Глава 92: Ты все еще не знаешь?

За два дня до...

Регина ехала медленно. Город отражался в стёклах её машины, будто подсказывал путь. Она вглядывалась в серые фасады, в поисках той, из‑за которой всё могло пойти к чёрту.

Театр. Тот самый.

Она приехала не играть роль. Она приехала отнять.

Ева мешала. Слишком глубоко влезла. Слишком многое значила для Ника. А это было опасно. Регина не могла рисковать. Слишком много стояло на кону.

И если честно? Она не притворялась. Не строила из себя благородную. Она хотела одного. Чтобы всё продолжалось. Чтобы рядом был Ник.

Такой мужчина не должен выпадать из рук. Никогда.

Регина припарковалась у облупленного фасада. Вышла. Захлопнула дверцу. Огляделась. Пыль. Камень. Провинциальная тоска.

Она шагнула внутрь. Медленно прошла мимо охранника, поднялась по узким скрипучим ступеням. Коридор — тёмный, сырой, пах краской и пылью. В конце — гримёрка. Её цель.

Постучала. Тишина. Снова — сильнее. Шаги. Щелчок замка.

На пороге — Ева. Растянутый свитер. Спутанные волосы. Лицо — бледное, опухшее. Глаза — красные, как у ребёнка после истерики.

— Что вам нужно? — голос сдавленный, но острый.

Регина не ответила. Просто толкнула дверь и вошла без приглашения. Осмотрелась.

— Не богато, — хмыкнула. — Ты хотя бы получаешь деньги за эту игру? Или сама доплачиваешь, чтобы жить в этом подвале?

Ева молчала. Сжалась. Поморщилась.

Регина достала из сумочки салфетку. Протянула. — Прекращай плакать. Оно того не стоит.

Ева не взяла. Регина не обиделась. Просто убрала её обратно.

— Я знаю тебя. И знаю твою мать. Яблоко от яблони. Ничего другого я и не ожидала.

Ева вспыхнула. — Вы пришли читать мне нотации?

— Я могу не только читать. Я могу сделать так, что тебя лишат стипендии. И выкинут из университета. За роман с преподавателем. Не говори, что не знала.

Тишина сгущалась. Воздух стал вязким.

— Не путайся у него под ногами, дорогая. Ты ему не нужна.

— Это пусть он сам решит, — резко ответила Ева.

Голос Регины стал мягче. Но в этой мягкости было лезвие.

— Знаешь, почему ты ещё в университете? — Регина подошла ближе. — Потому что он просил. Однако он устал решать твои проблемы. Ты ему надоела.

— Это враньё! — крикнула Ева.

— Правда? Регина наклонила голову.

— Где он тогда, а? Почему не здесь? Почему не держит тебя за руку? Не защищает? Не просит прощения?

Она приблизилась, и в её голосе появилась сталь:

— Ты смешная. Милая актриса. Ты ему просто... игрушка.

Ева сжала губы. В глазах — слёзы. Но она молчала. Слухи о Нике и Регине всплывали в памяти. Она не верила им. Не хотела верить.

Но теперь — эта женщина стояла перед ней.

Она сделала шаг ближе. — Ты думаешь, я злюсь на тебя? Нет. Я просто знаю, как всё это заканчивается. Я была такой же. Только умнее.

— Замолчи! Я не хочу это слышать! — сорвалось у Евы. Голос треснул, как стекло.

— А придётся. Потому что он уезжает.

Молчание. Она хотела закричать: «Это не так!» — но горло сжало. Она молчала — и это молчание было как плевок себе в лицо.

— Куда? – наконец она спросила.

Регина усмехнулась.

— О, так ты всё ещё не знаешь, кто он, да? Он тебе не сказал? Не счёл нужным. Ты для него слишком мала, чтобы знать.

Но я дам тебе намёк. Присмотрись.

Она уже стояла у двери. — Не бегай за ним. Мы уезжаем вместе.

Щелчок. Дверь закрылась. Тишина.

Ева осталась одна. Всё внутри горело. Но разум — начал работать. Собирать. Складывать. Щёлкать. Пазлы, которые раньше казались бессмысленными, вдруг начали складываться в чёткую картину.