Часть 42

Влад подталкивая ее к кровати. Его рот продолжал ее целовать, наслаждаясь ее губами.

Ее ноги уперлись в кровать. Череватый прервал поцелуй, чтобы освободить их от одежды.

Он осторожно снял ее кофту, дрожащими пальцами расстегнув каждую пуговицу . Ее руки тоже дрожали, когда она снимала с него рубашку.

Когда он провел пальцем до лобка, Т/и показала, что уже готова. Она взяла Влада за руку, переплетя их пальцы, а другой рукой обхватила его член, направив внутрь себя.

Он ткнулся головкой во внешние губы и замер, пристально глядя на Т/и. Потом крепко ее поцеловал и вошел в нее.

Она вскрикнула. Не от наполненности лона, принявшего его член, а от странного ощущения в груди. От громогласного биения сердца. Влад снова взглянул на нее, вытащил член почти до головки, потом опять втолкнул.

На втором толчке затрепетало это существо в ее груди – ее сердце. На втором толчке ее сердце полностью уступило ему.

На третьем он снова поцеловал Т/и.

На четвертом Т/и обвила его голову и стала без устали целовать.

Его толчки продолжались: неспешные и основательные.

– Скажи, – прошептал Влад.

Она знала, каких слов он ждет. Неизвестно откуда, но знала.

Когда он снова глубоко вошел в нее, она прошептала:

– Ты – мой.

Влад застонал и сделал новый мощный толчок.

– А я – твоя, – прошептала Т/и.

– Т/и.

В ее имени слышалась мольба.Влад был близок к оргазму и хотел, чтобы их накрыло одновременно. Хотел, чтобы они вместе достигли экстаза. Почему-то ему было важно, чтобы в этот момент единения они бы слились в общем оргазме.

Влад опустил голову к ее груди. Зубы сомкнулись вокруг соска. Язык облизал сосок.

Это подхлестнуло оргазм Т/и. Она застонала. Он снова лизнул сосок, соединив движение языка с сильным толчком члена. Еще раз, потом еще.

Захлестнувший ее оргазм оставил мир девственно чистым, полным света и наслаждения. Звезды серебряным дождем падали на них с небес.

Влад зарычал, возвещая наступление своего оргазма. Это было похоже на звук охотничьего рожка и на целую симфонию, на чистый звук трубы, играющей на заре, разлившейся по миру.

Момент их единения, их общности, он длился целую вечность. Время потеряло значение. Время всегда отступало перед ними.

Влад заливал ее своим семенем, и это было божественно.