Глава тридцать восьмая

- Пять-шесть-семь-восемь! – громко считала я, стараясь перекричать музыку.

Прошло около двадцати минут, за которые мы успели несколько раз повторить весь номер. Если всё так же получится на сцене, то можно считать, что выложились мы «на все сто».

- Предлагаю, закончить. Больше мы ничего не сделаем, - сказал Лёша, когда из динамиков телефона стихли последние аккорды.

- Я тоже так думаю, - соглашаюсь я и забираю свой гаджет.

Выходим в коридор, глупо улыбаясь. Танец уже вызубрен до мозга костей, времени ещё куча, значит, можно спокойно подготовиться к выступлению и немного отдохнуть.

Не успеваю насладиться радостью, как из толпы людей, прямо на меня резко выходит человек, с огромной музыкальной колонкой в руках. Ума не приложу, как можно было доверить нести такую тяжесть одному парню, но сейчас не об этом. Явно уставший незнакомец запинается об свою ногу и начинает лететь в моём направлении, не забыв взмахнуть руками и выронить дорогущую технику.

Даже не знаю, чего я боялась больше: быть раздавленной звуковой гарнитурой или самим парнем, но помню, что не могла пошевелиться. Яковлев среагировал быстрее, резко дёрнув меня на себя, но сам оказался под ударом.

Всё случилось слишком внезапно: вот я иду, появляется шатающаяся фигура, а в следующую секунду уже лежу, в нескольких метрах от них, пытаясь понять, откуда такая резкая боль в ноге. Признаюсь честно, хотелось взвыть раненым волком, но что-то заставило меня поднять взгляд.

Лёша, точно так же, лежал на полу, но ещё был придавлен этим незнакомцем (который, кстати, оказался довольно крупного телосложения). Даже не это было самое страшное: организатор (я поняла из-за его форменной футболки) во время падения выставил вперёд руки, согнутые в локтях, дабы смягчить удар. Только он не рассчитал одного: этот самый сгиб прилетел ровно по плечам бедного Лёши, который сейчас даже не шевелился.

- Эй-эй! Ты как? – спросила я партнёра, подбежав. – Что с ключицей?

- Не думал, что скажу, но мне хочется умереть, - сквозь болезненную улыбку, прошипел парень и попытался встать. – Ты замечала за мной суицидальные наклонности?

- Хватит шутить! Ты идти можешь? – не унималась я, хотя, на свой страх, и так представляла ответ.

- Извини-извини! Я тебя не заметил! – начал тараторить подошедший организатор.

Не обращаю внимания на мужчину, а просто оттягиваю чужой ворот. Поверх старых синяков, начали появляться новые, что выглядело ужасно. Теперь, в прямом смысле, вся выступающая кость была чёрно-красного цвета.

- Перед ней извиняйся, - прошептал Лёша и, с моей помощью, поднялся на ноги. – Ты чуть её не сшиб, только в этом случае, без смертей не обошлось бы, - рассуждал Яковлев и аккуратно попытался размять плечо. Конечно, ничего не получилось, что только вызвало гнев со стороны друга. – Будь на моём месте Егор, давно тебя в порошок бы стёр.

- Ещё раз извините! – повторился организатор и, сразу после угрозы, убежал, не забыл забрать треснувшую колонку.

- Я так понимаю, танцевать ты не можешь?

- Сдурела? Я не просто танцевать, я выиграть могу! – самоуверенно воскликнул партнёр, хотя по его, исказившемуся в болях, лицу было понятно другое. – Возможно, мне нужна помощь.

- Вот зачем полез?! Зачем? – наконец, спросила я, чем вызвала удивлённое выражение от парня.

- Зачем? А ничего, что ты моя подруга, которую только что чуть насмерть не прибило?! Мне надо было просто стоять и смотреть? С ума сошла, что ли?!

- Прости, спасибо, - тихо поблагодарила я и, придерживая партнёра под здоровую руку, повела его в раздевалку.

В моей сумке до сих пор лежал баллончик спортивной заморозки, которую я выпросила у Виталика. Сейчас «холод» нашёл своё применение, на плече Яковлева, но не мог до конца перекрыть травму. Даже после нескольких минут сбрызгивания кожи, парень честно признался, что выйти на сцену не может.

Повторяю процедуру «заморозки», чуть ли не в истерике, но понимаю, что это не принесёт должных плодов. Кожа друга уже покраснела и начала раздражаться, ещё больше ухудшая состояние.

- Может, ей нужно время подействовать? – тихо спросил Яковлев, когда я от бессилия отправила баллон в полёт, до ближайшей стены. – Такое раньше было.- Он всегда сразу помогает, - прошептала я и в очередной раз начала рыться в сумке, в попытках найти любое подобие обезболивающего.

Не найдя нужного, переворачиваю её вверх тормашками и высыпаю на лавку всё содержимое. Пластыри, таблетки от головы, бинты, косметика, заколки. Неужели, в этой огромной ноше нету ничего, что может уменьшить боль друга?

Лёша молча наблюдал за всем этим, не проронив ни слова. Похоже, он уже смирился с нашей участью и сейчас сидел с опущенной, на колени, головой. Как же обидно потратить столько времени и сил на подготовку и даже не выйти на сцену!

Кидаю пустую сумку вслед за заморозкой и выхожу из раздевалки. Лёша остался внутри, прекрасно понимая, что все слова сейчас бесполезны. Дрожащими пальцами тянусь в задний карман и достаю из него телефон, на главном экране которого до сих пор горело название нашей музыки для выступления. Иронично, десять минут назад мы счастливо репетировали под неё, мечтая о победе, а сейчас сидим в разных комнатах, боясь произнести это вслух.

«Всё закончилось» - всего два слова, четырнадцать букв, а язык отказывается их произносить. Интересно, кто-нибудь мог задуматься о таком исходе?

Трясущими руками нахожу в списке контактов номер, на который никогда в жизни не звонила и не собиралась. Если другого выхода нет, и это наш последний шанс, то я готова переступить через свою гордость и уцепиться за него.

- Алло? Ника? – спросил неприятный голос на другом конце трубки.

- Да, это я. Мне нужно самое сильное обезболивающее, в течение часа. Готова заплатить, - быстро протараторила я, боясь услышать «нет».

- Всё будет. Скинь сообщением адрес, - радостно ответил женский тембр, а я выдохнула.

- Хорошо. Спасибо, Марго.