Глава 35: Чужое платье

Ночь пахла алкоголем, дорогими сигаретами и выхлопными газами. Было глубоко за полночь.

Клуб только что выплюнул пеструю толпу: пьяные, громкие, разгорячённые — все разлетались по такси, смеялись, ссорились, обнимались.

Валери ушла раньше. Не выдержала. Её взгляд, полный молчаливой ярости, был брошен Диме — и проигнорирован. Он даже не проводил её. Не обернулся. Не объяснил. Он был занят Евой.

Валери поговорит с ним завтра. Когда он протрезвеет. Если протрезвеет.

Улица жила огнями, машинами, голосами. Но между Димой и Евой царила гробовая тишина. Ледяная. Режущая.

Он пошатывался, но шаг держал уверенный, как будто само опьянение было его силой. Победой.

Ева шла рядом. Ей было холодно в тонком коротком платье и пальто. Платье тянуло плечи, врезалось в талию. Оно не грело — оно не принадлежало ей. Это платье ей дала Марина. Оно не предназначалось для ночного клуба — скорее для витрин, чужих мужских взглядов и жизни, которой Ева не хотела. Ткань прилипала к коже, словно напоминала: ты сегодня не собой пришла.

Она вспомнила, как всё началось сегодня днем.

— Ты должна ему дать то, что он просит, — раздался голос Марины.

Она стояла в дверях, прислонившись к косяку, наблюдая, как дочь, стоя перед зеркалом, перебирает наряды.

— Мы ещё это не обсуждали, — попыталась оправдаться Ева.

Марина хмыкнула, но ничего не сказала. Медленно прошла в свою спальню, отодвинула в гардеробе несколько вешалок и достала короткое чёрное платье из мягкой ткани с глубоким, но не вульгарным вырезом, туфли на высоком каблуке и длинное пальто.

— Примерь это, — бросила она. — Ты должна выглядеть на высоте. Особенно перед Валери.

Ева смотрела на наряд с сомнением. Но когда надела, платье будто слилось с её телом. Оно подчёркивало тонкую талию, аккуратные изгибы. Каблуки вытягивали силуэт, делали осанку точной, строгой. Всё выглядело идеально.

Слишком идеально.

Теперь, стоя под холодным ветром, среди уличных огней, Ева ощущала это платье как броню, которую надел кто-то другой. Как напоминание о чужом выборе. Как ловушку.

— Пошли со мной, - пьяный голос Димы вывел ее из своих мыслей.

Её сердце дрогнуло.

— Куда?

Он хмыкнул.

— В отель.

Она знала. Поняла сразу. Его взгляд не оставлял ей пространства для сомнений.

— Нет, Дим.

Тишина. Музыка из клуба ещё доносилась, но между ними наступила пустота.

Дима чуть прищурился, как будто не расслышал.

— Что значит "нет"?

— Это значит "нет".

Его плечи напряглись.

— Снова эта игра, да?

Его рука тяжело опустилась ей на талию, сжала.

— Снова эти твои намёки? Эти взгляды? Ты смотришь так, будто хочешь меня. А потом — отступаешь?

Он был пьян. Ева попыталась вырваться, но он не отпустил.

— Ты смеёшься надо мной? Или ты просто... держишь меня в запасе?

— Дима, прекрати.

— Почему, Ева? — он дышал неровно. — Почему я не могу обладать тобой, как все остальные?

Она замерла.

— Это из-за него?

Дима усмехнулся, но в его усмешке была боль.

— Из-за этого профессора?

Она сжалась.

— Дима...

— Да пошла ты, — резко бросил он.

Он пошатнулся, провёл рукой по лицу.

— Ты играешь в правильную девочку, но, по факту... — он смотрел на неё уже с презрением. — По факту, ты ничем не отличаешься от остальных.

Ева почувствовала, как её затошнило.

— Ты думаешь, я слепой? Думаешь, не вижу, как ты горишь, когда он рядом? Как ведёшь себя? Ты бы всё отдала ему, но не мне, да?

Она застыла.

— Ты... ты просто... — он качнул головой, проглатывая слова. — Жалкая.

И вдруг его взгляд упал на её руку. На кулон-якорь на ее шее, который он ей подарил. Его лицо исказилось.

— Верни.

Ева моргнула.

— Что?

— Верни кулон, раз я тебе не нужен, — его голос стал жёстким.

Он схватил её за руку.

— Верни, — повторил он сквозь зубы и начал срывать его сам.

Она вскрикнула.

— Дима, отпусти!

Но он не отпускал. Его пальцы впились в её кожу. Она оттолкнула его. И, почувствовав свободу, сама сорвала цепочку и бросила ему под ноги.

— Забери.

Тишина. Дима медленно поднял голову. И в его глазах что-то вспыхнуло.

Он схватил её за запястье резко, грубо.

— Знаешь, что забавно?

Она не могла вырваться.

— Валери беременна. От меня. Я стану отцом, понялa? Слышишь?! Я. Стану. Отцом.

Ева застыла.

— И я счастлив.

Он сказал это как удар. Как будто хотел посмотреть, как она отреагирует. Как будто ждал, что она сломается. Но она не сломалась. Она просто хотела уйти. Но не могла. Его хватка была слишком сильной.

И тут раздался голос.

— Отпусти её.

Дима резко поднял голову. Перед ним стоял Ник. Профессор Ник. Он был здесь. Откуда — непонятно. Почему — тоже. Но он был. Спокойный. Прямой. Без эмоций на лице — только взгляд.

И именно этот взгляд заставил Диму напрячься. Словно на него смотрел не человек, а сама суть его страха. Суть того, чем он никогда не станет.

Ник сделал шаг ближе.

— Я сказал: отпусти её, — произнёс он. Спокойно.

Дима разжал пальцы. Рука Евы освободилась. Но напряжение не ушло — оно только сменило форму.

К ним подходили друзья Димы. Пьяные. Громкие. С рвущейся наружу готовностью ввязаться в драку.

И тогда Ник впервые на миг... замедлился.

Он не отступил. Но взгляд стал чуть жёстче, прищурился. Он перевёл глаза с Евы — на них, потом обратно.

Число. Пространство. Темперамент. Всё в нём считало, оценивало. Он не боялся за себя — но боялся за неё.

Она стояла рядом. Тонкая, напряжённая, будто на грани бега. В этом платье, в этой тишине. Если начнётся потасовка — она окажется между.

Ник медленно выдохнул. И снова выпрямился. Выбрал не удар — выбрал присутствие.

Он стоял. Просто стоял. И это разрушало любую агрессию сильнее, чем крик или кулак.

Дима дышал тяжело. — Ах ты... — пробормотал он, сжимая кулаки. Он хотел ударить. Хотел стереть с лица Ника это спокойствие..

И тут:

— Хватит! — закричала Ева

Голос — резкий, надломленный, живой. Он прорезал воздух между ними.

— Хватит, слышишь?! — повторила она громче, обращаясь к Диме. — Это не игра. Это не ты решаешь, как сегодня будет.

Мгновение — будто кто-то остановил музыку.

Именно тогда подошли охранники клуба.

— Проблемы? — спросил один, небрежно скользнув взглядом по лицам.

Дима молчал. Плечи ходили ходуном. Он смотрел на Ника. Потом — на Еву.

И вдруг — усмешка. Сломанная. Ядовитая.

— Ну что ж... Оставайся с ним, — выдохнул он. — Раз выбрала его.

Пауза.

— Хотя, впрочем, ты всегда его выбирала, правда?

Он сделал шаг назад. — Меня от тебя тошнит, Ева.

Развернулся. Ушёл.

Рывком. Почти бегом. Почти не оглядываясь. Как будто убегал не от них, а от себя.

Ева осталась. С Ником. С тишиной. С холодом, который пробирал до костей. И с тем странным, пронзающим чувством: она — больше не та, что была минуту назад.