Глава 3.

Когда я примчалась домой, Аркашка сидел за компьютером. Сын совсем недавно обрел диплом адвоката. Больше всего ему хотелось получить в руки какое-нибудь интересное дело. Но Кешке не везло. Всех мало-мальски перспективных клиентов расхватывали более опытные коллеги по консультации. Мой адвокат заполучил пока только двух подзащитных. Один продавал испорченный маргарин, выдавая несъедобный продукт за первоклассное "Вологодское" масло. Другой украл машину в своем дворе и попытался продать тачку соседу из другого подъезда своего же дома. Сам Перри Мейсон спасовал бы, защищая подобных придурков! Последние два месяца бедный ребенок сидел в консультации, отвечая на вопросы граждан. Мне было жаль его до слез, но настоящие клиенты все не попадались. - Послушай, - налетела я на него, - нанимаю тебя защитником. Аркашка отъехал от компьютера и хмыкнул: - Разбила чужую машину, когда парковала свой "Вольво"? Дежурные шутки домашних по поводу того, как я ловко вожу машину, надоели до полусмерти. Я села в кресло и изложила сыну суть дела. Аркашка притих и задумался. На следующий день мы принялись действовать с самого утра. Сначала внесли в кассу консультации необходимую сумму денег, и Аркадий поехал к следователю знакомиться с делом. Я же подалась в Бутырскую тюрьму. Следовало добиться свидания, чтобы поговорить с Максом. СИЗО-2, который народ называет Бутыркой, . расположен на Новослободской улице. Мрачное здание скрыто от прохожих во дворе светлокирпичного дома. Я несколько раз уже бывала здесь и даже содействовала побегу заключенного, поэтому хорошо представляла тамошние порядки. В полуподвальном помещении задыхалось человек пятьдесят. Внутрь впускают по двадцать.

Внутрь впускают по двадцать. Свидание длится час. На сегодня мест нет, впрочем, на завтра и пятницу - тоже. Я молча выслушала словоохотливых женщин и вышла в маленький предбанник, где толпился народ с пудовыми сумками. Потом, спустившись на четыре ступеньки вниз, оказалась в другом полуподвале, где стоял тихий гул. Тут принимали передачи, и я знала, как действовать. Подойдя к одному из раскрытых окошечек и дождавшись, когда очередная потная тетка сдаст колбасу и сушки, я сунула под решетку паспорт. Толстомордая блондинка залаяла как овчарка: - Чего паспорт суешь? Тут только продукты, иди в первое окно. - Глянь на спецразрешение, - тихо шепнула я, загораживая собой обзор. Бабища раскрыла книжечку, сгребла сто долларов и быстро гавкнула: - Ну, чего хочешь? Шампунь взять, бритву? - Нет. Дам еще столько же, если устроишь в поток на свидание, который войдет в полдень. - Фамилия, имя, отчество, год рождения, - деловито поинтересовалась стражница. - Максим Андреевич Полянский, 1959-й. - Топай в башню, - велела "помощница". Я понеслась в соседний подвал. Ровно в двенадцать огромная железная дверь открылась, и полная тетка принялась выкликать фамилии. Меня вызвали последней. - Ну? - осведомилась конвойная, когда я приблизилась. Еще одна зеленая бумажка перекочевала в карман гимнастерки, и я пошла по лестнице вверх. Вместе с другими женщинами меня завели в узкую и длинную комнату, разделенную грязноватым стеклом. По ту сторону уже сидели заключенные. Бабы кинулись искать своих. Я пошла вдоль стекла и увидела похудевшего и осунувшегося Макса. - Вот что, граждане, - раздался громкий голос. Все разом перестали причитать и повернулись к двери. На пороге высился здоровенный красномордый парень в камуфляже. В расстегнутом воротнике виднелась тельняшка. - Кончай базар; гражданочки, свиданки вам сегодня сорок пять минут. - Почему, сыночек, - заныли тетки, в отличие от меня простоявшие в очереди несколько дней, - час положен. - Обед у нас, - сообщил тюремщик, - тоже кушать хотим. - Ну сыночек, - застонали бабы, - придумай что-нибудь, помоги! Не выгоняй раньше. - Пользуетесь тем, что я добрый, - вздохнул парень, - так и быть. Сейчас запру всех, а потом вернусь. Но чтоб тихо тут! - Конечно, конечно, - закричали родственники, - благодетель ты наш! Мужик хмыкнул и вышел, тут же лязгнул замок. Я схватила телефон: - Макс! - Здравствуй, Дашутка, - вяло сказал Полянский, - как это ты сюда прийти решилась? - Слушай внимательно. О Нине Андреевне позабочусь - и продукты куплю, и денег дам. Тебе отправлю передачу. Еще придет адвокат. Ты его хорошо знаешь, это мой сын Аркадий. - Кеша? - изумился бывший супруг. - Он же совсем ребенок! Я промолчала. Какой смысл сообщать, что "детке" двадцать шесть стукнуло! - Простите, - сказал кто-то за спиной. Я обернулась. Сзади стояла женщина. - Пустите сюда, - сказала она. - Зачем? - изумилась я. - Тут мой родственник. - У вас дырка, - сообщила тетка, - а в моем боксике нет. - Дырка? - А, вы в первый раз, - протянула баба. - Смотрите, - и она ткнула пальцем в небольшую щель. Затем говорившая бесстыдно задрала кофточку и вытащила из необъятного лифчика пластиковый пакет, наполненный бесцветной жидкостью. На свет явилась и тоненькая трубочка. Тетка засунула один кончик в щелочку, к нему моментально припал подбежавший мужик звероподобного вида. Жидкость в пакете стала стремительно убывать.Жидкость в пакете стала стремительно убывать. - Что это? - изумилась я, видя, как заключенный делает огромные глотки. - Водка, - спокойно сообщила баба, - надо же бедолагу порадовать. А вы пока деньги трубочкой скрутите и в щелку просуньте. Через пару минут напившийся мужик отвалился, как сытый клоп, я принялась пропихивать Максу доллары. Наконец все утихомирились. - Слушай, скажи честно, это ты убил Веронику? Максим молчал. - Ну говори же! - Нет, даже и не думал о таком. Честно говоря, просто хотел развестись. Даже дома не был в ту ночь. - А где спал? - В том-то и дело... Оказывается, около семи вечера в офис позвонила женщина и предложила совершенно баснословную сделку. Дилерша отдавала яйца по какой-то смешной цене. Макс остался ждать продавщицу. Секретаршу, пятидесятитрехлетнюю Тамару Павловну, хозяин отпустил домой. Агентша появилась в половине девятого. Сначала рассказала, что является директором крупной новой подмосковной птицефабрики. Представилась как Раиса Федоровна Куликова. Из себя оказалась вполне ничего, этакая знойная брюнетка в самом соку. Бюст примерно пятого размера обтягивала ярко-зеленая водолазка из тянущегося трикотажа-стрейч. Пухлые губы призывно улыбались, да и за яйца хорошенькая директорша просила сущие копейки. Разумеется, Макс тут же распустил хвост. Из офиса ушли все служащие, и Полянский самолично сварил кофе. Брюнетка, слегка жеманясь, принялась глотать ароматную жидкость и тут же пролила напиток на ярко-желтую юбку. Максим галантно побежал в туалет и принес мокрое полотенце, чтобы вытереть гущу. Директриса кое-как размазала пятно, и они продолжили пить кофе. Потом случилась странная вещь. В глазах у Желтка заскакали черные мушки, немилосердно захотелось спать, зевота просто раздирала рот. Дама вздохнула и сообщила: - Поздно, пора домой. Она встала, Макс хотел сказать, что подвезет симпатяшку, но губы отказывались повиноваться. Больше мужик ничего не помнил. В десять утра его разбудила пришедшая на работу Тамара Павловна. Секретарша с некоторым удивлением выслушала рассказ о приходе таинственной посетительницы. Макс, недоумевая, как он мог так внезапно заснуть, помчался домой. По дороге он заехал в магазин и купил коробку самых любимых конфет Нины Андреевны. Мать всегда выговаривала ему, когда он где-то оставался ночевать, не предупредив ее. Вот сынок и решил подольститься. Все, больше рассказывать оказалось нечего. Спустя пять дней появились милиционеры, обыскали квартиру и в спальне Максима под матрацем нашли новенькую "беретту". Отпечатков пальцев не было, но пуля убившая Веронику, вылетела именно из этого ствола. Я вытаращила глаза: - Как? Пистолет? Макс кивнул. - Сам ничего не понимаю. Дашка, честное слово, не стрелял. На крайний случай уж лучше бы отравил, или удушил. Даже не знаю, на что надо нажимать, пистолета в руках никогда не держал! Тут загромыхала дверь, вновь возник толстощекий парень. - Ну, гражданочки, заканчивайте! Макс прижался лбом к стеклу. - Дашка, это не я! Клянусь матерью, не я! Помоги, не я! И тут отключили телефон. Полянский продолжал раскрывать рот, но звук не достигал моих ушей. Зрелище производило жуткое впечатление. Я сразу вспомнила дурацкий сон. - Помоги, помоги, - беззвучно кричал Максим. Губы мужчины кривились, по щекам потекли слезы. Со всего размаха он ударил кулаком в разделявшую нас преграду. Тут за его спиной возникли охранники. Схватив заключенного, они поволокли его куда-то в глубь помещения. Оттого, что все действие происходило беззвучно, делалось еще страшней. На секунду мне показалось, что я смотрю дурной кинофильм, а кто-то отключил у телевизора звук.Но это был не придуманный триллер, а страшная реальность. Бабы молча столпились возле меня, кто-то похлопал по плечу, кто-то пожал руку, кто-то сунул сигаретку. - Ладно, - вздохнула самая пожилая, - давайте по десять рублей. - Зачем? - изумилась я. - В первый раз небось, - заключила молоденькая армянка, - учись. Сейчас соберем двести рублей и вот тут у окошка бросим. - И что? - А ты выходи последней и скажи разводному: "Сыночек, тут кто-то деньги забыл". - Обязательно так говорить? - Конечно, - терпеливо разъясняла "учительница", собирая мятые бумажки. - Вы должны говорить им "сыночек", они вам "гражданочка". А вот если в очереди с нами стоите, тогда по-другому. Я ведь вас моложе? Значит, звать вам меня нужно "доченька", парня моего возраста - "сыночек". Если одногодки рядом, то "брат" и "сестра", к пожилой обращаются - "маманя". Я же вам стану говорить "мамаша". Так здесь своих узнают - по обращению. Она швырнула ассигнации на пол и двинулась к выходу, я покорно встала последней. Подождав, пока все тетки выдвинутся на лестницу, сделала лицо идиотки и забубнила: - Сыночек, а сыночек... - Чего, гражданочка? - Глянь-ка, родименький, кто-то деньги потерял! - Не волнуйтесь, гражданочка, - успокоил тюремщик, подбирая скомканные десятки, - сейчас отнесу в стол находок, обязательно вернем. Весело насвистывая, парень пошел вверх по винтовой лестнице, я двинулась в противоположном направлении. Получила на выходе паспорт и в полубезумном состоянии выпала на весело гудевшую Новослободскую улицу. Вокруг, смеясь, шли радостные, - по-летнему пестро одетые люди. Многие ели мороженое, становилось жарко. Толпа мирно текла мимо подворотни, скрывавшей вход в тюрьму. Гидом находилась дверь большого универмага. Я вошла в длинное, кишкообразное помещение промтоварного магазина и уставилась на зубные щетки. В голове полный сумбур. Бедный Макс! Сидит в камере, где набито сто двадцать человек, ест баланду. Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Нет, уходить из тюрьмы сейчас нельзя. Надо передать продукты. Покурив, вернулась в Бутырку. Зал, где принимали передачи, гомонил огромной толпой. Красные, потные люди тащили неподъемные сумки. В углу стояла тетка с тетрадкой, составлялись списки на передачу лекарств. Минут десять потолкавшись среди товарищей по несчастью, я узнала много интересного. Продуктовую передачу можно отправлять раз в месяц. Общий вес - тридцать килограмм. Туда же разрешено положить: носки, трусы, мыло, миску, ложку, тапки... Записываться, чтобы сдать передачу, надо за неделю. Еще полагалось два раза в день отмечаться, опоздавших на перекличку безжалостно вычеркивают. Можно отнести и лекарства, но только российские. И для медицинской передачи существует своя очередь, тоже по списку. Потом многим заключенным передают ведро, таз и телевизор. Но эти предметы - только с разрешения начальника тюрьмы, к нему особая очередь, естественно, по другому списку. Продукты следует развернуть, разложить по прозрачным мешочкам. Дальше - больше. Сахарный песок - нельзя, кусковой сахар - извольте, мыло - пожалуйста, шампунь - ни за что, туалетная бумага не полагается, зато ученических тетрадок - сколько душа изволит. На мой взгляд, подобные правила придумали люди, желавшие тянуть деньги с родственников заключенных. Во всяком случае, я собиралась заплатить приемщице, чтобы без проблем отправить продукты. Но тут взгляд наткнулся на вывеску "Попечитель". Ради интереса зашла внутрь небольшого отгороженного помещения и обнаружила там... магазин. Две приветливо улыбающиеся девушки - приятный контраст по сравнению с остальными сотрудниками - и горы продуктов... магазин. Две приветливо улыбающиеся девушки - приятный контраст по сравнению с остальными сотрудниками - и горы продуктов. Но цены! Раза в полтора выше, чем в городе. Но если купить здесь необходимое, то разворачивать не надо и в очереди стоять тоже не требуется. К тому же милые продавщицы закрыли глаза на то, что я набрала покупок аж целых сорок килограмм. - Не волнуйтесь, - махнула рукой одна, - никто на складе перевешивать не станет, если оплачено. Я принялась заполнять квитанцию. - Напишите на обороте пару строчек, - посоветовали девушки, - поддержите морально. Нацарапав ничего не значащие слова любви, я вытащила кошелек и отдала за заказ сумму, на которую обычная семья спокойненько прожила бы два месяца. Потом вышла в зал и с сочувствием посмотрела на встрепанных людей, вываливающих на столики "раздетые" продукты. Да, богатому человеку хорошо и на воле, и в тюрьме.