Часть 40

Т/и сидела в готическом зале, сжав ладони в замок, напряжённо ожидая объявления троек. Марат Башаров, как всегда, растягивал момент, создавая интригу.

— Итак, — начал он, открывая конверт. — В эту неделю в номинацию попадают...

Т/и затаила дыхание, чувствуя, как сердце стучит в груди, будто пытаясь вырваться.

— ...Влад Череватый...

Она вздрогнула.

— ...Ангелина Изосимова...

«Пожалуйста, не Максим...»

— ...и Артём Краснов!

Гул прошёл по залу. Но радости не было. Влад попал в тройку, а значит, его положение было под угрозой.

Она перевела взгляд на него. Череватый сидел, как обычно, расслабленно, но Т/и знала его достаточно хорошо, чтобы заметить едва заметное напряжение в его позе.

***

Весь вечер её не покидала тревога.

Когда все разошлись, она осталась одна, ощущая, как беспокойство грызёт её изнутри.

— Михаил... — тихо позвала она.

За её спиной мелькнул свет, и перед ней появился Архангел.

— Что тревожит тебя, дитя?

Т/и подняла на него глаза.

— Влад... он в тройке. Я знаю, он справится, но... можно ли ему помочь?

— Он должен пройти это сам.

— Я не прошу делать за него работу. Просто... быть рядом.

Михаил внимательно посмотрел на неё, будто изучая.

— Ты действительно хочешь этого?

— Да, — уверенно кивнула она.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Т/и глубоко вдохнула, подошла к алтарю, стоящему у стены её комнаты, и зажгла свечи.

— Прошу тебя, Михаил... — прошептала она, складывая руки в молитве. — Отправь свою силу к Владу. Будь его щитом, его путеводным светом.

Свет вокруг неё усилился, и она почувствовала, как тепло разливается по её телу.

Где-то далеко, в своём доме, Влад в этот момент вздрогнул, почувствовав странное, но приятное тепло в груди.

Он задумчиво взглянул в окно, потом посмотрел на свои ладони, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.

— Странно... — пробормотал он.

Только он знал, кому обязан этим ощущением.