Глава 2

ЖанНеделя прошла как в тумане. Жан пытался придерживаться расписанияВоронов, зная, что будет чертовски трудно перестроиться, когда Ваймакнаконец разрешит ему отправиться обратно на север, но без занятий ипрактики, которые могли бы помочь сосредоточиться, он лишь сильнеевыбивался из графика. Из-за лекарств Эбби и усталости отнеобходимости залечивать столько травм Жан спал, когда не следовалои дольше, чем следовало. Его всегда будили кошмары, заставляяпросыпаться в агонии и бездумно наносить удары по воздуху.Жан каждый день проверял свои карманы и простыни в поисках телефонана случай, если Ваймак всё-таки сжалится над ним. Но каждоепоследующее требование вернуть сотовый встречалось спокойнымотказом. Даже обещание, что Ваймак лично увидит, как он звонит, непоколебало старика, и Жан едва удержался от желания швырнутьподушку тренеру Лисов в лицо.Он невольно искал кровать Зейна каждый раз, когда садился, но спальняпо-прежнему сохраняла свою одинокую обстановку. Они с Зейном былисоседями по комнате три года, а партнерами почти что два: пусть и недрузьями, но жестокими союзниками, по крайней мере, до тех пор, покаНатаниэль все не разрушил. Январь был настоящим кошмаром, откоторого ни один из них не мог оправиться, и как бы ни было тревожнооставаться одному, Жан испытывал такое отчаянное облегчение от того,что освободился от парня, что едва мог дышать.Присутствие Рико было также невыносимо. Жана повысили донапарника капитана Воронов после того, как Кевин ушел от них, а этоозначало, что Моро был должен провести последний год, находясь черезодну или две комнаты от комнаты самого короля – Рико не подпускалЖана ближе, не желая, чтобы тот постоянно таскался за ним по пятам.Это был более длинный поводок, нежели имел Кевин в своё время,вынужденный жить с Рико в одной комнате, но все же достаточнокороткий, чтобы в случае чего задушить Моро. Жан получил некоелекарство для своего душевного равновесия, когда его на времяназначили напарником Натаниэля на рождественских каникулах.Сейчас вместо Рико и Зейна у него были Ваймак, Эбби и Рене, которыепроверяли его настолько часто, как только могли в соответствии с ихрасписанием. Они водили его в ванную по мере необходимости,приносили еду, которую было бы нетрудно есть, книги, которые онотказывался читать. Делали ли они это раз в день или через день? Жанбольше не знал – Эбби заперла дверь, чтобы помыть его и осмотретьраны.Постепенно Жан осознал всю степень того кошмара, который Рикосотворил с ним. Самым страшным оказались сломанные три ребра,растяжение связок нижних конечностей и вывих лодыжки. Синяки,покрывавшие большую часть его тела, уже почти зажили, но слишкоммногие из них все еще были неприятно темными. Все порезы казалисьнастолько серьезными, что требовалось накладывать швы, а насломанный нос Жана ушла пара недель. Моро был достаточно тщеславен,чтобы глубоко огорчиться из-за того, насколько много волос удалосьвырвать Рико, но он не настолько отчаялся, чтобы спросить у Эбби,сколько времени понадобится, чтобы они вновь отросли.Мрачные размышления Жана были прерваны неуверенным стуком вдверь. Раньше никто из его похитителей не проявлял такой осторожностиперед тем, как посетить его. Жан еще не успел сесть на кровать, поэтомупросто повернул голову и стал наблюдать, как его новый гостьнеуверенно заходит в комнату. При первом же взгляде на темные волосыи зеленые глаза Моро сел быстрее, чем следовало. Он недовольнозашипел сквозь стиснутые зубы и откинулся на спинку кровати. К томувремени, как он устроился, Кевин уже сидел на кровати, поджав под себяодну ногу.Несколько дней назад Жан был уверен, что Ваймак солгал ему о том, чтоКевин Дэй уехал отдыхать вместе с командой, однако сейчас он выгляделдействительно загорелым.– Ты уезжал с корта, – недоверчиво сказал Жан, не успев взять себя вруки, – чтобы отправиться в горы? Ты? У нас сейчас чемпионат в самомразгаре.– Ну, можно сказать, что мне угрожали, - сказал Кевин, неловко пожимаяодним плечом.Кевин медленно оглядел Жана, оценивая его травмы. Жан знал, чтоможно не искать в его взгляде гнева: лучшее, на что был способен Кевин,- это испытывать безграничное чувство вины. Впрочем, Кевинудоводилось видеть Жанна в состоянии и похуже. Иногда Рико позволялДэю остаться вместе с Жаном после избиений; чаще всего у Кевина небыло другого выбора, кроме как отвлекать остальных Воронов отстраданий Моро, ведя себя как невыносимая стерва. К счастью для нихобоих, Кевин был мастером в последнем.– До июня, – сказал Кевин ни с того ни с сего.– Да, - отозвался Жан. Моро посмотрел на закрытую дверь и перешел натихий, но напряженный французский. – Ваш тренер позвонил главномутренеру.– Умолять сохранить тебе жизнь?– Попросить разрешения остаться мне здесь на несколько недель, –сказал Жан. Он склонил голову набок и проницательно посмотрел наКевина. – Твой тренер утверждает, что знает все секреты. Он сказал, чтоты рассказал им все. Все секреты Гнезда или...?Даже здесь Жан не осмелился произнести это вслух, но он понадеялся,что Кевин сам заполнит пробелы. Когда Дэй отвернулся, вместо тогочтобы ответить, Жан резко и недоверчиво вздохнул.– Ты идиот. О чем ты только думал?– Я не сожалею, - признался Кевин. – Я боялся, что он отправит меняобратно в Эвермор. Я не сожалею, – настаивал он, слегка нахмурившисьпод скептическим взглядом Жана. – Они заслуживали того, чтобы знать,во что ввязываются, укрывая меня.– Они заслуживали того, чтобы знать, – с презрением повторила Жан. –Я видел, как ты лгал тысячу раз. Ты не обязан был говорить им правду.Кевин не стал тратить время на оправдания своего идиотизма, а сказал:– Я не должен был оставлять тебя там. Я знал, что он сделает с тобой,когда поймет, что я ушел. Но я-– ...все равно сделал меня частью этого, – напомнил Жан, когда Кевинзапнулся. У Кевина хватило такта вздрогнуть. Моро почувствовал, как внем зашевелились ростки старой и уродливой ярости, и он вцепилсяраненной рукой в простыни, словно мог каким-то образом сдержать ееодной лишь силой.– Это был мой единственный шанс, – сказал Дэй. – Я знал, что ты непойдешь со мной.– Мое место в Эверморе, – согласился Жан, – но тебе не обязательно былоперерезать мне горло, когда ты сбегал.Когда-то Жан был готов на все ради этого глупого человека, и Кевинпрекрасно это знал. В конце концов, Дэй использовал это против Жана,умоляя его отвлечь Рико, пока он оплакивает свою сломанную руку.Кевин покинул Эвермор, и потребовались недели, чтобы убедить Рико иХозяина в том, что Моро невиновен и ничего не знает. Им пришлосьзаменить весь комплект его экипировки до конца января. И хотя никто изВоронов не мог видеть, сколько крови впитала в себя черная обивка, онивсе чувствовали ее запах.Чтобы завоевать их прощение, не должно было потребоваться так многовремени после стольких лет склонения головы и принятия любогонаказания, которое Рико счел бы нужным ему причинить, но Кевинпроклял их обоих. Кевин умолял Рико на японском и английскомпрекратить его бить, а когда Рико не поддался на уговоры, Дэйзапаниковал и обратился к Жану за помощью на французском. Они такдолго хранили этот секрет, а Кевин в мгновение ока все испортил.Именно из-за этого наглого неповиновения Рико перешел все границы.Кевин повредил руку, а Жан потерял доверие, которого заслуживалдолгие годы.– Мне жаль, – тихо сказал Кевин.Он протянул руку. Жан бросил на него сердитый взгляд, но Кевин былготов переждать его. Наконец Моро расслабился и вложил свою руку вруку Кевина ладонью вверх. Кевин осторожно сжал ее пальцами, чтобырассмотреть более детально. Жан не хотел снова видеть эти синяки иссадины, поэтому перевел взгляд на темный экран телевизора. Кевинпостучал по пальцам Жана, отдавая безмолвную команду, и Жан в ответсжал кулак. Было чертовски больно, но он смог это сделать. Кевинвздохнул, то ли от усталости, то ли от облегчения, и спросил:– А что, если это не так?Жан посмотрел на него непонимающим взглядом.– Чего?Губы Кевина резко дернулись, как будто он пожалел, что вообщезаговорил. Ему потребовалась минута, чтобы собраться с духом иобрести дар речи снова, и на этих словах Жан вырвал свою руку изослабевшей хватки Кевина:– А что, если бы твое место было не в Эверморе?– Неделя, проведенная вдали от корта, случаем не повредила твоиизмученные мячом мозги? - поинтересовался Жан. – Я - Ворон. С твоейстороны намекать на обратное столь же оскорбительно, сколь иневежественно.– А что, если Эдгар Аллан тебя отпустит? – спросил Кевин. – Тыпринадлежишь корту, но это не обязательно должен быть их корт. Еслиэто означает, что Андрич больше не будет вмешиваться в дела Гнезда,Хозяин может согласиться на перевод. Неважно, куда ты пойдешь, ты всеравно окажешься там, где тебе и положено быть.Кевин указал на свое лицо, и Жан понял, что он имеет в виду идеальныйкорт.– Этого может быть достаточно.– Может быть, – бросил ему Жан. – Может быть. Ты беспомощныйребенок. Ты забываешься.– Скажи мне, что я не прав, – настаивал Кевин.– Хозяин скорее увидит меня мертвым, чем отпустит, – сказал Моро ипровел рукой по воздуху, словно читая заголовок: – «Жан Моро не смогсправиться с тем, что его отстранили из-за травмы и покончил с собой».Это принесло бы команде симпатии прессы и дополнительноепреимущество в оставшихся матчах.Дэй подумал, прежде чем согласиться:– Это встряхнуло бы матчи «Большой тройки». Пенсильвания неупустила бы прекрасную возможность, но Троянцы воздержались бы изуважения к траурному составу. Было бы лучше, если бы они этого неделали, – сказал он немного раздраженно. – Думаю, в этом году у нихесть реальный шанс.– Твоя слепая преданность этим клоунам утомляет.– Некоторые из этих клоунов тебе нравятся, - напомнил ему Кевин.– Даже не смей, – предупредил его Жан, ничуть не удивлённыйсказанным. Кевин слегка пожал плечами, не раскаиваясь до конца. Морос трудом подавил желание столкнуть его с кровати. – То, как тызаискиваешься перед ними, неприлично.– Их доброта имеет значение, – сказал Кевин. – Если кто-нибудь скажет,что Вороны выиграли только потому, что Троянцы сдерживались,репутация Эдгара Аллана упадёт. Ты знаешь, что Хозяин не может этогодопустить. Вот почему ты сейчас здесь и почему он, по крайней мере,позволит тебе пережить выпускные экзамены. Это твой единственныйшанс сбежать.– Я Моро, – сказал Жан слишком резко. – Я знаю свое место, даже еслиты забыл о своем.– Андрич-– Не мой Хозяин. Андрич может говорить все, что емузаблагорассудится. Я буду умолять его передумать, если потребуется.Кевин молчал так долго, что Жан решил, что победил. То, что емупришлось настаивать на своей точке зрения, немного нервировало. КевинДэй, с которым он прожил бок о бок четыре года, никогда не былнастолько ослеплен, чтобы предложить Жану уйти от Мориямы. Одногоэтого было достаточно, чтобы сердце Жана сжалось в тиски, поэтому онсосредоточился на более легком оскорблении - уходе из команды,занявшей первое место. Ни одна другая команда в стране не заслуживалаего мастерства.– Ты Моро, – наконец согласился Кевин. У Жана была секунда, чтобыподумать, что Кевин пришел в себя, но затем Дэй сказал:– Он был Веснински. И он все равно ушел. Он сказал нам, что отказалсяподписывать документы о переводе.Настала очередь Жана отвести взгляд. Он, честно говоря, не ожидал, чтоНатаниэль переживет последствия своего яростного неповиновения.Если бы не слабость самого Жана, возможно, Рико действительно убилбы его той ночью. Удерживая Натаниэля, пока Морияма медленнополивал его водой, Моро не мог заткнуть уши, чтобы не слышать звуков,которые издавал Натаниэль. Жан чуть не прокусил себе плечо, чтобы незакричать. Как только Жан начал шататься - он уже больше не могудерживать Натаниэля, и Рико пришлось отступить. Рико не простил емутакого малодушия.– Жан. Жан!Ногти впились в запястье, возвращая к реальности. Жан слишком поздноосознал, что держит руку на собственном горле. Он совершил ошибку,взглянув на Кевина, и по побелевшему лицу нападающего понял, что тотточно знает, в каких воспоминаниях оказался Моро. Жан не мог дышать,но заставить свои пальцы расслабиться было почти невозможно. Кевинупришлось насильно отдирать пальцы парня, прежде чем тот смог вновьпочувствовать своё горло. Он издал прерывистый, отчаянный вздох,когда, наконец, позволил Кевину высвободить руку.– Он этого не делал, – прошептал Кевин. – Жан...Жан почти не слышал его из-за бешеного стука своего сердца. Тонул, онтонул, он был... Пожалуйста, остановись, пожалуйста, остановись,пожалуйста.– Мы это сделали, – сказал он, или подумал, что сказал. Во рту у негопересохло при воспоминании о мокрой ткани. – А потом Рико заставилменя покрасить Натаниэлю волосы и отправить домой. Он мог жить снами или умереть вместе с ними. – Жан рефлекторно потянулся к горлу,но Кевин заставил его опустить руку обратно на одеяло. Жансодрогнулся, пытаясь вернуть свои воспоминания на место в глубинесознания. Цепи оказались ужасающе слабыми, когда он попытался сновазакрыть дверь. Он огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы егоспасти, и наткнулся на любопытную фразу Кевина:– Ты сказал, что он был Веснински?– Он отказался от защиты ФБР, – сказал Дэй. – Они легализовали егоновое имя.– Просто так, – сказал Жан, слишком опустошенный, чтобы знать, какреагировать.– Жан...– Если ты скажешь мне следовать его примеру, я перережу тебе горлозубами, – пригрозил Моро. – Уходи и не возвращайся.Он ожидал, что начнется спор, но Кевин сделал, как ему было сказано, ивышел сам. Жан проследил, как за ним закрылась дверь. Тишина,воцарившаяся в спальне, должна была стать облегчением после техневежественных слов, которые наговорил ему Кевин, но сердцебиениеМоро так громко отдавалось у него в ушах, что ему захотелось распоротьсебе грудь. Вместо этого он зажал уши руками и начал сжимать с такойсилой пока все не заболело, но рев в ушах звучал как голос Кевина: уходи,уходи, уходи.Лисы не собирались отпускать его в ближайшие несколько недель. Онзнал это так же точно, как свое собственное имя. Хозяин позвонит, когдапройдет достаточно времени, чтобы Жан смог рискнуть отправитьсяназад, и Ваймак будет возражать. Он будет бороться за то, чтобы Жаностался здесь, по крайней мере, до начала летних тренировок, и Хозяинсделает вид, что согласен, чтобы отвести от себя подозрения. Ваймакпообещал, что сожжет дом дотла, прежде чем снова отдаст МороВоронам, но, возможно, Хозяин опередит его.Жан и раньше обжигался, но только спичками. Эти крошечные укусыпричиняли гораздо больше боли, чем следовало. Он мог толькопредставить, что он почувствует, если его охватит настоящий огонь.– Сколько времени это займет? – спросил он у Ваймака несколько часовспустя, когда тренер принес ему в номер ужин. – Сгореть заживо.Сколько времени нужно, чтобы умереть?Ваймак смотрел на него целую бесконечную минуту.– Я рад сообщить, что не знаю ответа на этот вопрос. Мне нужнопроверить, нет ли у тебя зажигалки?– Нет, – сказал Жан. - Я просто хочу, чтобы ты знал, что это Вы сделалисо мной.Ваймак все равно проверил комнату, поднял наволочки и простыни,вывернул карманы одолженной у Моро одежды и порылся в тумбочке.Когда Ваймак вернулся с пустыми руками, то бросил на Жана долгийвзгляд, на который парень ответил спокойным выражением лица,которое, как он знал, было совсем не обнадеживающим. Ваймак не сталтратить время на расспросы об ответах, которые, как они оба знали, он неполучит, и оставил Жана спокойно ужинать.Ваймак явно не собирался сегодня спать, но Жан, возможно, сумеетнемного отдохнуть от своих ночных кошмаров, так что это все равнобыло похоже на победу.---Победа была недолгой, потому что Кевин вернулся на следующий день.На этот раз он привел с собой Натаниэля и своего любимого вратаря.Натаниэль присел на край матраса рядом с коленом Жана, чтобы ссерьезным видом осмотреть его травмы. Кевин отошел на другой крайкровати, так крепко скрестив руки на груди, что казалось, будто онпытается сжаться в комок. Жан знал, что на лице Кевина отражаются всеоттенки страха, по крайней мере, ему так казалось. Эта мертвеннаябледность была ему в новинку, и Жан был совершенно уверен, что он нехочет знать, откуда она взялась.Смотреть на Кевина было все же легче, чем на Натаниэля, потому чтотам, где должен был быть номер на его лице, красовались ожоги. Послевсего, чего стоила Жану эта чертова татуировка, он почувствовалонемение во всем теле, затем холод, потом то, как его желудок сильноскручивается – Моро был уверен, что его разорвет на куски. Желаниеразодрать Натаниэлю лицо было таким сильным, что он едва мог дышать.– Привет, Жан, – сказал Натаниэль.– Уходи, – мгновенно отозвался Жан голосом, который он едва узнал. –Мне нечего тебе сказать– Но ты выслушаешь, потому что я только что сказал Ичиро, где ты.Он ослышался. Он, должно быть, ослышался. Ни за что на свете ИчироМорияма не снизошел бы до разговора с одним из них. Но Кевинопустился на матрас рядом с его бедром, и выражение лица Натаниэлябыло мрачным, но решительным, когда он оглянулся на бесстрастноевыражение лица Эндрю. Довольный, что все обратили на него внимание,он повернулся к Жану.– Мой отец вышел из тюрьмы только для того, чтобы тут же бытьубитым, – сказал Натаниэль. – Я провел все выходные взаперти с ФБР,пытаясь собрать воедино его преступления и связи с ними. Ичиродостаточно уважает мою семью, чтобы прийти ко мне за ответами послеэтого. Он сказал, что подсчитывает ценность нашего существования,поэтому я заплатил ему единственным, чего стоят наши жизни. Я сказалему, что Рико представляет угрозу стабильности его новой империи и чтоего безрассудное насилие по отношению ко всем присутствующим в этойкомнате оставляет слишком много следов. Спортсмену не пристало такнапрягаться, и, если бы кто-нибудь начнет искать связи между нашимитрагедиями, возникло бы слишком много опасных вопросов. Это ставитсемью Морияма под угрозу, и Веснински, конечно, не может статьсоюзником такого человека. Я попросил Ичиро дать мне присоединитьсяк нему вновь.У Кевина отвисла челюсть, но Натаниэль продолжил, не дожидаясьвозражений.– Я сказал ему, что мы прекрасно знаем, что являемся инвестициямисемьи Морияма, и что мы довольны своим существованием в этомкачестве.Натаниэль улыбнулся с таким ледяным выражением, что Жанупоказалось, будто в комнате похолодало на несколько градусов. Приливадреналина от того, что он пережил, от шутки, которую ему удалосьсыграть со слишком могущественным человеком, ударил ему в голову.Это было то же самое высокомерие, которое заставляло его снова и сновабросать вызов Рико, несмотря на то, что он знал, что это аукнется ему иего команде.– Мы обсуждали цифры: сколько Кевин зарабатывал до и после травмы,какие деньги приносила реклама, сколько в среднем зарабатываютпрофессиональные спортсмены...Натаниэль небрежно махнул рукой, обозначая общую сумму сделки.– Поскольку мы попали под влияние тренера Мориямы, деньгиизначально шли ему на поддержку его любимых проектов. Я предложилвместо этого вернуть их Ичиро. Ему это нужно, – настаивал он, когдаКевин выглядел так, будто вот-вот встанет с кровати и убежит изкомнаты. – Даже я не понимаю, на что способен мой отец, но все, что унего было, рушится сейчас, когда ФБР копается в обломках. Даже еслиИчиро вступит в союз с моим дядей ради расширения доступа в Европу,он будет постоянно терять деньги. Деньги, которые мы с радостьювернем ему, если он подождет нас.– Он согласился, – сказал Натаниэль. – Это восемьдесят процентовнашего заработка с того момента, как мы станем профессиональнымиспортсменами и до... выхода на пенсию? Я не уточнял. – признался он. –Я уже достаточно испытал свою удачу, чтобы не намекать нарасторжение соглашения в будущем. Важно то, что сделка касается всехнас троих. Я согласился обсудить это с тобой и сказал, что проблем невозникнет. Их ведь нет, верно? Это не помилование и не настоящаясвобода, но это защита. Теперь мы - достояние семьи Морияма. Корольпотерял всех своих людей, и он ничего не может с этим поделать, непереча своему брату. Мы в безопасности – навсегда.Он сказал это так легко, словно искренне в это верил. Жан закрыл лицоруками и впился ногтями в виски. Это был кошмар, это должен был бытькошмар. Ни в коем случае на самом деле Ичиро Морияма не встретилсябы с таким ничтожеством, как Натаниэль Веснински, и не поддался быего чувству собственной важности, которое Рико так усердно пытался изнего выбить. Казалось невероятным, что это было на самом деле и чтоИчиро действительно намеревался украсть игрушки своего брата. Жанотказывался в это верить, потому что если бы он хотя бы задумался о том,что это значит-Звук закрывающейся двери прозвучал очень убедительно, но тяжесть наего теле осталась. Кевин дотронулся до локтя Жана и сказал:– Посмотри на меня.– Нет, – прохрипел Жан. – Я Моро. Я - Ворон. Я знаю свое место. Я наэто не соглашусь.– Дело уже сделано, – заметил Кевин. – У тебя нет права голоса.– Ты сделал это с нами, – обвинил Жан, когда Дей наконец отнял руки отего лица. – Тебе следовало выбить из Натаниэля эту дикость, как толькоты узнал его имя.– Я не смог, – прозвучал усталый ответ. – Все, кто пытался приручитьего, потерпели неудачу.Жан длинно и тихо выругался по-французски, вырвавшись из рукКевина. Если бы он только остался в Эверморе, его бы не втянули в этусделку. Он проклинал себя еще в январе, когда бросил первую костяшкудомино в тот момент, когда ответил Рене. Как это типично, как это в егохарактере, что хорошенькое личико снова обмануло его. Жану следовалобы выколоть себе глаза, чтобы больше никогда не поддаваться соблазну,но без глаз он не смог бы играть, а если бы он не смог играть-– Рико не может выступить против Ичиро, – тихо и настойчиво сказалему Кевин. Хозяин убьет его, если только заподозрит, что Рико можетэто сделать. Ни один из них больше никогда не сможет причинить тебевреда, не повредив собственности Ичиро. Ты понимаешь?– Дело в том, что я должен играть, – парировал Жан – Не было указано,в каком именно состоянии. Если Рико захочет...Моро поднял руку слишком поздно, чтобы заставить себя замолчать. Онзастыл, прижав пальцы ко рту, глядя на Кевина, молясь, чтобы Дэйпросто пропустил эти слова мимо ушей. Пристальный взгляд Кевинаговорил о том, что ему не так уж и повезло, и Жан тут же сильно ударилсебя кулаком в бок. Раскаленная добела вспышка боли уничтожила вседругие безрассудные слова, которые он мог бы сказать, и заставила егозадыхаться, даже когда Кевин прижал его плечами к спинке кровати.– Не надо, – предупредил его Кевин. – Ты не можешь лгать мне, Жан.Прекрати пытаться.Он не мог лгать, но ему все равно пришлось. Это был единственныйспособ остаться в живых. Они оба знали, кто причинял Жану боль, иКевин был рядом слишком часто, но прошли годы с тех пор, как Моро впоследний раз признавался в этом. Было проще просто склонить головуи принять это. То, что происходило с ним месяц за месяцем, год за годом,было просто платой за то, что он был Моро. Возлагать вину на кого-тозначило порождать обиду, а обида только сломила бы его. Никуда неспрятаться, оставалось только пройти через это.– Я Моро, – сказал Жан.– Да, – согласился Кевин. – но ты не Ворон.– Мое место в Эверморе – сказал Жан. – Мне приказали игратьпрофессионально в будущем и отказаться от своей зарплаты. Он нигде неговорил, что я должен уйти из Эдгара Аллана. Я не уйду. Я не уйду.– Мы оба знаем, что Рико сделает с тобой, если ты вернешься, – сказалКевин. – Он скорее убьет тебя, чем отдаст Ичиро. Если он не сделаетэтого сам, то заставит своего брата, когда покалечит тебя на корте. Тызнаешь, что это правда, даже если не хочешь этого говорить.Кевин встряхнул его, но Жан смотрел сквозь Дэя и отказывался обращатьвнимание на какие-либо слова. Кевин опустил свободную руку наповрежденное колено Моро и сильно ущипнул его. Он даже непоморщился, когда Жан попытался наброситься на него. Кевинподождал, пока Жан успокоится обратит на него внимание, прежде чемсказать:– Ты Моро. Ты принадлежишь семье Морияма. Но не Воронам, большенет.– Прекрати, – предупредил его Жан. – Не говори мне таких вещей.Кевин проигнорировал это.– У тебя новый Хозяин, и он приказал тебе играть для него. Если тывернешься к Эдгару Аллану, ты сделаешь это вопреки его приказам. Тыне имеешь права отказывать своему Хозяину в чем бы то ни было. Верьв эту истину, если не веришь ни во что другое. Это единственное, чтопоможет тебе выжить.Кевин подождал, пока он начнет спорить, прежде чем сказать:– Ты проведешь эту весну, выздоравливая, а затем мы найдем тебе новуюкоманду, за которую ты будешь играть. Ты больше никогда не будешьВороном.– Я и есть Ворон. Если я не Ворон, то кто же я?Казалось, что грудь Жана вот-вот разорвется. В какой-то момент изкомнаты вышел весь воздух. Он вцепился в свою рубашку, удивляясь,как что-то настолько свободное могло его душить. Кевин обхватил еголицо обеими руками, заставив Моро посмотреть на него, когда тотпопыталась отвернуться.– Дыши, – шептал Кевин, находясь за тысячу миль от него.Жан Моро, я Жан Моро, я Жан Моро, я -– Меня сейчас вырвет.Кевину пришлось отпустить Жана, чтобы он смог опереться о крайкровати. Дэй успел схватить мусорную корзину и отдать ее в покрытыесиняками руки Жана, прежде чем тот проиграет борьбу со своимжелудком. Моро стошнило так сильно, что он почувствовал себяослепленным. Когда Жан закончил сплевывать в мусорку остаткикислятины, Кевин ничего не сказал ни о запахе, ни о шуме, просто забравее обратно. Похитители Жана следили за тем, чтобы на ночном столикевсегда была вода, поэтому Дэй тут же передал ему бутылку. Мороотхлебнул, поморщившись от того, что вкус во рту стал только хуже.Жан знал кое-что о том, на что способна семья Морияма, но Ичиро всегдабыл загадкой: молодому человеку суждено было унаследовать кровавуюимперию, которая охватывала восточную половину СоединенныхШтатов и имела полдюжины связей с Европой. Насколько можно былосудить, ему было наплевать на Экси. Теоретически он был болееустрашающим Хозяином, чем другие, но, возможно, он был бы доволен,сидя на своем троне и собирая десятину на расстоянии. Возможно, Жанбольше никогда не увидит Морияму воочию.«Моро», – подумал Жан. Это напоминание, что позволяло за последниепять лет не терять самообладание. – «Я Моро. Я принадлежу к семьеМорияма. Я буду терпеть».Но это было камнем преткновения, не так ли? Его семья была в долгуперед Кенго. Хозяин вмешался и предложил оплатить долг, когда увиделталант Жана на корте. Жан был всем, чего он хотел от их семьи. Моропо-прежнему подчинялись главной семье. Жан, как и Натаниэль, простовозвращался на свое прежнее место в иерархии Мориямы.– Ты же не хочешь сказать мне, что моя жизнь будет зависеть от какой-то лазейки? – сказал Жан.– Ты сам виноват в этом, – заметил Кевин. – Твой отказ называть Рикосвоим Хозяином означает, что ты даже не можешь прибегнуть к своеймантре, чтобы спасти себя.– Я тебя просто ненавижу, – сказал Жан.Кевин отмахнулся от этого, не тронутый такой откровенной ложью.– Я не верю, что это сработает. Рано или поздно этот вариант перестанетработать. Не имеет значения, сколько времени это займет. Как только дляИчиро появится способ, который не оставит следов, мне конец.– Возможно, – сказал Кевин, – но у тебя нет другого выбора, кроме какдовести этот вариант до конца.– У тебя есть выбор, – настаивал Жан. - Убей меня и дай мне покончитьс этим.Выражение лица Кевина стало суровым.– Ты дал мне обещание.– Иди нахуй. У тебя нет прав заставлять меня сдерживать его.– Но я буду. – Дэй пристально посмотрел на него, и Жан возненавиделсебя за то, что первым отвел взгляд. Кевину, по крайней мере, хватилотакта не раздражаться, и вместо этого он придвинулся к краю кровати. –Мне нужно возвращаться в кампус. Если я опоздаю на следующеезанятие, они пожалуются тренеру.Он оставил Жана наедине с тревожными мыслями, и послеполуденныечасы стали тянуться чертовски медленно. Жан не был уверен, кто сказалЭбби или Ваймаку о том, что Натаниэль сделал, но он мог понять, чтоони явно знали о случившемся, с удвоенной энергией носившись по егокомнате. Ваймак даже принес ему ноутбук и обычный телефон, которыйон не узнал.– Я поговорил с Андричем. Он связался с твоими преподавателями, –сказал Ваймак. – Они помогут тебе закончить семестр дистанционно.Тебе придется установить все необходимые программы самостоятельно;я едва могу проверить свою электронную почту, чтобы не вырубитькомпьютер. Это временная вещь для связи заменит твою старую, – сказалон, ткнув пальцем в новый телефон. – Я понимаю, что ты долженоставаться на связи с преподавателями, но не хочу давать тебе легкийдоступ к ублюдкам, от которых ты ушел. Когда пыль уляжется, и тынемного придешь в себя, мы вернемся к этому вопросу.Жан включил телефон. Было сохранено всего пять номеров, и Жан несмог узнать хотя бы один из них.– Би Добсон, – прочитал он вслух.– Психиатр кампуса, отвечающий за то, чтобы мои дети были в рабочемсостоянии, – сказал Ваймак.– Неудивительно, что Лисам нужен психиатр, – произнес Жан.– Не зарекайся, пока не попробуешь, – сказал Ваймак. – Ужин немногозапаздывает, но Эбби должна разобраться с ним примерно черезпятнадцать минут. Нужно что-нибудь еще?Жан мог бы сказать, что ему нужны основания полагать, что сделкаНатаниэля не приведет к неприятным последствиям и не уничтожит ихвсех, но он предпочел более простое «нет».Ваймак кивнул и ушел, а Жан сбросил с кровати ноутбук и телефон.Возобновление занятий принесло в его жизнь столь необходимуючастичку стабильности, даже если это напомнило Моро о том, чего емутак не хватает. Вороны всегда ходили на занятия с другими членамикоманды. Одни занятия у Жана были с Грейсоном и Жасмин, другие - сЛуи, Кэмероном и Майклом, еще одни - с Зейном и Коллин. Он знал, чтоВороны все еще ходят на одни и те же занятия, но он был так далек отних, что это сбивало с толку. Он скачал планы уроков и сканы своихучебников по электронной почте и почувствовал себя очень одиноким.Ему было интересно, что Рико делает в его отсутствие. Жан былвынужден ходить вместе с ним на пары после того, как Кевин сбежал, нокто же сейчас занял место самого Жана? Вероятно, Уэйн Бергер,поскольку Уэйн теперь был партнером капитана на площадке. Жандолжен был отправить Рико электронное письмо, чтобы узнать опроисходящем, но пришел в ужас от возможного результата. НавернякаРико уже слышал новость об «освобождении» Жана. Если он все равноприкажет Моро вернуться домой то, что он должен будет сказать? Дажес участием Ичиро Жан не имеет права отказать Рико.Жан не хотел больше разговаривать с Зейном, но ему больше не к комубыло обратиться. Он подождал, пока начнется одно из их общихзанятий, прежде чем отправить ему электронное письмо, но ответ,который он получил через несколько минут, вызвал приступ тошноты:«Где тебя, черт возьми, носит, Жани? Хозяин здорово отделал короля,пригрозив вывести его из основного состава. Все шарахаются отмалейшего шороха».Жану потребовалось много времени, чтобы придумать ответ, и в концеконцов он ограничился словами:«Ушел прочь, приказ Хозяина».Технически, это не было ложью, просто тщательно подобранной версиейправды. Обо всем остальном он ничего не мог сказать. Хозяин бы ни зачто не стал отодвигать Рико на второй план, не так ли? Даже если Рикостоил Хозяину двух самых талантливых игроков. Рико был королем, и,возможно, это была просто угроза, чтобы попытаться удержать его вузде. В лучшем случае - лишь временная мера, чтобы заставить егоуспокоиться. Если же Хозяин действительно пошел на это, вся командабыла покойниками. Рико не воспринял бы такое оскорбление спокойно.Зейн не ответил, поэтому Жан удалил электронное письмо и снова сталискать несуществующую вторую кровать.В пятницу вечером Ваймака и Эбби не было дома, так как ониотправились на матч-реванш Лисов против Красных панд. Жан наконец-то встретил Добсон, которая сразу взяла на себя роль няньки, нежелающая, чтобы он оставался дома один. Жан сразу же возненавидел ее,несмотря на то, что она заглянула в комнату только для того, чтобыпредставиться. Что-то в ней было такое, от чего у Жана мурашки бежалипо коже. Он велел ей больше не приходить, и Добсон послушнодержалась на расстоянии весь оставшийся вечер.Жану оставалось прочитать не менее шестидесяти страниц, но онвытащил пульт от телевизора из ящика прикроватной тумбочки. Вкабельном канале Эбби было около дюжины спортивных каналов, и трииз них, как правило, были посвящены студенческим играм. Поискподходящего матча для Лисов был делом проб и ошибок, и Морооткинулся на спинку кровати, чтобы посмотреть предматчевое шоу.Жан уже смотрел интервью Натаниэля в среду, так что он знал, что этогомаленького ублюдка не будет на корте сегодня вечером. Ведущие вечерана переднем плане говорили без умолку, уделяя слишком много времениличной жизни Натаниэля и слишком мало игре, которая должна быланачаться через несколько минут. Жан понимал, что они никак не моглизнать о сделке, которую Натаниэль заключил с Ичиро, но он слушалкаждое слово с колотящимся сердцем. Когда прозвучалпредупредительный сигнал, возвещающий о последних пяти минутахперед первой подачей, Моро чуть не выпрыгнул из кожи вон.Он не ожидал, что матч сложится удачно. Жан видел несколько игр Лисза предыдущие годы, когда Хозяин хотел, чтобы его Вороны изучиликаждую из команд в их новом районе. Он играл против них прошлойосенью и лично убедился в их никчемности. Красные панды, с которымиЛисы столкнулись сегодня вечером, были не самыми лучшими, но у нихбыли свои преимущества, удачные моменты и мощный состав, которыйих поддерживал. Лисы сломаются еще до перерыва. Так он думал, норазношерстная команда стояла на своем. Снова и снова Красные пандынарушали правила. Иногда судьи пропускали это, иногда спортсменыпросто забирали свои карточки и отмахивались от этого как отнезначительной неудачи. Лисы выдерживали удары, давали отпорнасилию на каждом шагу и сосредоточивали все свое внимание на том,чтобы просто играть в игру как можно лучше. Защита давала слабинучаще, чем следовало бы, как из-за усталости, так и из-за разницы внавыках, но любимый монстр Кевина компенсировал слабину за ихспинами.Жан вспомнил, как Кевин впервые показал Рико досье Эндрю Миньярда.Моро до сих пор не знал, как именно Дэй нашел его, но Кевин выгляделпочти хищным, когда рассказывал про вратаря.«Он должен быть с нами», - повторял он снова и снова, пока Рико несогласился отвезти его на юг для встречи. В тот же вечер они вернулисьс Кевином в крайне плохом настроении. Большую часть года Рикоподшучивал над ним из-за неудачной вербовки, но Дэй следил зарезультатами Эндрю в Лисах с черной злостью, которая на две третисостояла из негодования.Жан не понимал этой реакции. В свое время Эндрю не смог помешатьВоронам забить гол. Пройдет еще несколько лет, прежде чем Миньярдпо-настоящему оправдает одержимость Кевина, но, наблюдая за нимсегодня вечером, Моро невольно чувствовал облегчение. Идеальнаяплощадка остро нуждалась в таком вратаре. Однако будь он проклят,если проколется перед Кевином, показав ему своё одобрение; Дэй былневыносим в хорошие дни и еще невыносимее, когда оказывался в чем-то прав.Жан чуть не выключил игру на перерыве, потому что был только одинспособ закончить этот матч. Лисы были командой из девяти человек,которая могла выставить только восьмерых, а Рене была вынужденапокинуть свое обычное место, чтобы играть с защитниками. Второй таймстал бы для них медленной смертью, и облегчения не должно былопредвидеться. В конце концов, он решил досмотреть матч до конца, хотябы для того, чтобы оценить Рене как коллегу по защите.Двадцать минут спустя Лисы каким-то образом всё ещё удерживали своипозиции. За пятнадцать минут до конца Кевин забил гол и вывел командувперед со счетом 6:5. Десять минут спустя он забил еще раз, увеличивразрыв на два очка.– Этого не может быть, – сказал Жан, но рядом не было никого, кто могбы ему ответить.Лисы никак не могли выиграть этот матч, но они это сделали, выбивдругую команду из чемпионата, обеспечив себе встречу с «Большойтройкой» через две недели. Жан наблюдал, как они оттаскивали другдруга с корта, чтобы отпраздновать победу в сторонке. Ведущие безумолку болтали за кадром, комментируя ход игры и беспрецедентныйуспех Лисов, но Моро пропустил каждое из слов мимо ушей. Хотя Лисыпотерпели поражение в полуфинале, они заслужили право встретиться сТроянцами и Эвермором.Жан выключил телевизор, а затем снова включил. Сцена,разворачивающаяся перед его глазами, осталась прежней. Он сновавыключил его, сосчитал до двадцати и включил, чтобы увидеть, как кто-то поднес микрофон к лицу Кевина.– Я не разговаривал с Джереми или тренером Реманном с тех пор, какперевелся к Лисам, но их команда всегда была удивительной. – сказалКевин. – В этом году их сезон был почти безупречным. Нам есть чему уних поучиться.– Ебануться, – прохрипел Жан, несмотря на смех спортивногокомментатора.– По-прежнему остаюсь их самой большой поклонницей, - произнесладевушка с микрофоном. – Тебе предстоит снова сразиться с ЭдгаромАлланом в главном матче-реванше года. Что думаешь?– Я больше не хочу говорить о Воронах, – признался Дэй. – С тех пор какумерла мама, весь мой мир крутился только вокруг них. Но я больше неВорон. И уже никогда им не стану. Честно говоря, мне вообще не стоилоим становиться. Я должен был поехать к тренеру Ваймаку в тот самыйдень, когда узнал, что он мой отец, и начать обучаться в Пальметто спервого курса.– Ты бы скорее умер, чем был в их команде, – сказал Жан в телевизор.Никто из них, конечно, его не слышал. Женщина стала выглядеть так,словно подавилась чем-то.– В тот день... ты сказал, что тренер Ваймак - твой отец?– Именно так. Я узнал об этом в старшей школе, – пояснил Кевин, – несообщил, так как думал, что хочу учиться в университете Эдгара Аллана.Тогда мне казалось, что стать лучшим можно только в составе Воронов.Я купился на лживые обещания сделать меня топовым игроком страны.Поверил им, а зря. Я долго выступал под номером два и в конце концовпонял: на меня были другие планы. Все знают, что Вороны зациклены насвоём превосходстве: у них должны быть лучшие нападающие, лучшийстартовый состав, лучшая команда. День за днём тебе вбивают это вголову, убеждают тебя в этом, заставляя забыть, что лучшим в итогебывает кто-то один.Жан был за сотни миль от Эвермора, но, слушая, как Кевин без страхапроизносит эти смелые слова, он изо всех сил прислонился к изголовьюкровати и стал всматриваться в тени в поисках Воронов. Когда ониузнали, что Кевин призывает их выступить в прямом эфире, как будтоему на все наплевать, они были готовы... Моро закрыл уши, словно могзаглушить свои собственные мысли. Он подумал о Натаниэле, Кевине иИчиро. Прошло четыре дня с тех пор, как Натаниэль зашел к нему исказал, что сдал их Ичиро в аренду, а Зейн по-прежнему былединственным Вороном, с которым Жан разговаривал. Он ожидалнеприятных сообщений или расспросов от остальных, как только онипоймут, что у него есть доступ к его студенческому аккаунту, но, похоже,Зейн им ничего не сказал.Жан опустил руки как раз вовремя, чтобы услышать, как Кевинпроизносит:–...ни разу в жизни не катался на лыжах? Когда-нибудь мечтаюпопробовать,Мужество Жана покинуло его. Он выключил телевизор и зашвырнулпульт в другой конец комнаты, где не смог бы до него дотянуться.Прошло больше часа, прежде чем Ваймак и Эбби вернулись домой ивместе пришли к нему. Эбби взглянула ему в лицо и произнесла:– О, так ты видел. Ты голоден?Она оставила ему фрукты и ужин, который не нужно было разогревать,прежде чем отправиться на стадион, поэтому Жан только покачалголовой. Эбби молча приняла это и принесла ему пузырек с таблетками.Ваймак прошел за ней через комнату и поднял руки. В одном у него былпустой стакан, в другом - бутылка виски.– Только не вместе с его лекарством, – отчитала его Эбби.– Может быть, это помогло бы ему лучше, – сказал Ваймак, не извиняясь.– Воронам нельзя пить, - сказал Моро.– Это не имеет значения, учитывая компанию, в которой ты находишься.Но как хочешь. Просто решил предложить, прежде чем выпить все доконца.Тренер Лисов подождал, пока Жан снова покачает головой, принял отказлегким кивком и налил себе выпить. Легкость, с которой он осушилбокал, была отвратительной, но не такой пугающей, как то, как он тут женаполнил его снова.Жан изучал выражение его лица, пытаясь разглядеть за напряженнымичертами лица признаки шока.– Так он рассказал Вам, – догадался Моро. – Вы знали об этом досегодняшнего вечера.– Он признался пару недель назад, – сказал Ваймак. – Говорят, чтоименно ты показал Нилу, где было спрятано письмо. В декабре он принесего с собой.– Натаниэль хотел знать, почему Кевин убежал, – сказал Жан, запиваятаблетки водой. Ему следовало оставить его на столе, но Моро снова иснова вертел свой стакан в пальцах. – Отец Рико отказался от него, кактолько тот родился, не заинтересованный во втором сыне. Мой отец безколебаний продал бы меня, если бы это означало, что его долги будутпогашены. Несмотря на это, Кевин ни на секунду не сомневался, что тыпримешь его. Он был не настолько глуп, чтобы говорить это там, где Рикомог его услышать, но он сказал это мне. Я посмеялся над ним. Я никогдане считал его мечтателем.Эбби послала Ваймаку нежный взгляд, но тот лишь перевел взгляд надальнюю стену и только спросил:– Нужно что-нибудь еще сегодня вечером?Жан указал на тумбочку, где стоял его таймер, и они оставили егонаедине с мыслями.---Жан не был особенно удивлен, когда Кевин зашел к нему утром, но онникак не ожидал увидеть девушку, которая пришла вместе с ним. Мороне видел Теодору Малдани очень давно, так как она заканчивала пятыйкурс, когда он наконец попал в состав Воронов. Конечно, Жан былзнаком с ней за пару лет до этого, потому что рано пришел в Эвермор, ноне думал, что увидит ее снова, пока после окончания учебы не поступитв профессиональную команду и не встретится с ней лицом к лицу накорте.– Тея, – удивленно произнес он. – Почему ты здесь?– Она видела мое интервью после игры, – сказал Кевин, отступая, чтобыТея могла поговорить с Жаном наедине. Он поднял левую руку и сказал:– Она пришла за ответами.Малдани предостерегающе подняла палец, указывая на Кевина.– Подожди снаружи. Я не верю, что ты не будешь подсказывать ему, чтоименно говорить.Кевин нахмурился, но Тея пристально смотрела на него, пока он не издалогорченный вздох и не ушел. Девушка подождала несколько мгновенийпосле того, как за ним закрылась дверь, словно думала, что он вернется,затем скрестила руки на груди и устремила на Жана слишком тяжелыйвзгляд.– Доброе утро, Париж.Было бы слишком глупым надеяться, что она перерастет это прозвище.Жан сердито посмотрел на нее.– В сотый раз повторяю, Марсель.– Ты ужасно выглядишь, – сказала Тея, проигнорировав его исправление,как делала много раз до этого. – Кев сказал, что ты выбыл на несколькомесяцев. Что с тобой случилось?– Неудачная тренировка, – ответил Жан. – Экипировка не спасла.– Ещё вчера я могла бы в это поверить, – хмыкнула Малдани. – Но Кевинклянется, что дело в чем-то другом. Попробуй еще раз, не ври мне в лицо.Она сказала не врать, как будто это вообще было возможно. Вороныпривыкли терпеть жесткую дисциплину тренеров и без колебанийустраивали друг другу травлю, когда кто-то из них слишком сильновыходил за рамки дозволенного, Рико был сущим пустяком в том, чтокасалось команды. Они знали, что в его сердце таится жестокость, и нераз видели, как она вырывалась наружу, но Жан и Кевин из кожи вонлезли, чтобы скрыть истинную степень его садизма от своих товарищейпо команде.Конечно, это было сделано не ради Рико: Вороны могли и последовалибы за тираном прямо в ад, если бы от них этого потребовали. Рико былкоролем, бьющимся сердцем, вокруг которого был построен ЗамокЭвермор. Возможно, тогда это была гордость или безрассудное чувствосамосохранения. Кевин не хотел, чтобы Вороны видели, как онподчиняется, а Жан и так был достаточно презираем. Он не мог сказатьим, что является Моро и действительно этого заслуживает, когда онидаже не знали, кем на самом деле были семьи Моро и Морияма.– Тебе не следовало приходить сюда, – сказал Жан.Пытаться отослать ее было пустой тратой времени. Тея села на кровать иуказала на свое лицо.– Посмотри на меня прямо сейчас.Как он ни старался, он не мог игнорировать этот тон. Он провел два года,наблюдая за ее игрой со стороны Воронов, очарованный тем, кактщательно она доминировала на задней линии. Ночь за ночью на первомкурсе он боролся за то, чтобы остаться с ней наедине, вырываясь из лапРико, пока он отвлекался на Кевина, желая попросить у нее совета. Онашутила, что это ее маленький парижский утенок, игнорируя всежалобные просьбы выучить правильный город.У него никогда не было хорошей защиты от Теи, и Кевин это знал. Жанубил бы его за то, что он привел ее сюда. Сейчас он беспомощнопосмотрел ей в глаза.– Не спрашивай меня.– Я не спрашиваю, – сказала она. – Расскажи мне, что случилось.– С рукой Кевина?– У тебя двадцать одно здоровое ребро, – подметила Малдани. – Покачто.Вероятность того, что она блефует, была пятьдесят процентов, но Жанвсе равно наклонилась к ней и сказал:– Тогда сделай это. Это не займет много времени - все мы знаем, что уменя хрупкие кости.Он услышал язвительность в своих словах, но ничего не смог поделать.Это было как обвинением, так и насмешкой. Вороны говорили эту фразуо нем годами, зная, что за ней кроется нечто большее, но предпочиталидержаться подальше. Его склонность появляться на корте со швами былотрудно игнорировать. Вороны четыре раза находили его у подножиялестницы стадиона, и за три коротких года он приходил на корт с шестьюсломанными пальцами. Безопаснее было сказать, что он до смешногохрупкий, чем привлекать нежелательное внимание.– Король - засранец и хулиган, но он никогда бы не зашел так далеко, –сказала Тея. – Только не при своем дворе. Только не во времячемпионатов.Ответ был автоматическим и яростным:– Не он сделал это со мной!Девушка несколько мгновений рассматривала его, прежде чемдогадалась:-Значит, Хозяин? Господи, Жан. Только не говори мне, что ты сновавзялся за свои старые штучки.Ей не нужно было произносить вслух за какие именно штуки он взялся -ее усталый тон сказал это за нее. Воспоминания заставили сердце Морозатрещать, как бьющееся стекло. Вороны знали, что на первом курсе онпереспал с большей частью линии защиты - это был секрет, которыйотказывался умирать, даже несмотря на то, что большинство из тех, ктобыл вовлечен в это дело, закончили университет Эдгара Аллана.Поскольку никто из пятерых не стал бы предавать Рико, говоря, что оних на это подговорил, они лишь отшучивались, посчитав, что это платаза номер на лице Жана. Терпеть эти насмешки и презрение было ужаснонесправедливо, но это было лучше, чем говорить правду. Даже Кевин незнал всей истории целиком, только отрывистую полулегенду, которойего снабдил Рико.Жан до сих пор помнил их имена и номера телефонов. Двое из нихпытались проявить к нему немного терпения, заметив, что у него дрожатруки, списав это на нервы. Остальные трое не стали тратить время напритворства. Вороны были злобными, зависимыми друг от другалюдьми, запертыми в одном Гнезде почти на каждый час своего дня.Было неизбежно, что они трахались почти так же часто, как и ссорились.Жан вызывал ажиотаж только из-за своего возраста и того, как быстро онменял партнеров. Четыре раза Жан умолял Рико не посылать его в ихкомнаты. Четыре раза он молил о прощении и пощаде, зная, что Рико неспособен ни на то, ни на другое. В последний раз он заткнулся и пошел,куда ему сказали, и Рико вознаградил его за безжизненную покорность,перейдя к новым пыткам на следующей неделе.Хозяин не был столь снисходителен. Как только он обнаружил, что егодорогостоящее вложение денег создало репутацию шлюхи, он избилМоро до полусмерти.– Я совершил несколько ошибок, – тихо сказал Жан, ощущая себянастолько далеким от своего тела, что даже не чувствовал простыни подруками. – Это не было одной из них. Это было просто...Ему было трудно подобрать слова, становилось трудно дышать, когдаТея так пристально смотрела на него. Жану нужно было убрать ее изсвоего пространства, из этой комнаты, из своей жизни, пока он невосстановит свои стены. Моро ухватился за единственное, что моглоотвлечь ее от него, и сказал:– С Кевином ничего не случилось. Когда он расскажет тебе, чтопроизошло, поверь ему. Ты не захочешь, но должна. Но не спрашивайменя - ни об этом, ни о чем другом.– Париж, – сказала она.– Уходи, Тея.– Марсель, – прозвучало слишком запоздалое предложение мира.– Уходи и не возвращайся, – произнес Жан. – Пожалуйста.Девушка поколебалась еще мгновение, затем встала и потрепала его поволосам. Если у нее и было что сказать на прощание, то она передумалаи оставила его наедине с его печальными мыслями, даже не оглянувшись.Жан лег, когда Тея направилась к двери. Как только она ушла, он натянулодеяло на голову и попытался заставить свое непослушное тело дать емупоспать. Он все еще не мог уснуть, когда Эбби заглянула проведать егонесколько часов спустя, и он не позволил ей уйти, пока она не дала емукакого-нибудь снотворного.Во сне его ждали кошмары, как это всегда было и всегда будет, но, покрайней мере, Жан мог проснуться и убежать от них