Глава 17

ЖанЖан сидел на подоконнике, когда к дому подъехала машина. Хоть Нил исказал ему марку и цвет взятого напрокат автомобиля, Жан все равнонемного напрягся, увидев машину. Он подождал, пока Нил выйдет состороны водителя, прежде чем кивнуть Джереми - его капитан понялсигнал и пошел вперед, чтобы открыть замки на входной двери. Жанспустился на пол, когда Нокс отодвигал засов в сторону, открыв дверькак раз в тот момент, когда Нил собирался стучать.– Привет, Нил. – Джереми повернулся боком, чтобы Нил могпротиснуться мимо него и пройти внутрь, но Джостен только отступилназад с приветственного коврика. – Неожиданное удовольствие - видетьтебя здесь.– Неожиданное, – согласился Нил, смотря мимо него. Нил так долгоглядел на Жана, что тот подумал, не стоит ли ему заговорить первым, нозатем Джостен указал на свое лицо и сказал по-французски: – Я думал,это команда пацифистов. Что с тобой случилось?– Ты мог бы выбрать день получше, чтобы прийти, – устало ответилМоро.– Это не мне решать. – Нил слегка пожал плечами, но Жан был ненастолько глуп, чтобы истолковать это как извинение. – Обуешься?Жан влез в свои кроссовки без возражений. Когда Джереми понял, чтоМоро собирается уходить, он предупредительно положил руку парню нагрудь и удерживал его достаточно долго, чтобы спросить:– Ты уверен насчет этого? Я бы предпочел, чтобы ты остался там, где ясмогу за тобой присмотреть.Жан никогда и ни в чем не был так уверен.– Закрой за нами.Джереми, похоже, это не обрадовало, но он опустил руку и выпустилЖана. Нил уже начал спускаться по лестнице, но вдруг понял, что Моротак и не последовал за ним. Джостен окинул Жана внимательнымвзглядом, видя, как тот ждет, пока Джереми закроет дверь. Он услышалщелчок задвигаемого засова, отдаленный скрежет, который мог бытьзвоном цепи, и, наконец, глухой удар, означавший, что дверь подперличем-то еще для надежности. Убедившись, что в его отсутствие они будутв безопасности, Моро повернулся и направился вслед за Нилом.На пассажирском сиденье лежали смятые бумаги, скрепленныескрепками. Жан бегло осмотрел их, прежде чем пристегнуть ременьбезопасности - это были просто распечатки с маршрутами: от Лос-Анджелеса до Солнечного Корта и от Солнечного Корта до незнакомогоадреса. Жан послушно передал их в протянутую руку Нила, и Нилнесколько мгновений изучал листовки, прежде чем засунуть их в заднийкарман и повернуть ключ зажигания.– Кто-то тебя укусил, – сказал Нил.Моро потянулся к шее, прежде чем понял, что Нил имел в виду егонепокрытое бинтом запястье. Тяжелый взгляд, который Нил бросил нанего, дал понять, что он не упустил этого жеста. Жан отказался смотретьна Джостена, бросив небольшое:– Это не твоя проблема– Сегодня это будет моей проблемой, – возразил Нил, отъезжая оттротуара и выводя их на дорогу. – Нам нужно посетить несколько встреч,первая из которых - с моим дядей. Даже если он ничего не спросит, тоследующие ребята могут потребовать объяснений. Мне нужно знать, чтосказать, когда люди начнут интересоваться.Нил вполне мог лгать, чтобы удовлетворить свое любопытство, но Жанне мог рисковать.– Грейсон Джонсон зашел ко мне после тренировки.– Мне знакомо это имя, – отметил Нил, правда ему потребовалосьнекоторое время, чтобы понять, откуда именно он его знает. – ЗащитникВоронов. Он проделал весь этот путь только для того, чтобы подраться стобой?– Он хочет, чтобы я объявил его частью Свиты, – сказал Жан. – Я долженсказать всем, что ему был обещан номер после чемпионата. Он думает,что это принесет ему звание капитана в этом году и укрепит егорепутацию в будущем.– Это правда?Жан рассмеялся. Смех прозвучал неубедительным даже для его ушей, иМоро прижал дрожащие пальцы к губам.– Это право принадлежит Зейну, даже несмотря на то, что ты тогда такэффектно все испортил, когда мы тебя нашли и привели в Гнездо.Это был не тот разговор, который Жан хотел бы вести в ближайшеевремя, особенно после неожиданного визита Грейсона. Моро с трудомсглотнул, борясь с тошнотой.– Этим летом Зейн сломался, и Грейсон считает, что является следующимна очереди, кому следует вручить номер. Я единственный, кто может занего поручиться, но я не буду этого делать. Я отказываюсь.– Похоже, он не в себе, – протянул Нил. – Что за человек будет кусатьсяв драках?– Значит, Дрейк не был кусачим.Это, без сомнения, было худшим, что Жан мог сказать в этот момент, новсе время, пока Моро ждал Нила, он изучал контактную информациюДобсон, стараясь избежать разговора с Джереми. Мысли о ней все ещекрутились у него в голове... - о ней, Эндрю, Дрейке и Рико. Жануслышал, как скрипнул руль под пальцами Нила. На мгновение этот звукдаже показался Жану похожим на скрип пружин кровати. Он подумал одвери, которую специально оставили незапертой, и о том, что Зейнповернулся к ним спиной, когда Грейсон толкнул Жана на кровать. Онвпился ногтями в нижнюю губу и молился о том, чтобы у него хватилосмелости просто разорвать себе рот, прежде чем он сможет произнестичто-то еще.– Из всех, с кем ты мог бы его сравнить, – сказал Нил таким севшимголосом, который Жан никогда от него не слышал, – ты выбрал Дрейка.Жан прижал искусанную руку к животу, как для того, чтобы скрытьсиняки, так и для того, чтобы попытаться унять эту ноющую боль вживоте.– Это не имеет значения. В эти выходные его не будет в городе, и онвернется в Эдгар Аллан.– Ты бы не стал баррикадировать свою дверь, если бы он все еще не былпроблемой.– Он думает, что я живу в кампусе. Это всего лишь мерапредосторожности, - закончил Моро, хотя его разум уже наполнилсястрахом, паникой, ужасом. Он с трудом сглотнул, борясь с приступомтошноты. Если бы он продолжал думать об этом, то сошел бы с ума,поэтому он решил попросить Нила проявить хоть каплю человечности исказал:– Не лезь в мои дела и скажи мне, зачем пришел.Нил несколько мгновений беспокойно барабанил пальцами по рулю,затем, не возражая, позволил Жану сменить тему. Он указал на своюголову и сказал:– Говорят, кто-то в ФБР наконец-то заинтересовался, почему я такпоступил со своей внешностью, если не хотел, чтобы меня нашли. Онипотянули за ниточки, начали небольшое расследование и след привел ихв Эвермор. Люди начали задавать вопросы, и мы должнызаблаговременно прояснить ситуацию, чтобы дело не приняло ужасныйоборот.– Мы не можем, - прохрипел Жан, когда Нил свернул на парковку.Нил не отвечал, пока не получил билет на турникете. Только когдаокошко снова закрылось, он сказал:– Мы не можем назвать его имя.Джостен ничего больше не добавил, ожидая, пока Жан сам соберет всевоедино. Перебирая в уме все возможные варианты, Моро простосмотрел на Нила, пока тот искал место для парковки. Когда все встало насвои места, Жан почувствовал, как внутри у него все сжалось. Если онине смогут указать пальцем на Рико, а вся защита Нила будет строиться наего страхе быть пойманным, останется только один человек, которыйможет взять вину на себя.– Они предадут пламени мою семью, - сказал он.Это не было вопросом, но Нил ответил:– Да.Нил нашел свободное место и заглушил двигатель, но вместо того, чтобывыйти, он произнес имя Жана с такой невообразимой настойчивостью,что Моро был вынужден взглянуть на него.– Мне жаль.Я Жан Моро. Я принадлежу семье Морияма.– Я Моро, – тупо повторил Жан. – Я знаю свое место. Я буду играть своюроль.Нил, казалось, хотел сказать что-то еще, но передумал, просто открывдверь машины. Жан вышел за ним и они, поравнявшись, молча пошли потротуару. Нил уже было направился к ресторанчику на углу, но заметилбанкомат, снял наличные и быстро сунул их в задний карман. Жан неинтересовался зачем, но Нил всё равно решил объяснить:– Мы с дядей прилетели в город, используя наши настоящие паспорта.Из-за открытого дела моего отца — это должно было насторожитьместное отделение ФБР. Теперь нам просто нужно оставить небольшойслед, чтобы устроить встречу с ними.Ответа от него не требовалось, так что Жан лишь вяло махнул рукой ипоследовал за Нилом в захудалый тайский ресторанчик. Джостенотмахнулся от официантки, сказав, что им не требуется помощь в поискестолика. Заведение было переполнено, но Нилу потребовалось всегонесколько секунд, чтобы найти остальных участников их компании.Мужчина, к которому они подошли, был совсем не похож на Нила, ноДжостен уверенно сел напротив него и жестом пригласил Жанаприсоединиться.Как только Моро присел рядом, Нил протянул ему меню, но Жан резкоотодвинул его в сторону.– Нет.– Тебе бы следовало что-нибудь съесть, – сказал мужчина. – У вас двоихвпереди очень длинный вечер, и я сомневаюсь, что ваши следующиезнакомые будут настолько добры, что разрешат вам перекусить чем-нибудь.Стюарт Хэтфорд откинулся на спинку своего столика, чтобы получшерассмотреть Жана. В нем не было ни доброты, ни едва заметногоинтереса, но ему удалось изобразить вежливость, когда он произнес:– Жан-Ив Моро. Приятно наконец-то познакомиться с тобой.Это привлекло внимание Нила, и он перевел взгляд со своего дяди наЖана, когда тот грубо произнес:– Не называйте меня так.Официантка подошла прежде, чем Стюарт успел что-нибудь ответить.Жан попытался отослать ее, но Нил остановил его и заказал две порциичего-то, чего Моро не узнал. Как только она ушла, Нил спросил:– Жан-Ив?– Не надо. Мне запрещено использовать это имя, – предупредил егоМоро.– Кто это сказал? – спросил Стюарт. – Мертвый ребенок? Твоеофициальное имя сейчас важнее, чем когда-либо прежде, так чтопривыкай его слышать. – Он не стал дожидаться ответа Жана, апосмотрел на Нила и провел рукой по своему лицу. – Ты притащил егосюда, брыкающегося и кричащего, или проблема в чем-то еще?Нил пожал плечами, сказав:– Знаешь кого-нибудь, кто может помочь мне разобраться кое с кем?– Зависит от того, сможешь ли ты это потянуть. Цена сейчас можеткусаться, так что было бы лучше подождать.– У меня нет времени ждать, так что все равно, какова будет цена. Ты жезнаешь, он у меня ничего не конфисковывал, – напомнил Нил. – Нужныхсредств с собой у меня сейчас нет, но ты можешь быть уверен, что домавсё на месте. Просто найди способ, как я смогу передать тебе всёнеобходимое. – Официантка снова подошла с апельсиновыми напиткамидля Нила и Жана, и Нил одарил ее обезоруживающей улыбкой, котораяникогда не была ему к лицу. – Могу одолжить у Вас ручку? Спасибо,верну её, как можно скорей.Нил что-то нацарапал на обратной стороне салфетки и протянул ее всторону своего дяди. Стюарт несколько минут обдумывал это, преждечем передать через плечо женщине за соседнем столиком. Она встала иушла, ничего не сказав.Они молчали до тех пор, пока официантка не вернулась с их тарелками.Нил протянул ей ручку и банковскую карточку, чтобы заранее оплатитьсчёт. Моро смотрел на свою лапшу, пока Джостен разбирался с чеком.Жан не видел информации о составе блюда в меню, но готовил вместе сКэт достаточно долго, чтобы догадаться, что эта еда нарушает почти всеправила из «крошечной книги о допустимом питании» Воронов. Онотодвинул тарелку в молчаливом отказе и проигнорировал взгляд,который Нил бросил на него в ответ.К счастью — или нет, — но у них были более серьезные причины длябеспокойства, потому что, как только они избавили официантку отнеобходимости следить за ними, у них появилась возможностьпоговорить наедине. Стюарт откинулся на спинку стула и сказал Жану:– Скажи мне сейчас, если собираешься сопротивляться. Весь план можетполететь к черту.Жан не имел права отказываться, когда эти приказы исходили с самоговерха, но он слишком многое пережил, чтобы сейчас держать язык зазубами. Ничего из того, что Стюарт мог бы сделать ему за его дерзость,не было бы хуже отказа от попытки спасти её.– Если это то, что от меня требуется, я не буду сопротивляться, -согласился Моро. – Но что этот план значит для моей сестры?Стюарт молча рассматривал его, казалось, целую вечность. Жан считалсекунды, чтобы не думать слишком сильно, и дошел до тридцати шести,когда мужчина наконец спросил:– Ты думал, что ты особенный?Жан приготовился к неизбежному жестокому наказанию, но то, чтоСтюарт сказал дальше, было хуже всего, что Рико когда-либо делал сним:– Ее продали всего через два года после тебя. Одному из знакомых твоейматери, если я правильно помню, торговцу оружием в Алжире. – Оноглянулся через плечо, ожидая подтверждения, и получил кивок отодного из мужчин, сидевших за задним столиком. – Мы могли бы узнатьимя, но, думаю, тебе оно ничего особо не скажет.Жан не хотел этого произносить, но он должен был знать. Словавырвались из него, разрывая горло:– Она мертва, не так ли?– Это еще мягко сказано.Моро был далек от этого момента и от своего тела, но позыв к рвоте былнастолько сильным, что у него волосы встали дыбом. Он уставился настол, смотря сквозь него, в то время как сердце грозилось проделать дырув грудной клетке. Ему нужно было что-то ответить, но голос пропал. Унего не осталось слов; нарастающая боль в груди стала началом рваногои неистового крика.Внезапная тяжесть чужой ноги, наступившая на его пальцы, привелаМоро в чувство, и тихое «Жан» от Нила подсказало ему, как действовать.Жан с трудом сглотнул, не зная, что сказать, и выдавил из себя тихое:– Я сожгу этот дом дотла.– Я не сомневался, - сказал Стюарт. – Вот с чего мы начнем.Он изложил им суть придуманной истории, которую они могли бы самидополнить. Нил, по-видимому, сопротивлялся тому, чтобы выдать ФБРкакие-либо европейские контакты, когда они в последний раз вызывалиего на допрос. Он намеревался защитить интересы своего дяди, но теперьони могли представить это как попытку защитить Жана.Все было просто: мясник и его маленький сын несколько раз приезжаливо Францию в поисках новых европейских партнеров, о которых Мэриничего не знала, и мальчики сблизились из-за общей любви к новомувиду спорта. Нил внес в историю некоторые мельчайшие детали с такойлегкостью, которая произвела бы впечатление в любой другой день, аСтюарт опросил их обоих, чтобы убедиться, что их ответы дополняютдруг друга, но не кажутся подозрительно идентичными.Жан сосредоточил все свои силы на запоминании истории, отчаяннохватаясь за что угодно, что помогло бы ему продержаться еще немного,но вот вопросов от Стюарта больше не осталось. Мужчина встал и ушел,полагая, что ФБР позволит ему беспрепятственно покинуть город впользу более уязвимых следов, которых он оставлял после себя. Двастолика по обе стороны от парней тоже опустели, и команда Стюартавыстроилась в очередь за ним. Тишина, воцарившаяся за столом в егоотсутствие, была слишком глубокой, и мысли Жана вышли из-подконтроля, заполнив пространство подобно сильному шторму.Он не помнил, как достал свой телефон или решил набрать номер, нотрубку сняли после второго гудка и произнесли короткое «Ваймак».– Почему ты позволил ему остаться? – спросил Жан и запоздало добавил:– Кевину.– Мы были нужны ему, – сказал Ваймак.– Все не так просто, – произнес Моро, думая «Они продали нас обоихмонстрам и захлопнули дверь, не услышав даже наших криков. Почему?Почему? Почему?» – Ты даже не знал, что он твой сын.– Мне не нужно было знать, – ответил Ваймак.Жан рассмеялся и услышал, как дрогнул его голос.– Ты действительно в это веришь?– Я верю, что у всех нас есть выбор стать лучше, чем те, кто нас сотворил.Если у меня есть шанс поступить правильно по отношению к кому-тодругому, почему бы мне им не воспользоваться? – Ваймак дал емуминуту на размышление, а затем сказал: – Поговори со мной. Чтопроисходит?Она была ребенком. Она была моей младшей сестрой, и я должен былзащитить ее, но я... я тоже был всего лишь ребенком.Жану показалось, что один из ножей Рико провел линию между ребрами.Его легкие были слишком напряжены; сердце было проткнуто иразорвано на части. Жан прижал руку к груди, проверяя, нет ли крови, ивлажный жар, который он ощутил, мягко коснулся костяшек пальцев. Еголицо защипало, когда скатилась вторая слеза. Почувствовав, что с егоподбородка начинает капать, Моро поднес дрожащие пальцы к щеке.Нил осторожно взял у него телефон и проверил, с кем он говорит.– Я рядом с ним, тренер, – произнес Джостен, прежде чем повеситьтрубку и положить устройство на стол между ними.– Не надо, - сказал Жан. Он не знал, обращался ли он к Нилу, имея в виду«Не смотри, ничего не говори», или к себе «Не теряй самообладания».-Не надо, не надо.– Я не знал, что у тебя есть сестра, – сказал Нил так тихо, что Жан едване пропустил это мимо ушей из-за своего бьющегося сердца.– Элоди, – прохрипел Моро, и от одного только звука ее имени его чутьне разорвало пополам. Он сжал руку в кулак, чтобы не разодрать себелицо, и до крови прикусил костяшки пальцев. Этого было недостаточно,чтобы остановить его слова. Каждая из них была спичкой Рико,сжигавшей его заново: – Ей было всего десять, когда я ушел из дома.Десять! Почему они не любили ее достаточно сильно, чтобы защитить?Почему они не любили меня?Жан, пошатываясь, вышел изо стола. Нил схватил его за запястье ипосмотрел снизу-вверх с непроницаемым выражением лица.– Жан, – тихо, но твердо сказал Джостен. – Мы разберемся с этим, но,возможно, не прямо сейчас. Что тебе нужно?Сотни вещей, которых у него не могло быть, тысячи вещей, которые ондавно потерял. Единственное, о чем оставалось просить, было то, что онедва понимал:– Я хочу вернуться домой.– Ладно. Хорошо. Давай... – Нил отвлекся на что-то вдалеке и злобновыругался на незнакомом Жану языке. Моро проследил за его взглядоми увидел у входа двух мужчин в костюмах. Они показывали своислужебные значки администратору, что-то объясняя. Нил отпустил Жанаи слегка подтолкнул его бедром. – Я вижу кухню. Там должна быть дверь,ведущая к мусорным контейнерам. Оттуда мы сможем вернуться напарковку.– Нет, – сказал Жан, прижимая ладони к глазам. Он взял свое разбитоесердце и засунул его поглубже. Однако было слишком больно, чтобы онмог заглушить все чувства полностью; его желудок скрутило, Жанчувствовал, что может выплеснуть содержимое на стол. Моро подавилэто с усилием, порожденным отчаянием, и представил, как заковываетвсе это в цепи. Может быть, позже у него будет время разорвать их. Апока единственный выход - идти напролом.Я - Жан Моро. Я знаю свое место. Я буду терпеть.Нил отошел, чтобы пропустить Жана обратно за стол, и они стали ждать,пока служебные собаки их настигнут. Это не заняло много времени, и дваагента, усаживаясь на освободившиеся сидение Стюарта, холоднопосмотрели на Нила.– Нил Джостен, – сказал один из них, предъявляя значок. – Мы хотели быпоговорить с вами.– Утомительно, – сказал Нил. – Я пытаюсь поесть.Агент швырнул через стол пару контейнеров, в которые можно былоупаковать недоеденные блюда, едва не опрокинув при этом стакан Нила.– Это была не просьба. Пошли.Нил вздохнул, но послушно начал собирать свою еду. Когда Жан несделал ни малейшего движения, чтобы сделать то же самое, мужчина,стоявший ближе к нему, махнул рукой в повелительном жесте и сказал:– Это касается и тебя тоже. У нас есть несколько вопросов.– Он не имеет к этому никакого отношения, – вмешался Нил.– Вы так уверены в этом? - спросил агент.Жан с удовольствием выбросил бы свою еду в мусорное ведро, но, чтобызадержаться здесь еще немного, решил собрать ее в пенопластовыйконтейнер. Нил подождал, пока он закончит, прежде чем изъявилжелание допить свой напиток. Ни на одного из агентов не произвеловпечатления их полное отсутствие спешки, но в конце концов у парнейзакончились предлоги остаться. Их вывели из ресторана, причем одинагент шел впереди, а другой - сзади.У тротуара перед входом был припаркован черный внедорожник стонированными стеклами и государственными номерами. Нил, будучитем, кем он был, указал на пожарный гидрант рядом с переднимбампером и сказал:– Это незаконно, чтобы ты знал.– Заткнись и садись в машину.Поездка в местный офис прошла в гробовой тишине. Нил, казалось,чувствовал себя совершенно непринужденно, даже когда они проходилимногоступенчатый процесс проверки службы безопасности, но Моровидел, как Джостен осматривает каждый выход и каждого охранника насвоем пути. Жан, в свою очередь, не смотрел ни на что и ни на кого, кромеНила. ФБР, скорее всего, списало бы это на нервозность, но ониошиблись бы, если бы подумали, что он их боится. Он не мог боятьсяправительства, в которое так легко проникнуть и которым так легкоманипулировать; он мог бояться только своих собственныхпотенциальных ошибок и кровавых последствий, если бы подвел своегохозяина.Когда они, наконец, добрались до лифтов, Нил спросил по-французски:– Есть вероятность, что они знают французский?– Нет. Они американцы, - ответил Жан.– Эй, - запротестовал Нил.– Ты едва ли в счет идешь. Не трать время, изображая обиду.– Прекратите, – резко сказал агент, стоявший рядом с Нилом. – Толькоанглийский, или мы вас разлучим, пока не найдем переводчиков.Их провели в конференц-зал. На одном конце стола были сложеныкоробки, посередине лежало несколько закрытых папок, а на штативеуже была установлена видеокамера для записи сегодняшней дискуссии.На подставке рядом с камерой был установлен монитор, и на немтранслировалось видео, на котором была запечатлена фигура в костюме,склонившаяся над своим столом. Услышав звук закрывающейся двери искрежет стульев по полу, мужчина поднял голову и нахмурился.Нил поприветствовал его без всякой теплоты:– Агент Браунинг. Я уж думал, что больше никогда Вас не увижу.– Не переводи стрелки на меня, – сказал Браунинг. – Не хочешьобъяснить мне, что ты делаешь в Лос-Анджелесе?Нил открыл контейнер с перекусом навынос и начал есть.– Мне разрешено навещать людей.– Людей, – согласился Браунинг. И прежде чем Жан успел решить, нехотят ли его отнести к категории «не-людей», агент пояснил: – НоСтюарт Хэтфорд - не просто человек, и, по последним нашим сведениям,у него не было контактов в Лос-Анджелесе, которые могли бы увести васобоих так далеко от дома. За исключением, возможно, того, что он что-то знает, – сказал он, устремив тяжелый взгляд на Моро.Один из работников, который доставил их сюда, раскрыл папку и бросилее на середину стола. Жан инстинктивно взглянул, и от фотографии,прикрепленной к крышке, у него перехватило дыхание. Он узнал этузаднюю веранду в доме своего детства. Его отец стоял посередине и,размахивая руками, что-то напыщенно говорил незнакомому мужчине.Его мать сидела на деревянном стуле в стороне, с бутылкой вина в однойруке и стопкой бумаг в другой.Эти люди были не важны. Все, что имело значение, - это двое детей,сидевших на заднем дворе: девятилетний Жан и десятилетняя Элоди,прижавшаяся к его боку. Моро вспомнил ее платье с маленькимижелтыми уточками. Он несколько раз неуклюже заштопывал подол,когда она рвала его о кусты ежевики, растущие на заднем дворе.Цепи заскрипели, Жан едва мог дышать. Под столом он впился ногтямив укушенное запястье.Терпеть. Терпеть. Терпеть.– Откуда это у Вас? – спросил он не своим голосом.– Интерпол прислал фотографию по факсу из своих архивов всегонесколько минут назад, – сказал агент. – А откуда это у Вас?Своим жестом он имел в виду царапины на лице Моро, но тот лишьсказал:– Я пошел в свою мать.– Жан у нас француз, – объяснил Нил. – Он вызывает в людях чувствонасилия каждый раз, когда открывает рот. Даже Троянцы достаточночеловечны, чтобы иметь возможность сорваться.– И это ты обвиняешь других в нетерпимом отношении? – хмыкнулБраунинг, а Нил только безразлично пожал плечами. Жан не стал тратитьвремя на то, чтобы обидеться на недоделанное оскорбление Нила, потомучто агенты оставили эту тему и пошли дальше. – Пришло время одномуиз вас начать говорить. Давай начнем с начала и - на этот раз - без твоейчепухи.Нил посмотрел на Моро, но тот не мог оторвать глаз от фотографии,чтобы ответить. Наконец Нил с усталым вздохом отодвинул свой ужин исказал:– Хорошо. Что ты хочешь знать?Взгляд Нила на вещи был до ужаса прямолинеен.Они с Жаном впервые за много лет увидели друг друга на осеннембанкете. Если ФБР захочет разузнать получше, они обязательно найдутсвидетелей, которые смогут подтвердить, что эти двое ругались по-французски. Веснински и Моро узнали друг друга и, боясь бытьпойманными, отчаянно пытались выяснить, каковы их отношения друг сдругом и достаточно ли крепка их дружба, чтобы обеспечить имбезопасность. Они непреднамеренно выдали себя Кевину, которыйзапаниковал и был вынужден покинуть банкет, чтобы разобраться с ихпугающими секретами.Нил согласился посетить Эвермор на Рождество скорее для того, чтобывоссоединиться с Жаном, чем из-за какого-либо реального интереса кВоронам. Таким образом, было легко оправдать враждебное отношениеНила к остальной команде и их капитану. В его безрассудной сменевнешности неизбежно можно было обвинять Жана и его желание вместеиграть на корте после окончания Университета. Нил боялся, что егоузнают, если он выйдет на более яркую сцену, поэтому Моро пыталсядоказать, что никто не вспомнит и не узнает его столько лет спустя.Оглядываясь назад, можно сказать, что это была идиотская авантюра, нооткуда они могли знать, к каким ужасным последствиям она приведет?Как только ФБР прекратило попытки найти лазейки в этой истории,разговор перешел на семью Жана. Здесь их гораздо больше интересовало,что скажет Моро, но у него было не так уж много ответов на их вопросы.Большую часть своего детства он провел на корте, а не на собранияхсвоего отца. Хоть он смутно знал, во что инвестировал его отец, онсовсем ничего не помнил о его партнерах.Жана спасало то, что Эрве Моро и наполовину не был таким человеком,как Натан Веснински. Отслеживать его интересы и деловые отношениябыло проще, и не требовалось особых знаний Жана, чтобы собрать всевоедино. Больше всего ФБР, похоже, интересовало то, как эти две семьисвязаны друг с другом и не будет ли Моро представлять для нихпроблему. Они не могли позволить себе медлить, когда дело Натана и безтого превратилось в сплошной кошмар, над которым нужно былоработать. Жану пришлось поверить заверениям Стюарта в том, чтоулики, связывающие семьи Моро и Веснински, были найдены, и он смогустоять на своем, несмотря на любопытные вопросы агентов.В конце концов Нил позволил им вернуться к визиту Стюарта в город инадавил ботинком на ногу Жана, придумав самое лучшее - наихудшее -оправдание, какое только мог. Несколько месяцев назад Нил якобыпопросил Стюарта найти сестру Моро. Стюарт наконец-то нашел, гдеобрывался ее след, и приехал в город, чтобы лично сообщить плохиеновости. Здесь Нил добавил немного яда в свою историю о том, чтоагенты еще больше испортили и без того ужасный день, вынудив ихучаствовать в этом допросе, и у одного из них даже хватило тактавыглядеть виноватым.После четырех изнурительных часов споров, включая несколькодлительных перерывов, чтобы связаться с Интерполом, агенты, наконец,решили, что Жан - это самая удачная встреча за последние недели. СамЖан не представлял угрозы благодаря своей неосведомленности инезапятнанному прошлому. Теперь они могли приступить к разборкам сЭрве и вбить еще один гвоздь в крышку гроба Натана.Жан выдержал их самодовольную реакцию. Он был в двух словах от того,чтобы сорваться, когда его и Нила наконец вывели из здания и запихнулиобратно в машину.Десять минут спустя их высадили перед рестораном, из которого онибыли похищены. Жан смотрел, как внедорожник исчезает в вечернемпотоке машин, а Нил запрокинул голову и уставился в небо. Моро не могвспомнить, где на парковке они оставили свой автомобиль, поэтомумолча ждал, пока Нил вернется к нему.– Прости, – сказал, наконец, Джостен. – Это не должно было свалитьсяна тебя.– Я Моро, – пояснил Жан. – Моя семья существует для того, чтобыслужить.– Дерьмовое существование, – сказал Нил, как будто у него самого делаобстояли намного лучше. Он зашагал по тротуару, зная, что Моропоследует за ним. Жан был почти уверен, что они потеряли машину,потому что все вокруг не выглядело знакомым, но потом он заметилбанкомат, которым Нил пользовался несколько часов назад. – Значит, тысобираешься оставить все как есть? Жан Моро?– Это все, чем я являюсь, ты, глупое дитя.– Мы ровесники, – заметил Нил, но Жан просто отмахнулся от этого, какот несущественного. – Я просто имею в виду... Я сменил свое имя,потому что не хотел, чтобы меня ассоциировали с моей семьей, но ониукрали у тебя твое. Если ты не хочешь возвращать его обратно, это твойвыбор, но не делай выбор, основываясь на том, чего хотел для тебя Рико.– Мне не нужны твои советы, – предупредил его Жан.– Он мертв, – напомнил ему Нил, когда свернул в сторону своей машины.– Правила изменились. Если ты выполняешь то, что обещал, почемуИчиро должно волновать, как ты себя зовешь? Время от временипроявляй немного свободы. Тебе может понравиться это ощущение.– Ты потеряешь свою смелость, когда он узнает о твоем вратаре.– Я уверен, что он знает. Эндрю был со мной, когда я во всем призналсяФБР в Балтиморе, и для меня очевидно, что по крайней мере одинсотрудник в этом офисе получает зарплату не по назначению. Если быкому-то пришло в голову отметить его как личность, представляющуюинтерес, то, конечно, это бы распространилось по цепочке. Я неволнуюсь, – добавил Нил, слегка пожав плечами. – Чем больше людей, закоторых я держусь, тем меньше я представляю угрозу, потому что нехочу подвергать их опасности своими действиями.– Я бы поверил в это от кого угодно, только не от тебя, – сказал Жан,садясь в машину.– В кого надежнее инвестировать? – с вызовом посмотрел на него Нил. –В человека, у которого есть дюжина причин не сорваться с поводка, илив человека, который держится просто потому, что ему сказали, что он недолжен сорваться с поводка?Жан проигнорировал его, и Нил закончил разговор. Обратная дорога кдому Лайлы прошла в напряженном молчании. У обочины былосвободное место, чтобы Нил мог припарковаться за машиной Джереми,но он остановился посреди улицы и включил аварийку. Жан хотелотстегнуть ремень, но замер, когда Джостен схватил его за рукав. Прошламинута, прежде чем Нил взглянул на него. Голос Нила был совершенноспокоен, когда он произнес:– Запри свою дверь на ночь, если это поможет, но Грейсон большеникогда тебя не побеспокоит.В измученном мозгу Жана роилось слишком много мыслей, чтобы этафраза могла обрести смысл, но затем в памяти кристально ясно всплылвопрос Нила: «Знаешь кого-нибудь, кто может помочь мне разобратьсякое с кем?» То, что он мог адресовать это в адрес Грейсона, когда Жанбыл рядом, казалось невозможным; то, что Жан был слишком потрясеннадвигающимся разрушением своей семьи, чтобы осознать, чтопроисходит, было непростительно.Единственным разумным ответом на это был отказ от помощи Нила.Грейсон должен был уехать из города на этих выходных. Но останется лион за пределами Лос-Анжелеса надолго - другой вопрос, и Жанпочувствовал, как у него мурашки побежали по коже, как только онподумал об этом. Поскольку Гнездо закрыто, а Эдгар Аллан находитсяпод следствием, Воронов, несомненно, отправят домой на каникулы.Грейсон весь год будет мотаться по Калифорнии. Действительно ли этобыло единственным решением, оставшимся у Жана, и сможет ли онвыжить, если не воспользуется им?– Ты настоящий Веснински, даже если не зовешь себя так, – сказал Жан.– Хочешь снискать расположение своего нового Хозяина, защищая егоимущество?– Нахуй Ичиро, – произнес Нил, и Жан, не собиравшийся сидеть здесь ивыслушивать все, что последует за этим дерзким замечанием, распахнулдверцу. Нил схватил его за раненое запястье, прежде чем Жан успелвыйти из машины. Моро стиснул зубы от боли и сердито посмотрел нанего.Нил не оценил его гнев.– Грейсону следовало просто отказаться от порочного наследия Рико иначать все сначала. Он сам залез в петлю, когда проделал весь этот путьсюда, чтобы посметь прикоснуться к тебе, и я не побоюсь выбитьтабуретку из-под него.Жан попытался высвободиться, но Нил крепко держал его.– Не притворяйся, что ты делаешь это для меня, жалкий негодяй.– А почему бы и нет? – спросил Нил.– Я всего лишь Моро, – сказал Жан ровным и яростным голосом.– Как и Элоди, – напомнил ему Нил, и Моро перестал дышать. – Помниоб этом в следующий раз, когда решишь, что тебя не стоит спасать.Нил отпустил его, и Жан выскочил из машины. Он захлопнул за собойдверцу и взлетел по ступенькам. Джереми уже открыл перед нимвходную дверь, но Моро быстро убрал его с дороги, толкнув плечом. Кэти Лайла были дальше по коридору, но, увидев его лицо, вжались в стену.Жан не был уверен, куда направляется, но не удивился, обнаружив черезнесколько секунд, что стоит у своего стола. Он разложил свои тетрадкина столе перед собой, но не потрудился их открыть.Он подумал о Франции: о ежевике, маленьких уточках и соленом бризесо Средиземного моря, о ружейном масле, о жжении от широкого ремняи страстном, немедленном «да». Он подумал о бесконечном полете насамолете в ад, о паре пронумерованных лиц и о чудовищном мальчике,говорящем «Слишком претенциозное имя для такого грязного зверя, какты». Он думал об Эверморе: о тяжелых тростях и острых ножах, осломанных пальцах, об утоплении и огне. Он думал о том, как уверенныеруки Джосайи зашивали его только для того, чтобы Рико снова спустилего с лестницы, и о кислом запахе крови и пота, которые не могли доконца просохнуть на толстой подкладке в форме. Пятеро добровольцев,которые должны были сломить его, предательство Зейна, котороедолжно было уничтожить его, и единственное обещание, котороепомогло ему выжить, несмотря ни на что.Обжигающий жар в груди мог быть результатом того, что у неголомались ребра или разрывалось сердце. Жан изо всех сил старалсясохранить самообладание после такого кошмарного дня, но чувствовал,что его сила ослабевает.«Терпи», - предупредил он себя, и в конце концов пришло отчаянное«Сколько еще я должен терпеть?»Не в его правилах было спрашивать, не в его правилах былопредполагать, что всему должен быть предел. Что бы они от него нипотребовали, он отдавал без колебаний и жалоб. Это было все, чем онбыл; это было все, чем он когда-либо станет. Ему хотелось кричать, покаего легкие не разорвутся.– Жан, – Джереми осторожно коснулся тыльной стороны его ладони,словно боялся, что Моро сломается, если он на нее надавит. – Скажи нам,что тебе нужно.Меня зовут Жан Моро. Я принадлежу семье Морияма.У меня всегда будет Хозяин.В какой-то момент его охватила такая лютая ненависть, что он едва могсмотреть прямо перед собой; в следующий момент он пришел в ужас отсобственной неблагодарности. То, что он имел сейчас, было лучше всего,что ему когда-либо давали, и это, безусловно, было больше, чемзаслуживал такой человек, как он. Хозяин и Рико больше не было, а Жанбыл свободен от Гнезда. У него была новая команда, новый дом и город,с которым он начинал знакомиться. Его ненавистные родители былинебольшой ценой за то, чтобы сохранить то, что у него было, не так ли?А если Ичиро вернется за добавкой? Подумал Жан, хотя уже знал ответна этот вопрос. Нил думал, что, налаживая связи, он будет в большейбезопасности. Жан знал, что он просто указывает Ичиро, куда именноударить, чтобы держать его в узде. Это была не свобода, а просто оченьпривлекательная клетка. Она должна была быть достаточно хорошей.Она должна была быть достаточно хорошей. Жан никогда не освободитсяиз нее.Жан открыл один из своих блокнотов и взглянул на надпись «ТРУС»,выведенную поперек страницы. Не успев толком подумать, он схватилстраницу и вырвал ее. Это оказалось проще, чем он думал, и он быстроскомкал листок, прежде чем швырнуть его на пол. Со следующейстраницей было расправиться еще легче, и Моро с третьего раза вырвалчетыре страницы за раз. Он все портил, но не мог остановиться. Этоуспокоило его, дало ему время подавить горе и ярость.Джереми дал ему растерзать половину блокнота, прежде чем повторитьпопытку:– Жан.– Если я скажу, что мне нужно, чтобы вы убили меня, ты бы это сделал?– спросил Моро.– Никогда так не говори, – тихо и настойчиво произнес Джереми. –Посмотри на меня.– Я не буду.– Мы твои друзья. Пожалуйста, позволь нам помочь тебе. – Когда Жанникак не отреагировал, Джереми сменил тактику. – Ты должен статьисторией моего успеха, но активно работаешь против меня. Моя неудача- это твоя неудача, верно? Скажи мне, почему ты борешься со мной, иливпусти меня.Жан пожалел, что вообще рассказал Джереми о системе напарников вВоронах. Он и представить себе не мог, что так называемый капитанЗолотого корта так легко обернет это против него. С какой стороны нипосмотри, Джереми был прав: Жан не знал, как проигнорировать сделку,заключенную между ними. Ему не обязательно было нравиться илисоглашаться с позицией Джереми; ему нужно было только уступить, еслион не выполнял свою часть сделки.– Будь ты проклят, – сказал он, устав от поражения.По крайней мере, Джереми не злорадствовал. Жан хотел разозлиться нанего, но его раздражение было скорее облегчением, нежели искреннимгневом. Он чувствовал себя так, будто у него были колючки, которыепомогали ему держаться подальше от остальных, он позволил себяубрать их на время, хотя и ощущал нужду в защите. Когда он смогдышать, не чувствуя, что каждый вдох выворачивает его грудьнаизнанку, он, наконец, повернулся лицом к своему капитану. Джеремисмотрел на него снизу-вверх в спокойном молчании.– Это, – Жан указал на себя, имея в виду неустойчивое настроение, скоторым он вернулся домой, – пока не то, о чем я готов говорить.Однажды, я расскажу, – сказал он, потому что, как только начнется суднад Натаном, ни от кого из них не удастся скрыть полуправду о кровавыхделах семьи Моро, – но не сегодня.Джереми минуту обдумывал это, прежде чем сказать.– Ладно. Так что же мы можем сделать сейчас?– Ничего, – сказал Жан и постучал пальцем по подбородку Джереми,когда тот открыл рот, чтобы возразить. – Проблема не в том, что сейчас,и не в том, что будет потом. Ты не можешь спасти меня от того, что былораньше, и ты не поможешь никому из нас, пытаясь раскопать эти могилы.Предоставь все это мне и Добсон, – сказал он, и было удивительно, чтоон не поморщился, услышав ее имя. – Ты дал мне обещание, и я надеюсь,что ты выполнишь его: поможешь мне пережить то, что будет дальше.– Это все, что я могу сделать для тебя?– Это то, что можешь сделать только ты, – сказал Жан. – Я доверяю тебе.Жан так старался не сказать «у меня нет выбора», что не сразу осознал,что говорит искренне. Он не понимал Троянцев и не был уверен, чтокогда-нибудь поймет, но верил, что их искренняя преданность быланастоящей. «Их доброта имеет значение», - сказал Кевин этой весной.Жан наконец понял, что это действительно правда.– Ты поможешь мне? – спросил он.– Всем, чем захочешь.– Соглашаться на всё, не зная какого рода будет нужна помощь –действительно опасно. Это как давать кому-то чек с незаполненнойграфой суммы.– Испытай меня, – ухмыльнулся Джереми. – Поверь, я могу себе этопозволить.На это нечего было ответить, поэтому Жан вернулся к своим тетрадям исложил их в беспорядочную стопку. Это движение привлекло еговнимание к поврежденному запястью, и Моро прикрыл его другой рукой.Краем глаза он заметил какое-то движение, которое подсказало ему, чтоКэт и Лайла наблюдали за происходящим со стороны. Лайла протянулаему большой бинт, но тут же одернула руку, когда Моро потянулся заним. Он без возражений позволил ей наложить повязку на запястье.– Мне нужно поесть, – сказал Жан, хотя понятия не имел, который час.– О, отлично, – сказала Кэт с преувеличенным энтузиазмом. – Я нашлановый рецепт, и мне нужен подопытный. Пошли.Они прошли на кухню, где Кэт открыла мусорное ведро, чтобы Моросмог выбросить свои конспекты. Когда он решил помочь с готовкой, Кэтуказала ему на табуреты, и он устроился между Джереми и Лайлой. Жанпосмотрел на часы и хотел извиниться за то, что заставил их всех не спатьпосле полуночи, тем более, когда утром у них была тренировка, но Кэтвключила свой бумбокс, прежде чем он успел решить, что сказать. Ноксбыло потянулся к повязке на запястье Жана, но остановился, вернув рукук своему бедру.– Ладно, вот, что у меня получилось, – сказала Кэт, и Моро позволил еебессвязному голосу отвлечь его от размышлений. Когда она метнуласьчерез кухню за пропущенным ингредиентом в середине нарезки, Жантихонько постучал по ноге и сосчитал.Прохладный вечерний ветерок. Радуги. Открытые дороги. Товарищи покоманде.Но последнее было не совсем верно; он играл в разных командах с семилет. Он с трудом мог вспомнить детей, с которыми играл во Франции, вто время как Вороны неотступно присутствовали в его воспоминаниях.Он любил воронов, он ненавидел их, он хотел бы никогда больше с нимине встречаться. Троянцы не принадлежали ни к тем, ни к другим. Он немог называть их просто товарищами по команде, не вызывая при этомнеприятных воспоминаний о других. Жан задумчиво постучал большимпальцем по бедру и попробовал еще раз.Друзья?Прошлое Жана превратилось в пепел и сломанные кости. Единственное,что связывало его с будущим, - это сделка, заключенная от его имени: отнего потребовали играть в игру, которую он едва мог выносить, покадержал ракетку. Жан тащился вперед, потому что знал, что нужновыполнять приказы, но он был так измотан и разбит, что не знал, каксделать первый шаг. Если бы эти трое смогли хотя бы оттащить его отвыступа, пока он снова не встанет на ноги, этого было бы достаточно.Он не переставал думать о том, что произойдет на выпускном вечере.Сейчас все, что имело значение, - это этот момент. Он представил себетяжесть ноги Лайлы, зацепившейся за ножку его стула, нелепую манеруКэт подпрыгивать и пританцовывать, наводя абсолютный беспорядок настоле с едой, и тепло плеча Джереми, когда он сидел, почти прижавшиськ боку Моро.«Друзья», - снова подумал он, и на этот раз слово показалось ему почтинастоящим