Глава 12

ДжеремиИюнь пролетел незаметно. После двух состоявшихся самоубийств иодной попытки, которая так и не увенчались успехом, родители Воронови совет Университета решили поместить остальную часть команды поднаблюдение. То, с чем им приходилось иметь дело, никого больше недолжно было касаться, но, конечно, пресса пыталась разнюхатьинтересную информацию, следя за падением Воронов. По последнимоценкам, по меньшей мере шестнадцать из оставшихся Воронов былипомещены на постоянное стационарное лечение, и Лукас подтвердил, чтоГрейсон был одним из них.Обсуждение Лис и Троянцев наконец сошло на нет, и общественностьперешла к новым разговорам про набирающие обороты проблемыВоронов. Шансы на то, что они смогут восстановиться к летнимтренировкам, были невелики, но это была настолько бессердечная тема,что Джереми чувствовал себя плохо каждый раз, когда краем уха слышалхоть что-то подобное. В отношении бывших сотрудников Эдгара Алланапроводилось расследование, но никому так и не удалось найти ТетсуиМорияму для того, чтобы он как-то прокомментировал сложившуюсяситуацию. В последний раз его видели на пресс-конференции послесмерти Рико. Ходили слухи, что он вернулся в Японию, но куда он делсяоттуда, оставалось только догадываться.Впервые в истории кому-то удалось направить микрофон в лицо ИчироМорияме. Джереми почти успел забыть, что у Рико есть старший брат.Пусть о нем и была небольшая статья, когда умер Кенго Морияма, Ичиро,как правило, старался держаться как можно дальше от прессы иобщественного внимания, и был неизвестной темной лошадкой длядругих. Джереми изучал его молодое лицо, в то время как сам Ичиросмотрел на прессу со спокойным презрением. Он был потрясающе красиви одет в идеальный костюм, который просто вопиюще свидетельствовало его богатстве. Казалось, что дела идут хорошо, несмотря на недавнюютрагическую гибель генерального директора компании.Краем глаза Джереми заметил легкое движение, которое подсказало ему,что Жан в какой-то момент вошел в комнату. Он уставился на экрантелевизора так, словно увидел привидение, и Нокс подумал, что в чертахИчиро Жан смог увидеть что-то похожее на Рико.Джереми хотел что-то сказать, но не мог отвлечься от интервью. СамИчиро не отвечал лично ни на один из вопросов, которые ему задавали,но женщина, стоявшая рядом с ним, делала это от его имени. Независимоот того, с какой стороны репортёры не пытались бы подобраться, ответбыл одним и тем же: текущее местонахождение Тетсуи Ичиро некасалось. Ичиро не располагал информацией, которая могла бы помочьрасследованию, и не был заинтересован в оказании помощи. Все, что онхотел - это управлять своей компанией и сосредоточиться на недавнейпомолвке. Жан невесело усмехнулся при этих словах и вышел изкомнаты.Кевин не был Вороном уже больше года, но Джереми все равнопериодически писал ему, чтобы узнать, как он держится, пока его бывшаякоманда разваливается на части. Кевина интересовали не столько ихпроблемы, сколько его собственные: этим летом фанаты Воронов смоглипревратить его жизнь в сущий ад. Теперь, когда они переключились напроблемы своей любимой команды, он наконец-то мог спокойноприступить к работе.Его целеустремленность была достаточно знакомой, чтобы вселятьуверенность, но Джереми подумал, не стоит ли ему настоять на болеечестном ответе. Должно было быть что-то еще, если Кевин по-прежнемуотказывал во всех просьбах об интервью. Кевин знал, каким влиянием ивластью он обладает, но у него не хватало ни смелости, ни сил, чтобыпрямо сейчас выглядеть дружелюбным к публике. Джереми оченьпереживал за него, но, находясь на другом конце страны, мало что могсделать. В конце концов он решил доверить заботу о Кевине Лисам.Это была вынужденная жертва, потому что Жану требовалось гораздобольше его внимания. Жан и в хорошие дни не отличалсяжизнерадостностью, но в течение нескольких недель после смертиКоллин стал заметно более замкнутым. Джереми был рад, что тренерызаставили его пройти курс психотерапии, даже если Моро выбралпсихиатра на расстоянии, но быстрого и легкого решения проблемы, скоторой столкнулся Жан, не было.Джереми задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь по-настоящемупонять природу отношений Жана с Воронами, но каждый раз, когда Ноксдумал о распавшейся команде, у него сводило живот. Слишком многоенужно было еще понять, слишком много недостающих кусочков нужнобыло собрать, чтобы получить полный паззл и разобраться во всейситуации.Джереми, Кэт и Лайла делали все, что могли, чтобы Жан не погряз всвоих тревожных мыслях, но получалось у них не очень хорошо.Пожалуй, самым большим подарком для Жана стало то, что они смогливытащить из его комнаты старую двуспальную кровать Джиллиан изаменить ее двумя односпальными. Моро был так доволен обновленнойобстановкой, что даже без колебаний и жалоб согласился еще раз сходитьза покупками, чтобы приобрести новое постельное белье.Джереми не был уверен в правильности такого решения, посколькупривык делить комнату с кем-то только для быстрого секса, но кроватьбыла гораздо удобнее дивана, а Жан был пугающе тихим во время сна.Тихим, но не спокойным. Только когда Джереми переехал в его комнату,он понял, насколько часто Жан резко просыпался от ночных кошмаров.В первый раз, когда это случилось, сонный Джереми невнятно попыталсяузнать, что происходит, но Жан просто отмахнулся от него. После этогоДжереми смирился и просто наблюдал, как Моро сворачиваетсякалачиком в постели и заново учится дышать.В общем, Джереми отчаянно хотел, чтобы летние тренировки началиськак можно скорее – это позволило бы всем отвлечься. Первый деньвозвращения Троянцев на корт должен был случиться 25 июня, так что квоскресенью 17-го большинство сотрудников уже вернулись в город,чтобы разобраться со своими делами. В понедельник, 18-го, Джереми иЖан были вызваны на стадион. Дэвис в последний момент уехал изгорода, но тренер Лисински и медсестра Бинь Нгуен были рядом, чтобыпровести повторное обследование Жана.Джереми оставил их наедине и пошел проверить шкафчик Моро. Он былбитком набит красно-золотым снаряжением, поэтому Нокс просто уселсяна скамейке напротив, чтобы подождать, пока Жан освободится.Когда Жан вышел из медицинского кабинета, в его походке появиласьрешимость, которой Джереми обычно никогда в нем не замечал. Ноксзнал, что скажет Жан еще до того, как он успел раскрыть свой рот.– Я допущен к тренировкам, хотя первую неделю буду ходить вспортивной джерси, не допускающей касаний.– Здорово, – ответил Джереми, воодушевленный на редкость хорошимнастроением Жана. – Взгляни-ка!Жан проследил за движением его руки в направлении шкафчика инемедленно отправился осматривать свое новоприбывшее снаряжение.Моро с воодушевлением поднес джерси к свету, и Джереми не смогзаметить на его лице никаких признаков усталости или отвращения, чтобыло довольно странно для человека, который утверждал, что ему ненравится экси. Жан провел по своему новому номеру на формекончиками двух пальцев, а затем поднес руку к цифрам на своей щеке.– Отвратительные цвета, – сказал Жан. – Тот, кто их выбрал, былполнейшим дураком.– Теперь, когда ты наконец-то хоть немного погрелся на солнце, онибудут неплохо смотреться на тебе, – улыбнулся Джереми. – Хочешьпримерить? Я мог бы узнать, есть ли у тренера Лисински ключи от складас экипировкой, если ты захочешь взять оттуда клюшку для нашейпробной тренировки.Взгляд, который бросил на него Жан, был достаточным ответом, иДжереми со смехом вскочил со скамейки. Он застал Лисински в еекабинете, изучающей личное дело Жана.– Здравствуйте, тренер. Не возражаете, если я отведу Жана на корт?– Я пробуду здесь всего час или два, – предупредила она его, поднимаяключи и осторожно бросая их Джереми. – Присмотри за ним.– Да, тренер.На обратном пути Джереми заглянул в комнату с инвентарем. На полкаху двери стояли три ведра с мячами, и он вынес одно из них в коридор,чтобы забрать позже. Для каждой линии были отдельные подставки дляклюшек с наклейками, обозначающими номер и имя игрока. Джеремивзял одну себе и одну Жану, слегка присвистнув от тяжести клюшкиМоро.Джереми пробовал тяжелые клюшки в конце выпускного класса среднейшколы и на первом курсе Университета, но в итоге вернулся к болеелегким, как только смог уговорить тренера Уайта дать согласие на это.Конечно, этот выбор не раз ставил его в невыгодное положение при битвеклюшками на поле, так как большинство защитников, с которыми онвстречался, использовали тяжелые, но он пожертвовал этим в пользубольшего контроля над своими передачами.– Хорошие новости, – сказал Джереми, направляясь в раздевалку свысоко поднятыми клюшками.Что бы он ни собирался сказать, было уже неважно, поскольку Жан сиделна скамейке запасных без рубашки. Несколько месяцев вынужденнойсдержанности из-за травм лишили его некоторой решимости, но Жан былполон сил и обладал хорошими данными. Он стоял напротив Джереми,вытянув руку, и молчаливо требовал отдать ему клюшку. Джереми успелзаметить серебряный крестик на шее, прежде чем шрамы, покрывавшиекожу Жана, заставили его забыть обо всем остальном.Сказать, что их было слишком много, значило бы не сказать ничего.Только при втором взгляде на Жана смутная тревога, затаившаяся вглубине мыслей Джереми, наконец обрела четкость: почти все шрамыМоро были на незагоревших участках тела, там, где мешковатая одеждамогла скрыть их от любопытных глаз. Большинство шрамовпредставляли собой пересекающиеся линии разной толщины, но кое-гдевиднелись небольшие ожоги размером со спичечную головку.Это были не травмы в результате драк или детских несчастных случаев,они были слишком многочисленными и точными. Все они былинанесены намеренно.Джереми не знал, как вновь смог обрести дар речи. Все, что он смогвыдавить, это слабое:– Жан?– Это проблема для медицинского персонала, а не тебя, –пренебрежительно фыркнул Моро. Он был слишком увлечен клюшкой,чтобы обращать внимание на открытые участки своего тела.Джереми пытался следить за тем, как выглядят пальцы Жана, когда ондотрагивается до шнурков на набалдашнике клюшки, или как в егополуприкрытых глазах вспыхивает одобрение, когда он пробует ее навес. Но какое это могло иметь значение, когда кто-то вот так искалечилМоро?Чья-то рука коснулась его подбородка, заставив Джереми поднять глаза.Когда он встретился взглядом с Жаном, тот только сказал:– Сосредоточься на том, что важно.– Да, – ответил Джереми. Жан открыл рот, закрыл его снова и отпустилДжереми, не сказав ни слова. Джереми схватил его за руку, когда тотначал отворачиваться. – Кто это сделал с тобой?Жан ничего не ответил, молча уставившись на своего капитана.Возможно, Моро заметил некое упрямство на лице Джереми, поскольку,сдавшись, наконец произнес:– Мой отец.Это было похоже на удар ногой. Джереми выпустил руку Жана сиспуганным «О». Это был жалкий ответ на такое ужасное признание, ноДжереми изо всех сил старался придумать что-нибудь получше. У егосемьи были свои проблемы - как и у всех семей, по его мнению, - ноникогда в жизни его мать не поднимала руку на своих детей, даже еслиони и хулиганили. Он даже представить себе не мог, что кто-то изродителей может ударить его, что должен испытывать человек, чтобыпоступить так со своим ребенком?– Тебя это не должно беспокоить, – сказал Жан, откладывая клюшку всторону, чтобы начать одеваться. – Это никак не повлияет на мою игруна корте.– Проблема не в этом. Предполагается, что твои родители должнылюбить и защищать тебя, а не... – Джереми беспомощно указал на Жана.– Мне жаль. Я даже представить себе не могу, насколько тебе былобольно.– Представь лучше, что ты переодеваешься, чтобы мы наконец моглипопрактиковаться, – закатил глаза Моро.Джереми взвесил все, что мог сказать, все вопросы, на которые, как онзнал, Жан никогда не ответит, и вздохнул, отправляясь на поиски своегошкафчика. Моро догнал его, когда Нокс был уже на полпути к выходу.Джереми забрал ведро с мячами, стоявшим у комнаты с оборудованием,и они вышли на корт.Джереми отпер дверь, но жестом пригласил Жана пройти вперед. Оножидал, что Моро направится к центру, откуда сможет рассмотреть всеполе целиком, но тот безошибочно занял свою позицию на первойчетверти линии защиты. Там он медленно повернулся на месте, изучаятолько что отремонтированные полы, а затем запрокинул голову ивзглянул на табло, висевшее высоко над их головами. Джереми закрылдверь и встал рядом с ним. Он поставил ведро у своих ног, чтобынатянуть перчатки, и улыбнулся, глядя на Жана.– Что думаешь?– Безвкусно, – ответил Жан, разглядывая трибуны сквозь стекла инатягивая свои перчатки. – Я ожидал большего, учитывая рейтинг вашейшколы.– У нас здесь было не так много места, чтобы развернуться, – сказалДжереми, беспомощно пожимая плечами. – В любом случае, дело не вразмере.– Оправдывайся и дальше, – сказал Жан, зубами подтягивая ремешкиперчаток.Джереми возмущенно выпрямился.– Мне не за что оправдываться.Жан ослабил хватку и прикусил губу, и Джереми поспешил сменитьтему, прежде чем кто-либо из них успел задуматься над этимдвусмысленным высказыванием.– Давай начнем с пары кругов и будем двигаться дальше. Ты должен датьмне знать, если почувствуешь, что что-то не так, хорошо? Я пообещалтренеру Лисински, что буду присматривать за тобой.Он немного подождал, не удивился тишине в ответ и произнес:– Скажи «да, Джереми».У него сложилось отчетливое впечатление, что Жан чуть было не закатилглаза.– Да, Джереми.Джереми забыл все, что еще хотел сказать, и просто уставился на него.Это был первый раз, когда он услышал, как Жан произносит его имя. Отакцента Моро у Джереми внутри все затрепетало. Он смотрел на негослишком долго, и Жан вопросительно приподнял бровь.– Ничего, – сказал Джереми и наклонился, чтобы положить свой шлемрядом с мячами. Мгновение спустя он передумал.– Жан, если я... – начал он, но запнулся, и Жан развернулся к нему. – Еслия когда-нибудь причиню тебе неудобство или заставлю чувствовать себянебезопасно, ты обещаешь сказать мне? Если ты не доверяешь мненастолько, чтобы сказать, что именно не так и почему, то, по крайнеймере, доверяй мне настолько, чтобы сообщить, что чувствуешь себянекомфортно. Я не смогу ничего исправить, если не буду знать, в чемпроблема. Как твой капитан и напарник, разве я не заслуживаю хотя бымаленького шанса, чтобы не быть злодеем в твоей истории?Жан одарил его сочувственным взглядом.– Ты капитан Солнечного корта. Ни в одной вселенной ты не смог быстать злодеем в чьей-то истории.Это безоговорочное доверие согревало его, но все, что сказал Джереми,было:– Технически, это «Золотой корт».– Не делай вид, что тебе не нравится прозвище.– Мне нравится, – признался Джереми с улыбкой. – Готов?Нокс старался не бежать слишком быстро, поддерживая легкий темп,поскольку для Жана это было первой тренировкой на корте впервые затри месяца. Они чередовали тренировочные и разминочные упражненияпо одному - два подхода, полушаги, а также угловые броски. Почти вездебыло два варианта выполнения: один статичный, другой с проверкойигрока, пока он пытается выполнить бросок, но так как Жан былбесконтактным по крайней мере еще некоторое время, Джереми решилисключить вторую половину. Он думал, что эти ограничения будутраздражать Жана, но тот принял это без колебаний и жалоб.Он заметил, как Лисински села на скамейку запасных, чтобыпонаблюдать за ними, и, поскольку она не пыталась прервать тренировкуи подозвать их к себе, он решил попытать счастья и заставил Жанадвигаться дальше. Наконец она встала и постучала по ограждению корта,и Джереми принялся собирать разбросанные мячи. Жан снял шлем иперчатки, прежде чем помочь Ноксу прибраться. Вдвоём они быстроуправились с этой работой и вышли за пределы корта.Поскольку Лисински задержалась поблизости, Джереми подвел к нейЖана. Женщина окинула Моро беглым взглядом, прежде чемодобрительно кивнуть.– Форма выглядит хорошо. Как Вы себя чувствуете?– Непростительно заржавевшим, тренер, – ответил Жан.– Вы скоро придете в норму, – пообещала ему Лисински. – У вас двоихесть несколько минут, чтобы зайти со мной в «Лион»? Я хочу проверитьВаш базовый уровень на случай, если понадобится скорректироватьраспорядок дня.Жан посмотрел на Джереми, который кивнул в знак согласия, и Лисинскижестом пригласила их пройти обратно в раздевалку:– Хорошо. Тогда переодевайтесь во что-нибудь удобное для дороги, и яподвезу вас до туда.Сначала они вернули мячи и клюшки на место, чтобы Лисински моглазабрать ключ от склада, затем сняли форму и бросили ее в бельевуюкорзину для дальнейшей стирки. Душевая была слишком большой дляних двоих, и они мылись спинами друг к другу у противоположных стен.Жан вылетел из душевой еще до того, как Джереми закончил вытиратьсвое тело, и Нокс бросил озадаченный взгляд в сторону двери. С моментапереезда Жана он отметил, что тот принимает душ невероятно быстро,но предполагал, что мытье после тренировок все же займет немногобольше времени. Он предположил, что спешка может быть связана сплотным графиком Воронов, и слегка вздохнул, ускорившись.До Лиона было не так долго идти пешком, поэтому дорога на машине незаняла много времени. Джереми наблюдал, как Лисински просит Жанапротестировать разные тренажеры. Моро шел туда, куда она указывала,и делал то, что она просила, проверяя как нагрузку на его изувеченноетело, так и последствия трехмесячного перерыва. Жан не был настолькоглуп, чтобы жаловаться тренеру на возникающие трудности, но Джеремизаметил в его взгляде сдержанное разочарование из-за столкновения сосвоими новыми ограничениями. Возможно, Лисински тоже это увидела,потому что ее комментарии были более оптимистичными, чем обычно.В общем, все проходило с переменным успехом, пока Лисински не отвелаих в центр водных видов спорта. Она болтала о программе аквааэробикии ее преимуществах, стоя к ним спиной, и не заметила, как Жан застылна месте, поняв, где находится.Джереми чуть было не положил руку ему на плечо, но в последнююсекунду передумал и ограничился тихим:– Эй. Ты в порядке?– В полном, – сказал Жан бесчувственным и неубедительным голосом ипринялся догонять Лисински.Она повернулась в их сторону, когда они остановились рядом, но не сразупоняла, что Жан ее больше не слушает. Он даже не отреагировал, когдаона замолчала, чтобы рассмотреть его, Моро уставился на бассейн так,словно боялся, что тот его укусит, если он отвернется.– Я вам не надоедаю, Моро? – спросила она.– Нет, тренер, – сказал Жан.Джереми лениво подумал, не переходит ли он черту.– Не думаю, что Жан умеет плавать. – Лисински выгнула бровь, глядя наМоро.– Немного староват, чтобы не уметь.– Нет, я... я умею плавать, тренер.Жан потянулся было к шее, но на полпути остановился и схватился закрестик. Его губы сжались в бескровную линию, когда он наблюдал, каксолнечный свет отражается от воды, и он взволнованно подергалсеребряную цепочку, прежде чем сказать:– Прошло много лет, но я должен помнить, как это делается.Лисински изучала его бесконечно долгую минуту, прежде чем схватитьплечо и сильно подтолкнуть к краю бассейна. Жан стоял слишком далеко,чтобы это могло представлять реальную угрозу, но реакция быламгновенной. Джереми никогда не узнает, как ему удалось так быстровырваться из ее хватки и добраться до ближайшей стены, но Жан оперсяо нее, чтобы сохранить равновесие, когда его ноги началиподкашиваться, и закрыл глаза.– Простите, – еле выговорил он. – Простите, я...Если он и хотел что-то еще сказать, то уже не смог, схватившись за горлотак, что побелели костяшки пальцев. Джереми бросился к Жану и взялего за запястье. Биение сердца Моро было похоже на колибри под егопальцами, и когда Жан вздрогнул всем телом, Джереми почувствовал этослишком хорошо.– Жан, остановись, – попытался он. – Жан, ты должен отпустить.Ногти Жана оставили кровавые полосы, когда Джереми, наконец,удалось оторвать его пальцы от шеи. Моро выдернул руку из хватки ивпился ладонью в висок. Каждый вдох, который ему удавалось сделать,словно разрывал его легкие пополам - слишком быстро, слишком резко ислишком коротко, чтобы помочь ему. Жан еще не открыл глаза, но ужеотвернул лицо от Джереми, словно почувствовав назойливый взгляд.Лисински положила руку ему на плечо, и Моро позволил ей поставитьсебя на колени. Он уперся руками в пол и склонил голову, тяжело дыша.Джереми сидел рядом, скрестив ноги, а Лисински возвышалась над ними.Нокс не знал, что делать, поэтому вновь ухватил Жана за запястье и лишьбормотал тихое «Ты в порядке, ты в порядке...», пока Жан не вернулся кним.Наконец, Жан сел на корточки и обреченно уставился перед собой. Егосердцебиение все еще билось быстрее, чем хотелось бы Джереми, нокапитан Троянцев всё же решился отпустить его.Лисински присела перед ними на корточки.– Сейчас я выслушаю объяснения.– Извините, тренер.– Не извиняйся передо мной, – раздраженно сказала Лисински, и Жанзамолк. – Я встречала людей, которые не умели плавать, которые боялисьдаже попробовать, но я никогда в жизни не видела, чтобы кто-тореагировал вот так. Расскажи мне, что это было.Джереми ожидал услышать историю о детской травме. На прошлойнеделе Жан рассказал ему, что Марсель находится на побережье.Наверняка там была история о безрассудном ребенке, который зашелслишком далеко в воду и чуть не утонул, или о местной трагедии, котораядолгие годы вызывала кошмары. Он перебирал в уме все возможныеварианты, пока Жан не решился заговорить - и ужасная правда была неиз тех версий, которые Джереми рассматривал:– В Эверморе вода использовалась в качестве коррекционного средствадля повышения работоспособности и отношения к делу, – сказал Моро,и его голос прозвучал измученно. – У меня есть некоторые нерешенныепроблемы, но я с ними разберусь, тренер. Я обещаю, что не отстану.– Тихо, – предупредила его Лисински, и Жан вновь послушно замолчал.Лисински барабанила пальцами по коленям, внимательно смотря наМоро. Наконец она покачала головой и сказала: – Я найду для Вас другоезанятие, пока мы будем в воде. Если кто спросит почему не занимаешься– скажешь, что не умеешь плавать.– Тренер, дайте мне шанс, справлюсь. Я не подведу.– Я сказала «нет», – ответила она, и Жану ничего не оставалось, какуступить.– Джеймс сказал, что Вы нашли психолога, да? – Когда Жан жесткокивнул, она продолжила: – Тогда Вы поговорите с ним или с ней об этом,понятно? Вы сможете обсудить это со мной после того, как достигнетереального прогресса, но не раньше.Она посмотрела между ними, и Джереми добавил быстрое:– Да, тренер, – к более приглушенному ответу Жана.– На сегодня все, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Я могу подвезтивас домой.Джереми взглянул на Жана.– Я бы предпочел прогуляться. Свежий воздух пойдет нам на пользу.Когда Жан пробормотал тихое согласие, Джереми поднял глаза наЛисински и сказал:– Спасибо, тренер. И за то, что позволили нам сегодня потренироватьсяна корте, тоже. – Лисински бросила на Джереми суровый взгляд,который, по его мнению, значил «не спускай с него глаз». КогдаДжереми понимающе кивнул, Лисински ответила ему тем же ипроизнесла:– Увидимся в понедельник.Она повернулась и оставила их вдвоем. Джереми подождал, пока онауйдет, а потом сел на землю и прислонился к стене рядом с Жаном.Возможно, Моро почувствовал, что его ждет допрос, потому неплотноприжал колени к груди и угрюмо уставился в противоположную сторону.Джереми лишь на секунду задумался о том, чтобы сжалиться над ним, азатем осторожно наклонился и прижался плечом к плечу Жана. Моро всееще дрожал, но уже слабыми и разрозненными толчками.– Ты ведь собирался пройти через это, не так ли? – спросил Джереми. –Ты действительно собирался пойти с нами в бассейн на следующейнеделе, зная, как это на тебя повлияет.– Мои проблемы касаются только меня, – сказал Жан. – Я не буду проситьо снисхождении и тянуть команду назад. Я что-нибудь придумаю.– Это несправедливо, – заявил Джереми и, когда Моро открыл рот, чтобывозразить, добавил: – ни по отношению к тебе, ни по отношению к нам.Для человека, который, кажется, так уверен в том, чего он заслуживает,ты, похоже, совсем не задумываешься о других. Ты вынуждаешь наспричинять тебе боль, не давая нам возможности высказаться по этомуповоду.– Я и так ужасно отстал, – сказал Жан, и было больно слышать ненавистьк себе, сквозившую в его голосе. – Ты не представляешь, как много отэтого зависит. Я не могу позволить себе ограничения и особоеотношение, и ты не должен тратить свое время на то, чтобы нянчиться сомной. Ты мой капитан и мой партнер. Знаешь, что это значит? Твой успех- это мой успех, твоя неудача - это моя неудача. Это соглашение, всоответствии с которым работает каждая пара.– Нянчиться? – повторил Джереми, было удивительно, как он неподавился от абсурдности этой фразы. – Они действительно причинилитебе боль. Ты не в порядке, я даже представить себе не могу, насколькоты не в порядке! Ты не видишь?– Я все еще могу играть.– Мне все равно, – парировал Джереми, и было больно видетьзамешательство, промелькнувшее на лице Жана. Он раздраженно махнулрукой и сказал: – Хорошо, мне не совсем все равно. Я хочу, чтобы тысыграл с нами, чтобы снова научился веселиться. Я хочу увидеть, что тыможешь на корте и что ты принесешь нашей линии защиты. Я хочу,чтобы мы наконец-то победили в этом году после того, как были такблизки к этому и терпели неудачи слишком много раз. Однако это всеголишь игра, Жан. Твоя безопасность и счастье всегда будут важнее, чемнаш сезон.– Ты наивен.– Возможно, ты определяешь успех по тому, как мы проведем этот сезон,но я не обязан делать то же самое. Ты будешь моей историей успеха: ЖанМоро - личность, а не Жан Моро из Свиты короля. Ты позаботишься ободном, а я позабочусь о другом.– Это так не работает.– Есть ли правило, запрещающее это?– Ты не можешь пытаться меня изменить. В этом нет никакого смысла. Ятакой, какой есть.Джереми проигнорировал это и снова спросил:– Есть ли правило, запрещающее это?Жан открыл рот, закрыл его и сделал нетерпеливый жест:– Технически нет, но...– Хорошо, – сказал Джереми, вызывающе подняв подбородок. Он знал,каким будет ответ, но все равно должен был попытаться: – Хочешьпоговорить об этом?– Говорить не о чем.– Ты уверен?– Перестань спрашивать, – сказал Жан. – Тебе только кажется, что тыхочешь получить ответы.Это было совсем немного, но... но Джереми все равно ощутил слабуюнадежду. Жан знал, что его секреты ужасны и жестоки; он знал, что никтокроме Воронов никогда не сможет их оправдать. Это означало, что какая-то часть Жана всё-таки понимала, что случившееся с ним былочудовищным преступлением, хотя он и отмахивался, называя это«необходимым» и «заслуженным». Возможно, он еще не смог смиритьсяс этой правдой и, рано или поздно, чтобы по-настоящему исцелится, емупридется взглянуть правде в глаза. Сейчас же Моро просто подавлял всеэти правдивые факты, чтобы выжить.Когда Жану, наконец, придется признать, что жестокость, которой онподвергался в течение многих лет, была напрасной, взбесится ли он отнесправедливости или сломается под тяжестью бремени, которое несслишком долго?---По причинам, которые Джереми не мог понять, он не рассказал Лайле иКэт о том, что произошло в понедельник в Лионе. Он немногобеспокоился из-за того, что держал это в секрете от них, но Жан оказалсяхорошим лекарством от чувства вины. Возвращение на корт послетрехмесячного перерыва смогло повлиять на Моро лучшим образом, атакже успокоило его нервы. Казалось, он наконец-то смог разобраться всебе и принял то место, где сейчас находится, его состояние сталонамного лучше, чем было после смерти Уэйна. Джереми, возможно, ивыдавал желаемое за действительное, но Лайла и Кэт тоже отметилиулучшение его настроения.Лайла была достаточно оптимистична настроена, считая, что Жан сможетскоро прийти в себя, и даже отправилась с ним за покупками в пятницу,чтобы пополнить его гардероб новыми вещами. Джереми и Кэт не былиприглашены на шоппинг, Нокс даже не успел предложить своюкандидатуру для помощи, так как ребята ушли по магазинам, ничего емуне сказав - Джереми провел вторую половину дня, безуспешно пытаясьих найти. В понедельник у Жана появился шанс увидеться со всемиТроянцами, но знакомить его сразу с двадцатью с лишним людьмиказалось не лучшей идеей. Если бы Джереми смог хотя бы собрать своихдрузей на превентивную встречу и показать им, что Моро непредставляет угрозы, это было бы хорошим началом.У него уже давно был создан групповой чат для всех восьмерых, но,поскольку Лайла была занята с Жаном, Джереми не хотел отвлекать еесвоими сообщениями.Он зашёл в чат капитанов, где были только он, Коди и Ксавье. Ксавье могговорить за Мин, а с Коди рядом по-прежнему должны были находитьсяПэт и Ананья, так что Джереми мог пообщаться со всей группой и черезних двоих. Он еще переписывался с ними, когда Кэт начала готовить двавида кексов.Джереми сделал быстрое селфи, чтобы продемонстрировать своюприческу, прежде чем спросить у Кэт:– Поедим в ресторане или здесь?– Девятерым здесь будет тесновато, – сказала она. – Может, сходим в тогавайское заведение на дальнем конце кампуса? В любом случае, тамрядом есть место, где они смогут припарковать свои машины, а также втой кафешке наверняка будет хоть что-то, что Жан согласится съесть.Джереми успел только наполовину написать сообщение, когданеожиданно пришло оповещение от Лайлы в их общую группу. Кэт немогла проверить телефон, так как в одной руке у нее была форма длякексов, а в другой – лопатка, поэтому Джереми поморщился и передалновость:– С Жана достаточно. Похоже, к нему сегодня приставало простоогромное количество незнакомцев с не очень тактичными вопросами оКоллин и Уэйне, так что они с Лайлой вернутся домой пораньше.– Отлично, – устало сказала Кэт.«Наконец-то, он тоже повеселел» – подумала она, взглянув на Джереми.Кэт запрокинула голову и уставилась в потолок, обдумывая варианты.– Думаю, тогда нам следует пригласить всех сюда. Я не уверена, что Жанзахочет снова выходить на улицу после сегодняшнего. Как только япойму, что можно приготовить, отправлюсь в магазин.Джереми стер свое первоначальное сообщение и начал печатать сначала.Потребовалось всего несколько минут, чтобы договориться с другими овремени встречи и получить несколько предложений по ужину. ДальшеНоксу оставалось только попробовать кексы и помочь Кэт сприготовлением остальных блюд для гостей.Они сидели, устало развалившись в гостиной, когда услышали, какподъехала машина Лайлы. Кэт немедленно встала, чтобы открыть дверь,а Джереми проскользнул в коридор, собираясь поприветствовать друзей.Выражение лица Жана оставалось непроницаемым, когда он молчапрошел вглубь дома, но Джереми не упустил из виду взгляд, которымЛайла посмотрела ему вслед. Он забрал у нее пакеты с покупками Жана,чтобы оставить их с Кэт наедине, и отвернулся, когда Кэт решилапоцеловать свою девушку, дабы снять остатки напряжения послетяжелого дня.Жан вывалил содержимое пакетов на кровать и принялся за работу,срывая ценники и бирки со своей новой одежды. Джереми не торопилсяему помогать, не желая упускать возможность осмотреть всю одежду состороны. Он был благодарен Лайле за ее сегодняшнюю жертву. Онахорошо разбиралась в стиле и могла помочь подобрать Жану что-то всоответствии с его требованиями. Одна из купленных рубашек для Моробыла с новым цветовым оттенком - темно-синим, который напомнилДжереми океан в сумерках.Жан ухватился за рукав рубашки и развернул так, чтобы лучше видеть еепереднюю часть. Он заметил, что Джереми пристально смотрит на нее,и, скорее всего, искал причину этого взгляда. Джереми не мог сказать,что просто представлял, как бы здорово рубашка с этим круглымвырезом, открывающим шею, смотрелась на Моро, поэтому невиннопроизнес:– Хороший цвет.Жан пропустил это мимо ушей и вернулся к остальной куче одежды накровати. Он сложил все вещи в корзину для грязного белья,задержавшись там на несколько мгновений, прежде чем броситьзадумчивый взгляд на небольшую стопку шмоток рядом с Джереми.Джереми вопросительно приподнял бровь, но Жан только вздохнул иподошел к своему комоду. Джереми не пришлось долго раздумывать,потому что Жан выдвинул верхний ящик и начал его выгружать.Джереми ожидал увидеть носки и нижнее белье, но Жан вернулся сполудюжиной блокнотов на спиралях.– Все это время у тебя был письменный стол, – весело напомнил емуДжереми.Жан не удостоил его ответом, а просто перенес тетради из комнаты вкабинет. Джереми бросил грязную одежду в корзину для белья и синтересом начал наблюдать за вернувшимся Жаном. На этот раз Моровыгреб из ящика целую горсть чего-то, сильно похожего на магниты, иДжереми подавил своё желание порыться в них, чтобы узнать, чеминтересуется Жан.– Мы можем освободить место на холодильнике, – предложил он.– Они больше не примагничиваются, – ответил Моро.«Потрепанные и сентиментальные», – подумал Джереми и пошел заЖаном по коридору в кабинет.Возможно, Жан почувствовал его любопытство, потому сложил все это вединственный ящик стола и твердой рукой задвинул его. Джеремипослушно сел за стол Кэт, чтобы понаблюдать за происходящим. Жанупотребовался всего лишь еще один заход: открытки были брошены вящик рядом с магнитами, а ноутбук и чья-то фотография поставлены настол. Поскольку Моро положил фото лицевой стороной вверх, Джеремине смог удержаться и взглянул на него.Он был поражен больше, чем следовало бы, тем, что там былаизображена девушка. Ее волосы были достаточно необычными, ипоказались Джереми довольно знакомыми, ярко-белые с пастельнымикончиками. Несмотря на это, он никак не мог вспомнить, почему она емузнакома. Джереми видел ее раньше, но...-– Вратарь, – сказал он, когда до него наконец дошло. Лисы штатаПальметто.– Рене Уокер, – согласился Жан, не став вдаваться в подробности.– Она милая, – улыбнулся Джереми. Это прозвучало достаточноубедительно, учитывая, что у Нокса не было какого-то мнения на этотсчет.Его тут же с потрохами сдала Кэт, войдя в комнату во время их разговора:– Как будто ты сможешь отличить девушку от коровы. Дай-ка подумать,я гораздо лучше разбираюсь в этом.Она направилась прямиком к столу Жана и взяла фотографию Рене.– О, на этот раз ты прав.Жан уставился на Кэт так, словно не понял ее слов, а затем слюбопытством посмотрел на Джереми.– Тебе нравятся парни.Это был не совсем вопрос, но и не утверждение. Лучшим ответом былобы простое «да», но Джереми колебался. Он заметил, какими долгимивзглядами Жан обычно одаривает Кэт и Лайлу, от него не ускользнуло ито, как пристально Жан следит и за ним, когда он готовится ко сну.Поскольку Моро всегда быстро отводил взгляд, когда его заставаливрасплох, Джереми пообещал себе, что не будет спрашивать. Однако этобыл слишком хороший шанс, чтобы упустить его, поэтому Нокс,наконец, сказал:– Думаю, даже больше, чем тебе. Тебя это напрягает?Жан молчал так долго, что Джереми подумал, что он откажется отвечать.Но затем:– Лукас.Джереми уставился на него, совершенно сбитый с толку, и Жаннетерпеливо щелкнул пальцами, поясняя:– Он сказал, что не доверяет твоему мнению, когда дело касается меня.Его брат сказал ему, что я шлюха, а он знает, что тебе нравятся парни. Оноскорбил твою честность, намекнув, что ты подписал со мной контрактименно по этой причине.– Этим он оскорбил нас обоих, – сказал Джереми. – Я верю, что рано илипоздно он одумается.Жан издал грубый звук и указал на Кэт. Она вернула ему фотографиюРене с радостным восклицанием:– Неплохой улов, Жан.– Она не мой улов! – Жан положил ее фотографию лицом вверх.Кэт пихнула Джереми ногой и спросила с преувеличенной невинностью:– Друг, который, чисто случайно оказался девушкой?– Возможно. – отозвался Моро. Его голос прозвучал меланхолично, иДжереми уловил именно это, а не торжествующую улыбку, растянувшуюуголок рта Кэт.Он ожидал, что Жан оставит все как есть, но после минутногоразглядывания обратной стороны фотографии Жан добавил:– Это она забрала меня из Эдгара Аллана, когда я получил травмы.– Забрала, – тупо повторил Джереми.– Перевод не был моим выбором, – сказал Жан. – Вороны не покидаютЭвермор.Это было запоздалое признание, от которого кровь застыла в жилахДжереми:– После всего, что они с тобой сделали, ты бы остался? – прохрипел он,и, конечно же, Жан бы точно остался. Между утверждениями Жана, чтоон заслужил то, что с ним сделали, и тем, что Вороны рассыпались начасти без своего гнезда, это была печальная и неоспоримая правда. –Даже после того, как они сломали тебе ребра?Как по заказу:– Травмы случаются во время тренировок.Лайла вошла в комнату как раз вовремя, чтобы услышать это, инаправила на него свой бабл-ти:– Каждый раз, когда ты так говоришь, то отнимаешь у меня год жизни. Ябы очень хотела дожить до девяноста, так что, пожалуйста, прекрати.– Не поверю, пока ты пьешь такую гадость, – сказал Жан,неодобрительно посмотрев на ее напиток. Лайла смерила его взглядом,сделав длинный глоток через соломинку, и Жан развернулся к Джереми.– Отведи меня на стадион.– Терпение, малыш. Тренировки начнутся только в понедельник, –напомнила ему Кэт. – Не хочешь помочь мне придумать планзавтрашнего ужина? Я подумываю о перниле асадо, но, если мы решимготовить его, мне понадобится что-нибудь вкусненькое для Ананьи. Онавегетарианец, – сказала Кэт и приложила тыльную сторону ладони колбу, как будто почувствовала слабость. – Я попробовала однажды, нопродержалась всего три недели. Не знаю, как ей это удается.Жан задумался на несколько мгновений, но дело было не в еде:– Ананья Дешмукх.– Именно. Мы разве не сказали, что она придет на ужин? – спросила Кэт.– Наконец-то ты познакомишься с кучей потаскушек.Джереми поднял глаза к небу, призывая к терпению.– Ты же знаешь, тренер терпеть не может это прозвище.– И это говорит человек, который сразу же переименовал наш групповойчат на «потаскух», как только я предложила, – сказала Кэт, небрежнопожав плечами.Жан нахмурился.– Я не знаю этого слова.– О, извини. Иногда я забываю, что английский - твой второй язык, –сказала Кэт.– Третий, – пояснил Жан.Все повернулись и уставились на него в недоумении, но Моро толькоотвел взгляд. Когда Кэт надоело ждать, пока он сам расскажет, она взяладело в свои руки:– Какой язык был вторым? – Жан притворился, что не слышит. Она далаему еще несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, прежде чемотложить этот разговор на другой день. – Потаскуха - это... – девушкапосмотрела на Лайлу в поисках помощи: – Блудница? Шлюха? Господи,я никогда не думала, что мне придется давать определение этому слову.Не принимай это за чистую монету, ладно? Это было просто ответнойреакцией на драму первого курса.Кэт начала перечислять на пальцах:– Первыми придут Ксавье и Мин. Ксавье - наш вице капитан, а Миндолжна будет заменить Джиллиан в качестве игрока основного состававо втором тайме. Они очаровательны в худшем смысле этого слова. Тыпоймешь, как только увидишь их. Я не могу дождаться, когда онипоженятся. Это будет так удивительно безвкусно.– Помнишь Коди из Венис-Бич? – спросил Джереми. – Они тоже придут,вместе с Ананьей и Пэтом.– Смелый поступок со стороны Пэта - появится здесь, когда я собираюсьвыбить из него все дерьмо, – сказала Кэт скорее с раздражением, чем сискренним разочарованием. Когда Жан бросил на нее косой взгляд, Кэтвскинула руки и пояснила: – Пэт и Ананья уже почти год хотят выебатьКоди. Я думала, что переезд Коди к ним этим летом наконец-то сдвинетдело с мертвой точки, но, видимо, нет. Это становится даже как-то жалко.– Пэт и Ананья помолвлены почти столько же, сколько Коди их знает, –заметила Лайла, прижимаясь к боку Кэт. – Нельзя винить Коди за страх,что, оказавшись в моногамных отношениях, они будут чувствовать себятретьим лишним.– Наблюдать за тем, как они трое страдают друг по другу, тоже не оченькруто, – пожаловалась Кэт. – В какой-то момент один из них долженбудет сделать первый шаг.Лайла потрепала ее по волосам:– Не все такие безрассудно-смелые, как ты.– Я была в ужасе, – сказала Кэт, пожав плечами. Она повертела пальцем,процитировав чьи-то слова: – «Если вы не хотите чего-то настолько,чтобы за это бороться, вы не заслуживаете этого».Она обняла Лайлу за плечи и чмокнула ее в щеку:– Ты стоила того, чтобы рискнуть. Тогда и сейчас.– Лесбиянка, — сказала Лайла, но на ее лице появилась та лучезарнаяулыбка, которую могла вызвать только Кэт. Кэт украдкой поцеловалаЛайлу еще раз, и та ответила ей тем же. Кэт удовлетвореннопромурлыкала что-то одобрительное в накрашенные губы Лайлы, преждечем сказать:– Я передумала. Тебе обязательно нужно пригласить Жана на корт,Джереми. Не возвращайся до ужина.Джереми рассмеялся и направился к двери.– Немедленно уходим