12. Плюс один

Один поцелуй может изменить многое: помочь людям сблизиться, узнать истинные намерения партнёра, открыть начало чего-то нового и ранее неизведанного. Феликс же столкнулся с четвертым вариантом — познание собственных чувств. В момент, когда Хёнджин бесцеремонно прижался к нему губами, не дав даже возможности отказать или как-то воспротивиться, Ликс понял, что всё равно бы этого не сделал. Хёнджина не хотелось отталкивать. Только притянуть поближе к себе, чтобы он даже не думал отстраняться, и ответить взаимностью, мягко смяв его пухлую нижнюю губу и запутав руку в шелковистых волосах.

Что ж, его первый поцелуй оказался не таким плохим, каким мог бы быть.

Отсиживали оставшиеся уроки они за разными партами, периодически смущённо поглядывая друг на друга, а возвращались домой уже вместе, но всё ещё весьма неловко. То есть, всё было хорошо: лёгкие улыбки, розоватые щёки, отсутствие косых взглядов, увиливаний от разговоров или растерянно отведённых голов, но отчего-то всё равно чувствовалось лёгкое смятение. Скорее всего из-за неизведанности, которую им всё равно пришлось устранить перед тем, как разойтись.

Инициатором выступил Хёнджин, сказавший, что произошедшее никого ни к чему не обязывает, и на душе сразу стало как-то легче. Феликс был ему благодарен за бдительность и понимание.

Он всё ещё не мог дать однозначного ответа, что творится у него в голове, но мог уверенно сказать, что теперь они стали намного ближе друг к другу. Не в плане физического контакта, нет, а наоборот. После того поцелуя никаких порывов между ними вовсе не было, ну разве что совсем небольшие: что-то вроде сесть поближе или обнять чуть крепче и подольше. Они стали намного ближе духовно.

Теперь Феликс чувствовал себя открытым перед Хваном. Его душа была буквально оголена, оставшись без былого страха, что что-то будет не так; груза, значащего, что на его плечах лежат разного рода обязанности; и ненужной ответственности, которой он так сильно боялся.

Теперь жить действительно стало проще. Учебные дни проходили спокойно, голова была наполнена только хорошими мыслями, а нужный человек рядом делал всё только лучше, скрашивая собой, своими шутками, взглядами и прикосновениями каждую минуту.

***

Так они добрались до второго свидания. Хёнджин думал над местом достаточно долго, постоянно прокручивая в голове, что бы могло понравиться Ликсу так же сильно, как халявный мак. Это должно было быть что-то запоминающееся и желательно незаурядное. Что-то, что точно вызвало бы у него искреннюю, самую красивую и притягательную улыбку, которую он демонстрировал не так часто, как Джину хотелось бы.

Методом отчаянного мозгового штурма ему всё-таки удалось придумать. И «это» Ликс точно должен был оценить.

С самого утра над головой Хёнджина светило яркое солнце. Он, как человек во всё верующий, считал это очень хорошим знаком, поэтому поводов для переживаний не искал. Сходил в цветочный, купил себе кофе по дороге, пофотографировал окрестности, а потом пришёл домой, сходил в душ и понял, что уже нифига не успевал. «Час на сборы» было в его понимании чем-то из рода фантастики.

Они договорились встретиться в парке после обеда. Вернее, сам Хёнджин назначил время. И сам Хёнджин сейчас метался по комнате, спешно собираясь и параллельно думая, как бы ничего не забыть. В голове крутилось слишком много планов на этот день, и все ему было крайне сложно в ней удержать. Волосы никак не укладывались, глаза нормально не подводились, так ещё и любимые приталенные брюки, визуально удлиняющие ноги, налазили труднее обычного. Кажется, пора было задуматься о спортзале.

Добрался до парка он почти вовремя. Почти. Всего на пятнадцать минут опоздал. И то, если бы не возвращался за забытым букетом, пришёл бы секунда в секунду. Вдоль красочных, покрытых растительностью аллей Хёнджин практически летел, взглядом выискивая, как написал Феликс: «хз какой-то памятник с дедом», и старательно пытался угомонить быстро-быстро колотящееся сердце. Казалось бы, они общались уже немалое время, даже целовались разок, а Хёнджину по-прежнему было волнительно перед каждой встречей.

Белая макушка Ликса показалась ближе к центру парка. Хван так и не понял, какими путями он шёл, раз вышел с обратной стороны, но ему это было только на руку — эффектнее появится. Будучи наученным горьким опытом, Хёнджин прекрасно знал, что со спины к Феликсу подходить опасно. Однако тот в последнее время был особенно спокойным и даже на неожиданные резкие движения не реагировал, привык, может. Поэтому, пригнувшись и приготовившись (на всякий случай) к самообороне, Джин незаметно двинулся к лавке.

Феликс сидел чуть сгорбившись, скрывая половину лица под упавшей на него светлой чёлкой, и, забавно дуя губы и хмуря брови, втыкал в телефон. Когда перед его носом появились цветы, закрывшие собой экран, а за плечи сзади мягко обняли и шепнули знакомым голосом на ухо: «Это первый президент, а не какой-то дед, гений», он удивлённо захлопал глазами и перестал дышать. Кончики пальцев Хёнджина почувствовали его взволнованную дрожь.

— Ты напугал меня, — повернув голову вполоборота к Хвану, Ли наконец-то выдохнул и убрал челку с лица. — Хризантемы? — всё ещё удивлённо посматривая на цветы, уточнил он.

— Ага, — довольно кивнул Хёнджин и отпустил чужие плечи, чтобы обойти лавку и сесть рядом. — Они символизируют солнце. Я подумал, что тебе подходит.

Чуть опустив голову, Феликс смущённо уткнулся в букет и повертел его в руках. Цветов ему ещё никогда не дарили, из-за чего кончики его ушей слегка покраснели.

— Спасибо, что ли, — не подобрав других, наиболее ярких слов, чтобы сказать, что ему очень приятно, промурчал и уткнулся носиком в один из цветков он. — Нести сам будешь, кавалер, — добавил, улыбнувшись.

Если было бы нужно, Хёнджин и Феликса с этим букетом на руках понёс бы.

Хван согласно ухмыльнулся в ответ, любуясь самым очаровательным видом, что расстилался перед глазами. Ликсу шло быть спокойным и улыбчивым. Не таким, каким он был до их разговора в библиотеке. Под лучами солнца, подсвечивавшим его волосы, в окружении зелёных деревьев и цветущих растений, он сам выглядел словно душистый цветочек.

— Замри-ка, — попросил его Хван и быстро полез в передний карман брюк.

Помимо рисования, он иногда увлекался фотографиями. Так, не всерьёз. Сегодняшний день впервые за всю неделю оказался ясным, поэтому Хёнджин воспользовался возможностью и просто походил в тишине, наслаждаясь одиночеством и сохраняя в памяти телефона запоминающиеся места. Это место и момент он тоже хотел запечатлеть навсегда.

Ликс понял, что тот задумал и немного наклонил голову вбок, принимая позу. Фотографироваться он любил. Его инстаграм всегда пестрел самыми разными фото, которых у него было достаточно, так что просьба парня его совсем не смутила.

— Готово, — сказал Хёнджин, опуская телефон. — Ты такой красивый, — пролистав получившиеся фотки и приподняв уголок губ, оценил он.

— Покажи, — тут же любопытно потянулся к нему Ли, желая тоже посмотреть.

— Не-а, — экран моментально оказался выключенным. — эти фотки только для меня.

— С чего это? — продолжая тянуться к чужому телефону, насупился Феликс. Хёнджин в ответ лишь усмехнулся, переложил его в другую руку и отвёл ту в сторону, говоря короткое: «С того». — Вот зараза. Я ж всё равно до них доберусь.

— Верю.

Хван действительно не сомневался, что Феликс получит своё. Любыми способами, даже жертвами, но получит. Если будет очень надо, и в окно к нему ночью полезет.

— Правда красивый? — отчаявшись получить желаемое и отстранившись, опустил взгляд и неуверенно переспросил Ликс. Хёнджину аж на секунду стало его жалко. Сразу захотелось показать всё, чтобы тот ни на секунду не сомневался в себе. Но он из принципа не стал вестись на это.

— Очень, — уверенно сказал Хван и придвинулся поближе. — И я не только про фотки, — уточнил, слегка приобнимая за плечи и притягивая к себе. — Ты у меня самый-самый, знаешь?

Феликс повернул к нему голову и неспешно прошёлся по лицу внимательными глазами. Хёнджину показалось, что те на секунду блеснули, опустились, словно посмотрели на губы, и тут же поднялись обратно. Это слегка сбило с толку. А то, как Ликс в следующее мгновение хоть и непонятно почему, но сердцедробительно улыбнулся, таки вообще выбило его из колеи.

— Знаю, — внезапно приблизился.

Губы Хёнджина, собирающегося что-то сказать, замерли в полуоткрытом состоянии. Нужная мысль вылетела из головы. Ли практически дышал ему в лицо и касался своей грудью чужой. Он был слишком близко.

— Т-ты чего? — заметно растерялся Хван. Слюна застряла поперек горла, и он громко сглотнул. Кадык его видимо дёрнулся.

— Да так... Хочу кое-что сделать...

Он снова опустил взгляд и стал будто ещё ближе. Будто пленительнее и соблазнительнее. Хёнджин понял эти действия и поведение по-своему: прикрыл глаза, расслабил губы, подался навстречу, прихватывая кончиками пальцев за талию. А потом... Мазнул носом по неожиданно появившейся перед ним щеке и широко распахнул от недоумения глаза.

— Тебя так легко провести, — с насмешкой улыбнулся прямо перед его носом Ли, выхватывая из руки телефон, и сразу побежал с ним подальше от лавки.

Хёнджин среагировал слишком поздно. Примерно тогда, когда понял, что его только что жестоко обвели вокруг пальца, а Феликс уже пропал из виду. Так ещё с букетом и без поцелуя хотя бы в щёчку оставил!

— Я тебя под этим дедом закопаю! — крикнул ему вслед Хван, хватая хризантемы и бросаясь в погоню.

***

— Подумать только! Ты серьёзно поставил на пароль мою дату рождения? — двигаясь вдоль аллеи в сторону указанного Хёнджином места, хохотал уже успевший переслать себе фотки Ликс. — Мне потребовалось всего две попытки!

Хван ему не отвечал. В качестве мести за бессовестное вторжение в его галерею и кражу особенно ценных материалов он решил устроить бойкот: не стал говорить, куда они пойдут, и не дал ни единого намёка, что они там будут делать. А ещё демонстративно шёл рядом со сложенными на груди руками и чуть отвёрнутой головой. Букет отправился к новому хозяину. Со стороны это выглядело забавно. Феликс едва ли сдерживал себя от смешков, наблюдая за «незаметно» косящимся на него парнем.

— Так и будешь молчать?

Хёнджин стиснул зубы и кивнул.

— Агх, ты иногда такой бука, знаешь?

Теперь же он закатил глаза, отворачиваясь.

Они шли практически бок о бок, изредка задевая друг друга плечами. Добрую половину дороги Феликс пилил Хёнджина взглядом, ждал, пока его выдержка даст трещину, и продолжал говорить-говорить-говорить. Хван не успевал улавливать его мысли. Он упорно пытался удержать в голове свою единственную. Ту, в которой он напоминал себе, что обижен и ждёт хоть каких-то извинений. Можно даже в виде новых фоток, которые на этот раз точно будут только у него.

— ...вот, так что давай заканчивай свой... Эй! Ты меня вообще слушал? — оборвав свой монолог длиной в вечность, возмутился Ликс. Хёнджин его, конечно же, не слушал. Зато без остановки повторял себе: «Молчи! Твои чувства задели!». — Ты что, правда так сильно обиделся?

Нет, но очень старался.

В ответ поступило уже ставшее привычным молчание. Феликс растерянно поджал губы и продолжил:

— Я ж это, поиграться хотел... Ну типа дразнилки, шуточки, всё такое... — неуверенно подбирал слова он.

Хван его прекрасно понимал.

— Ну подожди ты, — пошёл на опережение Ли. Он набрал скорости и встал прямо перед парнем, останавливая его. Хёнджин недоумённо посмотрел сверху-вниз и приподнял бровь. — Хорошо, я виноват. Если тебе это так важно, то сделай ещё хоть тыщу таких фоток. Только не дуйся, ладно?

Вот оно. Хван слегка улыбнулся и убрал руки с груди, меняя закрытую позу на расслабленную.

— Продолжай, — наконец подал голос он.

— И... — Феликс запнулся, не зная, что ему ещё нужно сказать. Вроде бы уже всё. Внимательно просканировав всего Хёнджина глазами, изучив его выражение лица, видимые эмоции, наполненные ожиданием глаза, он внезапно догадался, чего тот, скорее всего, хотел. Вот же блин... — А...

Счастья не было предела, когда Ликс, как бы решаясь, резко выдохнул, приблизился и, приподнявшись на носочках и крепко вцепившись пальцами свободной от цветов руки в чужое плечо, клюнул его в щёку.

— Я рассчитывал на большее, — мягко хмыкнул собирающийся приобнять парня, но наткнувшийся вместо него на воздух Хван. Это было слишком быстро. Он даже не успел почувствовать на себе долгожданные нежные губы.

— Жизнь не всегда даёт нам то, что мы хотели, — Феликс шустро отстранился, словно ничего только что не было.

Хёнджин согласно пожал плечами и, поджав губы, мелко покивал головой. В целом, по факту.

Напротив выхода из парка, если пройти через дорогу, было расположено множество ярких вывесок и дверей. Чем дальше они шли вдоль них, тем усерднее Феликс думал над тем, куда его ведут. По Джину это было вообще непонятно. Парень расслабленно вёл диалог и даже не смотрел в карты, чтобы убедиться в точности маршрута. Вот же подготовился! Ликс чувствовал себя потерянно и слегка напряжённо. А когда Хёнджин вдруг спросил его:

— Кстати, я что-то забыл сделать это раньше. У тебя случайно никаких аллергий нет?

Ему стало ещё и как-то страшно.

— На орехи и некоторые цитрусовые, — поделился с ним Ли.

— Тогда отлично, — с облегчением произнёс Хван и резко остановился перед полупрозрачной дверью с лапкой по центру. — Нам туда, — указал головой он.

Феликс прищурился, пытаясь разглядеть название на мелкой вывеске, висящей сверху.

— И что это значит? — сведя брови к переносице, поинтересовался Ликс. Такие иноязычные аббревиатуры ему знакомы не были.

— Сейчас увидишь, — Хёнджин мягко подтолкнул его за спину вперёд, улыбаясь.

Первое, что услышал Феликс, войдя во внутрь — приглушённое тявканье за ещё одной дверью. Оно заставило смутиться. Милая девушка в фартуке и с блокнотом в руке тут же подошла к ним и сходу уточнила:

— Вы с резервом?

— Да. На имя Хван Хёнджин.

— Секундочку, — она шустро пробежалась глазами по страницам с записями. — Проходите, ваш столик у окна под номером 15.

Ликс мог предположить всё, но только не то, что он увидел, оказавшись за второй дверью. Стоило им пересечь порог, как целая стая маленьких, заинтересованных новыми гостями, щенят окружила его, и те, радостно лая, запрыгали, хватаясь за его ноги. В глазах Феликса сиюсекундно загорелись яркие искорки. Хёнджин сразу заметил их. Таких у парня не было даже при взгляде на Хэппи Мил с игрушкой.

— Ты серьёзно? Собачье кафе? — уже сидя за столиком в окружении нескольких пар любопытных щенячьих глаз, всё ещё не мог успокоить своей радости парень. Он постоянно метался от одного пёсика к другому, гладя каждого по очереди, чтобы никого не оставить обделённым.

Хёнджин расположился напротив Ли и усадил одного, самого спокойного щеночка к себе на колени. Тот был ещё совсем маленьким и чем-то похож на Кками. Тоже смешной, чёрно-белый и волосатый. Правда, мордочка была не такой наглой.

— Ага. Джисон сказал, что тут ещё и кормят классно.

Феликс замер, оторвался от почёсывания собачьего ушка и недоумённо посмотрел на Хвана:

— Джисон?

— Я серьёзно не знал, куда тебя можно повести... — на мгновенье засмущавшись, признался Хван. — Он помог мне с идеями.

— Получается, он теперь знает? Ну... О нас?

— Нет. Я сдохну раньше, чем решусь ему рассказать, — хорошо прочувствовав чужую озадаченность, поспешил успокоить Хёнджин. Больше всего на свете он боялся только дружеского осуждения. И даже не потому, что стеснялся своих чувств к представителю своего же пола, а потому, что молчал и скрывал их от близкого человека уже три года. Джисон был человеком ранимым, верил в самые искренние дружеские взаимоотношения и вкладывал в них всего себя, его точно задел бы этот факт. — Просто наплёл, что хочу прогуляться с одной девочкой из параллели и всё такое...

Ликс резко помрачнел и невесело протянул: «Ммм», вздёргивая бровь. Внимание его переключилось на щенка возле его ног. Хёнджин напрягся и тут же принялся думать, с чем была связна такая неожиданная перемена в настроении. Однако так и не понял.

Мыслей было много, но адекватных среди них не наблюдалось. Да, он мог бы поступить проще и спросить, вот только боялся ужасно. Мало ли это было что-то настолько очевидное, что не заметил бы только последний дурак. Его размышления самым наглым образом прервала та самая девушка с блокнотом, подошедшая, чтобы принять заказ. Феликс выбрал сразу, особо не вглядываясь в меню, а вот Хван и тут умудрился задуматься:

— Тут так много всего, может, вы что-нибудь посоветуете? — подняв глаза на официантку, приветливо улыбнулся он.

— Ох, да, конечно, — та заметно растерялась и, смущённо заправив прядь огненно-рыжих волос за ухо, предложила: — У нас отличная выпечка и кремовые десерты. Так же всё ещё действует обеденное меню. В нём довольно вкусные пасты и салаты.

На симпатичном лице девушки читалась отчётливая заинтересованность в дальнейшем разговоре. Феликс видел это по её блестящим глазам и слегка поджатым губам. Такое же лицо было и у Оливии, когда она пыталась флиртовать с парнями, которые ей хотя бы немного нравились. В груди поселилось странное тревожное чувство.

— Тогда давайте острую пасту, клубничный десерт и шоколадный коктейль, — не изменяя своей приветливости, определился Хёнджин и закрыл меню. На его щеках проступили две очаровательные ямочки, пока он продолжал удерживать зрительный контакт с так называемой «Йеджи», имя которой Ликс успел вычитать на бейджике.

Теперь же его окутала ранее неизвестная злоба. Сказанные слова Джина про девочку из параллели вновь резанули по коже около сплетения. Ну конечно, что ему мешало в действительности найти себе такую, которую можно было не скрывать от друзей?..

— Хорошо, — сделала пометки в своём блокноте и после перечислила детали заказала Йеджи. — В течение двадцати минут будет готово.

А затем упархала в сторону кухни, держа взгляд на Хёнджине до последнего. Настроение окончательно упало, стоило увидеть, что парень тоже смотрел на неё. Феликс внезапно почувствовал себя тем самым щенком у своих ног, которого он уже несколько минут игнорировал, перестав гладить, — тоже сидел в окружении других, но словно один. И тоже надеялся на внимание, которого вдруг стало не хватать.

Хван повернулся к нему и, заметив ещё более мрачный вид, встревоженно спросил:

— Что-то случилось? Ты уже давно выглядишь отстраненным. Я что-то не так сказал? Сделал? Тебе нехорошо?

Феликсу почему-то стало очень стыдно. Хёнджин точно не понял бы его.

— Всё хорошо, — избегая всякого контакта с лицом напротив, отмахнулся Ли. Щенок, на которого он вновь переключился, почесав за ушком, вдруг встрепенулся, завилял хвостиком и убежал к новым посетителям, оставляя его совершенно одного. Другие последовали за ним. Теперь даже не осталось возможности отвлечься.

— Ты снова пытаешься скрываться от меня? — быстро распознал его ложь Хван. — Давай не будем совершать прошлых ошибок.

Он действительно не мог сказать о том, что так сильно его волновало. Это чувство было слишком неожиданным.

— А давай просто забудем этот диалог, — промямлил и отвернулся к окну Феликс. — Ты не поймёшь меня. Я сам не могу себя понять.

Хёнджин нахмурился:

— Я не могу обещать, но я сделаю всё, чтобы понять тебя.

Феликс всё ещё не мог. Ощущения стыда, гнева, растерянности смешались воедино. Он упорно пытался разделить их, устранить, выявив причину возникновения, но вместо этого просто психанул и выплюнул резкое:

— Понимай своих девчонок. Их хоть прятать не надо.

И ушёл в сторону туалета, то ли сбегая от ещё одной волны стыда, то ли желая выпустить пар и хорошенько позлиться либо на себя, либо на Хёнджина. Он сам не определился.

Хван идти за ним не стал. Вернее, первые несколько минут не стал, потому что примерно начал догадываться, что стало причиной такого эмоционального всплеска у Ликса.

Ревность.

Всё сходилось: его слова про девчонок, косой взгляд на официантку, непонятно откуда возникшая злость... Хёнджину хотелось ударить Феликса по лбу. А ещё очень долго причитать ему о том, как он вообще мог до подобного додуматься. Нет, знать, что его ревновали, а значит, ценили, было определено приятно. Вот только не в данном случае. Тут надо было срочно идти и обсуждать недопонимание, чтобы больше такого между ними не случалось.

Феликса пришлось караулить все двадцать минут, что им выделили на ожидание еды. Он вышел серым, как самая настоящая грозовая тучка, а кончик его всхлипывающего маленького носа был красным. Плакал. И он даже не заметил стоящего за углом парня, будучи слишком увлеченным своим «всё хорошо» в виде беспорядочных мыслей и попыток привести себя в порядок.

У Хёнджина, схватившего его за руку и утянувшего за собой в темень угла, прямо рядом с дверью в подсобное помещение, было несколько путей решения образовавшейся проблемы. Он выбрал одновременно самый неправильный, но определенно самый показательный.

— Что ты... Ммм, — договорить Ли не смог. Чужая грудь прижала его спиной к стене, а рот заткнули мягкие губы. Хёнджин снова сделал это — бесцеремонно поцеловал его, не дав даже право выбора. Какая вредная привычка.

— Чшшш, все разговоры после.

Феликс ощущал себя игрушкой в его руках. Казалось бы, секундой ранее он был готов кусаться и царапаться, будто дикий зверёк, пытающийся защититься, а теперь находил себя слишком слабым. Тепло Хёнджина было так близко, проникало под кожу, успокаивало. Оно без слов говорило всё то, что собирался сказать Хван чуть позже, когда человек в его руках окончательно обмякнет и отпустит ситуацию.

А Ликс отпустить никак не мог. Внезапно возникшая мысль: «А вдруг она сейчас смотрит?» подтверждала это. Нездоровое желание показать, кому принадлежал заинтересовавший девушку парень, вспыхнуло в груди, вытесняя оттуда тревогу.

Он словно сходил с ума.

Руки окольцевали шею и прижали Хвана за неё сильнее к себе. Губы обхватили чужие с большей жадностью. Феликс чувствовал её — злость, которую он выпускал с каждым своим движением. Хёнджин ощущал её тоже:

— Ты ревнуешь, — вскользь произнёс он, едва отстраняясь.

— Я ревную, — не стал больше отрицать Ли, прежде всего, для самого себя.

— Почему? — спросил, оставляя быстрый поцелуй на скуле.

— Ты, блять, притворяешься или правда не понимаешь?

Придержав за плечи, Феликс оттолкнул Хвана и со всей серьёзностью, на которую сейчас был способен, заглянул ему в глаза.

— Боже, ты действительно ничего не понимаешь, — погрузившись вглубь чужого, абсолютно ничего не вразумляющего, зато затянутого любовной поволокой взгляда, сделал вывод Ликс. — Руки, — кивнул головой вниз, намекая убрать их со своего тела.

Хёнджин отпустил его плечи и отодвинулся на полтора шага назад.

— Может, ты мне тогда просто объяснишь? — вздёрнул бровь он.

Феликс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями:

— Тебе бы было приятно, если бы я стеснялся и скрывал тебя от своих друзей, пиздя, что иду на свидание с девчонкой, а не с тобой?

— Нет, — тут же твёрдо выпалил Хван.

— Вот и разобра...

— Стоять, — схватил за плечо уже было дёрнувшегося в сторону парня. Диалог ещё не был закончен. — Ты что, серьёзно подумал, что я скрываюсь, потому что стесняюсь тебя?

— Да. А ты хочешь сказать, что это не так, что ли?

— Не так.

— А как? — усмехнулся Ли.

Почему-то весь этот разговор уже начинал казаться Ликсу бессмысленным. Сейчас Хёнджин в обязательном порядке собирался сказать, что ему показалось, что он не так выразился, затупил или ещё что-нибудь из разряда: «Ты всё не так понял!». Хотелось уже просто закрыть тему и сделать вид, будто ничего не было. Ему уже показали всё, что хотели. По крайней мере, целоваться Хван лез не к Йеджи, а значит, было не всё потеряно.

Хёнджин не хотел говорить. Правда не хотел. Причина у него была не то чтобы серьёзной. Обычный страх, что друг не поймёт его молчания. Но Феликс требовал от него честности...

— Да не могу я ему сказать. Мы дружим столько лет, а я уже три года отмалчиваюсь, скрываюсь, оправдываюсь. В общем делаю всё, что хорошие друзья не делают. Он доверяет мне всё, делится всем важным, а я что? Приду к нему и скажу: «Эй, бро, я тут три с хвостиком года бегаю за парнем. Нашим Феликсом, кстати. И мы с ним типа мутим. Что скажешь?».

— Про мутим было лишнее.

— Похер. Теперь ты понимаешь? Для меня это очень важно.

Феликс потупил взгляд в пол, скрываясь за чёлкой, и негромко произнёс: «Мгм». Узнав причину, он в очередной раз постыдился себя. У него почему-то даже мысли не возникло о том, что у Хёнджина могли быть и другие причины для молчания. Однако оставалось ещё одно «но», о котором Ли чуть не забыл сказать:

— Хорошо, а ты ей зачем глазки строил? — слепо мотнув головой в сторону кассы, где стояло несколько официанток, задал волнующий вопрос он.

Хван проследил за его движением, вгляделся в указанное место и следом, глуповато моргая, спросил:

— Кому?

— Ну той рыжей, — продолжая пристально смотреть только на Хёнджина, небрежно ответил Ликс.

— А, — озадаченно приоткрыл рот Джин. Рыжей он, к слову, среди них так и не обнаружил. — Так, погоди, я никому глазки не строил.

— Ты улыбался ей с ямочками.

Хёнджин тут же поменялся в лице и прыснул к кулак. Брови его сложились домиком. Глаза превратились в две узкие щёлочки. Боже, Феликс оказался тем ещё кадром.

— Я просто был вежлив с ней. Вот и всё. Предлагаешь мне рычать на людей, как это делаешь ты? — подойдя ближе и чуть наклонившись, чтобы смотреть ровно в глаза напротив, усмехнулся Хван.

— Достаточно им просто не улыбаться так, — сложив руки на груди, буркнул Феликс.

— Мы ещё не встречаемся, а ты мне уже что-то запрещаешь, — став будто ещё ближе, перешёл на шепот Хёнджин. — Как-то нечестно получается, м?

Вместе с тем, как ему лёгким движением руки заправили прядь волос за ушко, Ликс ощутил ещё и давление, исходящее от стоящего рядом Хвана и его бегающих по всему чужому лицу глаз. Тот слишком часто опускал их ниже линии носа, что было очень хорошо заметно, из-за чего щёки Феликса стремительно заалели.

— На что ты намекаешь? — слегка дрожа голосом, поинтересовался он.

Хёнджин уже было приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но скрипнувшая поблизости дверь и показавшийся из-за неё силуэт прервали его.