Глава 26

Рейв почувствовал, как теряет над собой контроль. В голове будто опустилась серая туманная пелена, затуманив разум — он уже не мог ясно думать. Не понимал, что должен остановиться, не осознавал, что к ней в душе таится злость, смешанная с чем-то неведомым и тяжёлым. Вдруг девушка перестала отбиваться, перестала бороться — внезапно она просто оцепенела, как будто превратилась в каменную статую. Ни движения, ни сил сопротивляться — лишь тишина и неподвижность. Она позволяла ему делать всё, что он желал. 

От такого поворота Рейв резко отскочил от неё. Он не понимал, что случилось, почему она вдруг замолчала и перестала сопротивляться. Внутри что‑то болезненно сжалось — непонятное и противное чувство к самому себе. Он отпрянул, сплюнул в сторону кустов, бросил на девушку злобный взгляд и, холодно произнеся: «Это моё тебе предупреждение», — развернулся и ушёл, растворяясь в густой тени леса. 

А она, молча скатившись спиной по шершавой коре дерева, села на корточки и горько заплакала. Не понимала, что произошло, не могла осмыслить случившееся — просто сидела и рыдала, позволяя слезам излить всю боль и смятение.

«... им неведомо знать, что я тысячу раз погибала, поджигая их лёд и не требуя быть в долгу! я ведь тоже хочу порою быть слабой, мама. и всё чищу ружьё... и всё выстрелить не могу...»

Оксана Костина

Ада

Разговор в ванной комнате

Хорошо. Нужно расчленить кого-то по пакетам, — усмехнулся парень, — Ну а если серьёзно — зачем звонишь? — протянул на том конце недовольный голос парня.

— Ну Дан-Дан... — слегка протянула девушка. — Я думала, ты подыграешь мне. Кстати, как тебе моя театральная игра? Я бы могла получить роль в каком-нибудь блокбастере.

— Не знаю, как в блокбастере, — ответил парень, — но в какой-нибудь психоделической драме ты бы сошла за отличную сумасшедшую.

— Слушай, ты мне брат, в конце концов, мог бы и поддержать! — сказала она с лёгкой обидой. — Как у тебя дела?

—  У меня всё отлично. Ты по делу звонишь или напилась? — спросил он с усмешкой.

— А разве я звоню только когда напиваюсь? — воскликнула девушка в трубку.

— Ну, обычно ты мне не звонишь, ты обычно пишешь.

— Знаешь, я хотела сказать, что очень сильно тебя люблю, несмотря ни на что. Знай это, пожалуйста, всегда. Ну, это, наверное, всё, что я хотела сказать. Передавай родителям привет. На неделе постараюсь позвонить вам по видеосвязи.

— Окей, пока, Ада, — протянул Дан, — И я тебя люблю.

Ада завершила звонок и посмотрела на себя в зеркало. В отражении стояла девушка без эмоций, без чувств — будто статуя из камня или гипса. Она ощущала себя неподвижной, холодной, словно застывшая во времени.

Вы, наверное подумали, что Ада звонит какому-нибудь криминальному авторитету, с которым её связало модельное агентство, и что она замышляет какое-то преступление, может быть, даже убийство. Но нет — Ада, безусловно, женщина страстная, но если она и станет мстить, то блюдо подаст холодным, и действовать будет одна, не привлекая сообщников.

Что касается этого звонка — она звонила брату, Дан-Дан — так ласково называла его Ада, а на самом деле его зовут Богдан. Он младше её на четыре года, хороший, смышлёный парень. Ада и её родители верят, что у него большое будущее, если только он не возьмёт за привычку лениться — что, увы, их общая с братом семейная черта. Ада любит его очень сильно, ведь он её младший брат, её маленький малыш. Она часто ругает его, говорит, что он должен стремиться к большему, быть лучше. Но что поделать — все мальчишки такие.

Ада медленно направилась к двери, каждый её шаг отдавался в тишине лёгким эхом. Неожиданно послышалось:«Ада, иди сюда скорее, тут у меня для тебя сюрприз!»

Лина

Лина сидела на влажной траве в лесу, время словно растянулось до бесконечности. Постепенно стало прохладнее, солнце скрылось за густыми кронами, и лес наполнился таинственной, почти зыбкой тьмой. Это место перестало быть волшебным и уютным — теперь оно казалось полным скрытого страха. Лес не был больше той сказкой, где добро побеждает зло. Если и это сказка, то мрачная, где девочка встречает злого, и судьба кажется несправедливой.

Почему жизнь так жестока, подумала Лина. Почему она снова сталкивается с этим ненормальным — кто он, чего хочет и почему именно она? Эти мысли сжимали сердце сильнее страха. Почему он преследует её? Зачем это всё — чтобы напугать или причинить боль? Она не понимала, как собрать себя по частям, словно разбитая на осколки. Оттряхнув подол юбки, Лина поняла, что до сих пор ощущает на себе его прикосновения, дыхание — всё это было противно и ужасно.

Лина бросилась бежать, не оглядываясь, к машине. Открыла дверь, разблокировала и села, резко нажала на газ, мчалась так быстро, как никогда раньше. Она не помнила, как добралась домой. Вошла в гостиную — Ады не было. Возможно, она уехала поговорить с Глебом.

Опустошённая, Лина оперлась на стол и захотела вылить всё на бумагу — искала любой способ помочь себе. И вдруг с ужасом поняла, что оставила сумку с записями в лесу у дерева.

— Ну не-е-е-т... — протянула Лина с досадой, потому что возвращаться ей туда не хотелось и уже слишком поздно...