полной тишине. В груди жжёт. Как будто всю злость, весь страх и отчаяние расплавили в один тугой ком, и теперь он давит изнутри.

Потом на ощупь находит кровать.Заваливается на неё, лицом в подушку.Плачет — без звука.От злости. От бессилия. Оттого, что завтра всё изменится. Неважно, на сколько дней, недель или месяцев — всё равно слишком надолго.Её как будто кто-то выдирает из привычной жизни и насильно куда-то тащит.Она не готова. Не хочет. Не может.

Снаружи за окном капают остатки дождя — по подоконнику, по крыше.Где-то в коридоре скрипит пол. Кто-то из родителей, может, хотел постучать, но передумал.Слишком поздно.

Она ворочается, достаёт из-под подушки телефон. В глазах — пелена. Пальцы дрожат.Открывает заметки, пишет одну короткую строчку:

«Пожалуйста, не отпускай меня».

Никому. Просто так. Впустую.

Удаляет.Смотрит в потолок. Выдыхает и кидает взгляд на пол.

– надо дособирать вещи, – вспоминает.

Не хотя поднимается на ноги и потихоньку начинает скидывать нужные вещи в сумку.

Ночь тянется вязко, медленно, как густой сироп.Засыпает нескоро.

***

«Вот в чем загадка, да? Лабиринт - это жизнь или смерть? От чего он пытается сбежать – от мира или от его конца?»