Глава 24

Лина

Лина сидела за столом, её взгляд был безжизненно устремлён в пустоту. В голове не смолкали воспоминания о вчерашнем вечере на банкете. Тот парень — странный, дикий, появившийся в её жизни всего несколько раз, но уже успевший причинить боль — не выходил из мыслей. Его слова цепляли её, словно острые иглы. Почему? Потому что в них была правда. 

Она выросла с глубокой недоверчивостью к мужчинам. Отец… он был, и в то же время его не было. Его уход и равнодушие оставили в душе Лины зияющую пустоту. Это было не просто отсутствие — это было равнодушие, холод и отказ. Он пропустил все важные моменты взросления — выпускные в школе, праздники, даже дни рождения. Он будто жил где-то далеко, за стенами её мира, с новой семьёй, с чужими заботами. Иногда звонил — сдержанно, без теплоты, а в последнее время вовсе исчез из её жизни.

Лина стала той самой «стервозной сукой», о которой говорил тот парень, потому что девочка внутри неё, когда-то обиженная и ранимая, научилась прятать боль, сражаться и не сдаваться. Но в её безумной борьбе была рана из-за отсутствия отца, который не научил любить. И теперь эта рана делала её сильной, но и одинокой одновременно.

Прокручивая в голове слова, Лина не заметила, как одинокая слеза скатилась по её щеке — тихо, как капля росы, упавшая на холодную землю. Внезапно боль снова рванула изнутри, словно старая рана, которую она давно пыталась забыть. Раньше эта боль была как птица в клетке — она молчала, пела тихо, смиряясь с заточением и не просилась на свободу. Но теперь — теперь она вырывалась наружу, нестерпимая и отчаянная, крича и срывая горло в бесконечном монологе с самой собой, требуя выпустить её во внешний мир. 

Внезапно этот внутренний крик прервал звонок в дверь. Лина поспешила к домофону. На экране камеры она увидела мужчину с корзиной в руках. Лине сразу стало ясно, что это доставщик. Она спокойно нажала кнопку, чтобы впустить его.

Расписавшийся в блокноте у доставщика, Лина аккуратно взяла корзину и, словно нежный сосуд с чем-то хрупким и дорогим, занесла её в дом. Сердце её билось чуть быстрее от предвкушения, и вдруг, не выдержав эмоций, она резко крикнула: 

— Ада, иди сюда скорее, тут у меня для тебя сюрприз! 

****Ада

Договорив по телефону, Ада с уверенностью вышла из ванной и, подходя к подруге, спросила:

— Что ты кричишь? Какой сюрприз? Мне кажется, мне достаточно сюрпризов в жизни, — сказала Ада, немного устало.

— В общем, это от... Ну ты сама узнаешь. Вот, это тебе, — Лина передала ей корзину и добавила, — тут есть записка, думаю, в ней всё сказано.

Ада аккуратно распаковала упаковку и увидела комнатное растение. Немного озадаченная, она взяла записку, открыла и начала читать. По мере чтения её лицо расплывалось в тёплой улыбке — в словах раскрывалась нежность и внимание, которые тронули её до глубины души.

— Я смотрю, тут у кого-то появился поклонник, — с улыбкой заметила Лина, внимательно наблюдая за тем, как Ада держит записку, и ловя мелькнувшее на её лице тёплое смущение.

Ада быстро опомнилась, отводя взгляд и чуть краснея:

— Ну… — протянула она, — не говори ерунды. Это никакой не поклонник, просто… просто он извинился за то, что чуть не сбил меня. И всё.

Лина рассмеялась, искренне и звонко, рассматривая реакцию подруги:

— Ну-ну! — передразнила она. — Такая скромница! Только не думай, что я не вижу, как у тебя глаза загораются.

— Ничего у меня не загорается!

— Я сделаю вид, что поверила — соврала Лина. Так, ладно, перебью твой романтик, слушай, мне тут нужно отлучиться, ненадолго, справишься без меня? —спросила Лина.

— Конечно, справлюсь, что я маленький ребёнок?

— Нет, Власова, ты хуже! — рассмеялась девушка, — ладно, я поехала, не скучай! — проговорила Лина целуя подругу в щеку.

— Пока...— с какой-то грустью ответила Ада.

Рэйв

После возвращения с банкета я ворвался в собственные мысли, которые не давали покоя ни на минуту. Она — словно тень, проникшая в мой разум, похитившая сон, заполонившая каждый уголок рассудка и лишившая меня самообладания. Никогда не думал, что женщина способна так воздействовать на меня. Её смелость, острые ответы и этот взгляд — без малейшего намёка на соблазнение, будто она видит во мне соперника. Это нечеловечески притягательно и чертовски сексуально.

Я лежал на кровати, прокручивая вчерашний вечер и свои слова, понимая, что, возможно, где-то перегнул палку. Но ведь слова имеют цену, и за них всегда нужно платить. Она — словно загадка, искусно скрывающая своё истинное «я», и я ощущаю, что за её улыбкой прячется что-то большее. У всего есть цена, она просто ещё не назвала свою.

Мои ребята действительно хорошо потрудились — она была так поражена, когда я назвал её настоящим именем. Странно, почему она держит его в секрете?

Каталина... Это имя звучит куда прекраснее. Я словно смакую его в голове, повторяю про себя: «Каталина...»

— Чёрт, — вырывается из меня. — Что со мной такое? Почему я всё время думаю о ней, говорю о ней? Какое, к чёрту, красивое имя...

— Соберись, Рэйв, — говорю себе, стараясь прийти в себя. — Ты как размазня, как тряпка, это невыносимо.

Рэйв, как по команде, соскочил с кровати. Сегодня он спал один — обычно просыпался рядом с очередной девушкой лёгкого поведения, но сегодня — нет. После того странного знакомства с этой «ненормальной» в нем словно пропало желание быть с кем попало, вообще желание на беспорядочный секс куда-то исчезло. Он всё думает о ней.

Надев тонкие серые спортивные штаны, Рэйв спустился вниз, принял быстрый душ, не стал сушить волосы, лишь взъерошил  их рукой, накинул белую футболку и обул кроссовки. Схватил ключи от мотоцикла и поспешил открыть дверь. Этот день требовал только одного — пробежки у моря.

Лина

Лина не сказала Аде куда едет.Ей сейчас нужно было просто подышать — даже воздух казался тяжёлым и душным в особняке, мозги требовали проветривания. Она хотела одного: одиночества, наушников, музыки или стихов, и моря. Простого, спокойного, молчаливого моря, которое оказалось одновременно таким огромным и таким одиноким.

Сколько раз человек приходил к морю, чтобы поделиться своей радостью? «Смотри, море, как я счастлив! Смотри, какой я хороший! Смотри, какой я молодец!» — и рассказывал о любимой семье, отличной работе, любящих детях. Но море видит нечасто таких счастливчиков.

Гостей у него много. Чаще море встречает уставших от жизни, от суеты, от работы, порой — уставших от собственной семьи и собственной никчемности.

Разделить радость с морем приходит единицы, и кажется, что оно устало от человеческих слёз и жалоб. Когда море встревожено, оно показывает это штормами и огромными волнами — словно говорит: «Я тоже живой, я тоже устаю от ваших соплей». Но оно никогда не отталкивает, море радушно принимает каждого, кто хочет прийти сесть на берег и выговориться.

Оно слушает молча, как идеальный собеседник, не даёт советов — ведь море так устроено: советы находишь сам, сидя на горячем песке и глядя на его бездонную глубину...