Глава 71: Ты из запаха другого книжного

Я знаю, ты не навсегда, — мелькнуло в голове у Евы, когда она скользнула взглядом по лицу Ника.

Они сидели в машине. Он за рулём, она — рядом, поджав ноги, укутанная в худи. Ник вёл медленно. Задумчиво. За окном плыли улицы Вельморавы — привычные, но сегодня в них было что-то не так. Слишком спокойно. Слишком красиво. Как в фильме, где тишина всегда предвещает беду.

Ева украдкой смотрела на него. Он молчал. Но именно это молчание пугало её больше всего.

Ник был закрыт. Словно крепость. Чужак, за каждым взглядом которого скрывался целый мир — и дверь туда была наглухо заперта. И чем больше он был недосягаем, тем сильнее её тянуло к нему.

Он не говорил о прошлом. Не называл имён. Всё, что Ева знала: его родители живут в Скелдоне. Но если так — зачем он здесь? Зачем мужчина со скелдонским прошлым и таким взглядом приехал в Вельмораву преподавать? В город, где булочные закрываются в шесть, а главные новости — от продавщицы в овощном?

Он был не отсюда. Одет безупречно. Пах дорого — морской солью и мокрым деревом. Держал руль так, будто в его руках была не машина, а чья-то судьба.

Он был чужим даже в мелочах. И именно поэтому — невозможным. Притягательным. Она чувствовала это каждой клеткой.

Ник был как гость из другого времени. Из другого книжного. Из другой чашки кофе. Из улиц, по которым она никогда не гуляла.

На его фоне она казалась себе девочкой. Той, кому на кассе всё ещё отказываются продавать сигареты. А он — взрослый. Настоящий. И всё же он был рядом.

Вёл машину. Молчал. Был с ней. Красивый — не глянцево, а глубоко. Как чёрно-белое кино. Как пластинка.

Она боялась спросить. Боялась услышать правду.

О чём он молчит? Почему всё ещё рядом? И как долго это продлится?

С самого начала Ева знала: он не навсегда. В каждом его взгляде, в каждом прикосновении — жила временность. Ник был из тех, кто не задерживается. Кто заходит в дом во время дождя и не снимает обуви, потому что знает — скоро уйдёт.

Она представляла: однажды он просто встанет. Наденет пальто. И уйдёт. Буднично. Без «прощай». Словно его никогда и не было.

А она останется. С пустыми руками. И разбитым сердцем.

Они проезжали мимо старого театра. Ник взглянул на здание так, будто что-то вспомнил.

— Его проектировал мой прадед, — сказал он вдруг. Голос был спокойный, бархатный, без пафоса.

Ева резко повернулась к нему:

— Ты серьёзно?

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

И театр, мимо которого она проходила сотни раз, вдруг ожил. Стены дышали. Смотрели на неё глазами его предков.

В этот момент она поняла: Ник — не просто преподаватель. Он — часть чего-то большего. Настоящего. И, может быть... её.

Но тишина снова сжала воздух между ними. Тяжёлая. Настоящая.

Ник чувствовал её взгляд. Видел его в боковом стекле. И каждый раз ему хотелось сказать: «Я хочу остаться. Ради тебя. Ради этих улиц. Ради нас».

Но он молчал. В его жизни нельзя было выбирать сердцем. Он не за любовью приехал. А она всё равно вошла в него. Без стука. И осталась.