Глава 16: Ты несправедлив с ней

— Она до сих пор злится на тебя?

Голос прозвучал почти шёпотом. Дарина стояла в дверном проёме, облокотившись на косяк. Растянутый свитер, локоть в дырке, босые ноги на холодном полу. Лицо — усталое, но цепкое. Комната тонула в мягком янтарном свете настольной лампы. За окном — темно. Воздух стоял, как будто в ожидании. Дышать было тяжело.

Дима сидел на полу, прислонившись к дивану. Планшет в руках — как прикрытие. Пальцы двигались машинально.

— Тебе уже лучше? — спросил он, не сразу поднимая глаза. — Не такая бледная. — Моя бледность — часть пейзажа, — пожала плечами Дарина. — Не уходи от ответа. Мы говорим о тебе.

Она вошла в комнату легко — почти неслышно. Как будто её и не было. Села в кресло, поджав ноги. Взгляд — прямой. Слишком взрослый для двенадцати. Та же тёмная чёлка, та же тонкая кожа, как у брата.

— Я не знаю, о ком ты, — вздохнул он. — Знаешь. Просто не хочешь это признавать. — А тебе не кажется, что для твоего возраста ты хочешь знать слишком много?

Он попытался пошутить, но в её взгляде что-то дрогнуло. Щель — почти невидимая — приоткрылась. Он почувствовал это.

Он пересел ближе, плечом к плечу. — Прости. Я не хотел...

Она махнула рукой, глядя в пол: — Живи, как обычный. Смотри, как обычный. Просто... когда у тебя на лице эта тяжесть — мне трудно дышать.

Молчание. Скрип дерева. Где-то капал кран.

— Отец сильно ругался за чертежи? — спросила она. — Как будто мир съехал с оси, — Дима вскочил, зашагал по комнате. Руки в волосах. — Полгода назад всё было просто. Эти чертежи... я думал, старьё. А он велел не трогать. Даже близко. А я... полез.

— Кричал?

— Да. — Он остановился, глядя в одну точку. — Я думал, его хватит удар прямо у стола.

Дарина напряглась. — Мама просила нас не злить его. — А он сам чего-то боится. Это видно. Как запирается. Как смотрит.

Она отвернулась. — Ты не должен был лезть. Ты всех встряхнул...

Он фыркнул: — Неужели и ты?.. Ты тоже считаешь, что я всё испортил?

— Нет. Пауза. — Но ей ты точно усложнил жизнь.

Он сел обратно. Планшет отложил. Смотрел в темноту.

— Этот новый преподаватель...

Он замолчал. Даже имя не захотел произносить. — Торгует воздухом. Концепции, слова, прожекты. И она... она слушает, как будто он солнце.

— Ты так красиво ревнуешь, — заметила Дарина с лёгкой улыбкой.

Он замер. — Что?

— Ничего. Просто ты говоришь о ней так... как будто она до сих пор тебе дорога.

Он отвёл взгляд. — Мы выросли вместе. Один двор. Это просто... привязанность. Я за неё переживаю.

— Конечно, — тихо кивнула Дарина. — Конечно.

Она знала. Он тоже. Просто вслух — не говорили.

Мать, Ангелина, давно запретила им видеться с Евой. «Она не из нашего круга. Мы держим планку. Забудьте, что было.»

Вдруг Дарина тихо спросила: — А когда ты делал ей предложение — ты о чём думал?

Дима пожал плечами: — Хотел сказать, что она мне не безразлична.

Дарина хмыкнула: — Кто тебя надоумил на такую глупость, если ты не собирался на ней жениться?

Дима встал, прошёлся нервно: — Ты как наши родители. У вас всё должно быть по схеме. А если это был импульс? Мне просто так захотелось. Это что — преступление?

— Я бы выкинула тебя с той крыши, — сказала Дарина спокойно.

— Женская солидарность, — огрызнулся он, а потом, чуть тише: — Я и сам не знаю. Ты права... Я не должен был. С одной стороны — другие. С ними легко, с ними всё просто. А с Евой... будто всё время на краю. Понимаешь?

— Нет, — покачала головой Дарина. — Я думала, если ты влюблён, то ты с этим человеком до конца. Какие ещё могут быть объяснения?

— Ты всё усложняешь, — раздражённо бросил он.

Дарина замолчала. А потом вдруг сказала: — Кстати, тебе звонила Валери.

— Скажи, что меня нет, — быстро, резко.

— Мама велела не ссориться с дочкой босса. Её слова: «Никаких проблем. Ни одной. Ни скандала.» Отец до сих пор не отошёл от истории с чертежами. Ему опять придётся вмешиваться в университет. Он устал. А Эльвар Грин — его босс — этого терпеть не может.

— Пусть делают, что хотят. Я этот факультет не выбирал. Это была мамино решение.

Дарина устала. От этих разговоров. От этого дома. От жалости — словно она вот-вот исчезнет.

Лёгкий скрип кресла. Она пошевелилась.

— Мы давно её не видели, — прошептала. — Я скучаю. Мы раньше больше общались.

Он молчал.

Потом сел рядом. Голос стал тише: — Мы сходим на её репетицию. Я знаю, ты любишь театр. Она будет рада.

Дарина улыбнулась. Чуть устало. Чуть светло.

— Только не устраивай там драму, — сказала она. — Веди себя прилично.

Дима сделал вид, что не услышал. Уткнулся в планшет.

Дарина встала. Подошла к двери. Но уже на пороге — остановилась. Не оборачиваясь, сказала тихо:

— Ты был несправедлив с ней. И с собой тоже. Валери — это не выбор. Это испуг.

И исчезла в коридоре. Как будто выключили свет.