Глава двадцать шестая

- Молодец! Быстрее! – командует Кира Викторовна и немного придерживает штангу.

Приседания, с грифом на плечах – достаточно тяжёлое упражнение, а если выполнять его шесть подходов подряд, по сорок раз, то можно и душу дьяволу продать, дабы закончить такие издевательства.

- Красотка! Теперь планка, - я уже готова взвыть волком, так как занятие длится почти полтора часа, и, в общей сумме, за это время я простояла на локтях свыше семи минут. – Давай-давай! Самые красивые танцовщицы – это подтянутые танцовщицы.

- Как-то странно прозвучало, Вам не кажется? – издевательски спрашиваю я, но всё же принимаю стойку. Мышцы пресса, забитые предыдущими упражнениями, отзываются жуткой болью, а ноги начиная немного трясти.

- Ника, меньше слов, больше дела. Проходит всего сто двадцать секунд, а я уже хочу умереть на месте. Таймер, на телефоне тренера, наконец, издаёт пищащий звук, и я обессиленно падаю на коврик.

- Как себя чувствуешь? – спрашивает Кира Викторовна, нависнув надо мной.

- Желание жить нет, - хриплю я, пытаясь подтянуться на локтях.

- Уже лучше. В первый раз ты послала весь мир к чёрту, - с улыбкой вспоминает женщина. – Ладно, с тебя сегодня хватит. Прости, но завтра я буду занята работой, поэтому занятия не будет.

От услышанного, чуть ли, не кричу от радости, но вовремя сдерживаюсь.

- Я тоже хотела предупредить, что завтра у меня дела, - не смотря на преподавателя, шепчу я и всё-таки встаю на четвереньки.

- Прекрасно, то есть мы друг друга поняли, - подытоживает хореограф и собирает инвентарь в тренажёрном зале. - Может, тебя подвезти?

- Не откажусь, - соглашаюсь я и, еле-еле переставляя ноги, бреду в раздевалку.

Переодеваться сил нет, поэтому, прямо поверх топика и лосин, натягиваю толстовку и куртку, и спускаюсь вниз. Кира Викторовна ждала меня на первом этаже. Молча направляемся к её машине, в которой преподавательница сразу включает негромкую музыку. Пейзажи ночного города, за окном, сменяются слишком быстро, а чудовищная усталость закрывает веки. Дабы не заснуть в чужом автомобиле, начинаю вспоминать даты по истории, которые всегда путаю.

- Ты молодец. Стойко держишься, - искренне хвалит меня танцовщица, не отрывая взгляд от дороги. – Похоже, выносливость у тебя в крови.

- Вам кажется, - не нахожу другого ответа, и оставшуюся часть пути мы проводим в тишине, разрушаемой лишь тихими джазовыми композициями из плеера.

Вот мы заворачиваем на парковку около отеля, но Кира Викторовна не спешит прощаться.

- Вот, - говорит она и протягивает мне две коробочки с какими-то лекарствами. – Твои проблемы с ногой видно невооружённым взглядом. Только в первые дни это не так сильно бросалось в глаза. Обострение? – предполагает женщина, всё так же держа странные медикаменты около моего лица.

- Нет, обезболивающее закончилось, - честно признаюсь я, но не спешу принимать странный подарок.

- Значит, я вовремя. Держи, - тренер всё-таки впихивает мне в руки коробочки, в названиях которых, я быстро узнаю обезболивающее. Не такое сильное, как Лёшино, но всё равно действенное.

Бросив короткое «спасибо» и пожелание доброй ночи, выхожу из машины и иду к гостинице, не задав ни единого вопроса. Всё тот же знакомый лифт, коридор, дверь, сенсор. Вхожу в номер, сразу скидывая куртку на комод. Сил повесить её в шкаф нет, поэтому обещаю сама себе, что займусь этим завтра.

На диване, в гостиной, спал Егор, что позволило вздохнуть спокойно. Настенные часы показывали пол-одиннадцатого, когда я вышла из душа и зашла в свою спальню. Около кровати стояло множество пакетов из ТЦ. Отодвинув их к окну, тем самым освободив себе свободный доступ к месту сна, разваливаюсь на матрасе и уже хочу уснуть, как ночник в комнате неожиданно включается.

- Привет, - тихо здороваюсь с Лаврентьевым, который сонно потирал лицо, на пороге моей комнаты. Сейчас это казалось самым глупым началом разговора.

- Привет, - в тон мне шепчет баскетболист и оглядывает травмированную ногу. По чуть покрасневшей коже легко угадывается действие «холода», которым мне пришлось воспользоваться перед тренировкой. – Может, расскажешь, что это за вечерние занятия?

- Кира Викторовна предложила свою помощь, чтобы помочь со соревнованиями, - наконец, признаюсь я, чем вызываю удивлённый взгляд в ответ. Видимо, парень не думал, что я так быстро всё расскажу.

- Это организатор? А почему именно тебе? И почему Яковлев не ходит? – докапывался спортсмен, немного наступая.

- Мы занимаемся в зале, на растяжку в основном. Лёше там делать просто нечего.

Во взгляде Лаврентьева легко читается недоверие. Медленно уйдя в гостиную, он быстро возвращается большим бумажным пакетом. По эмблеме я быстро узнаю китайский ресторанчик, где мы обедали вместе с Женей.

- Держи, твоя любимая «курица терияки» и кусок шоколадного торта, - поставив ношу на одеяло, объясняет друг. Затем прыжком разваливается на второй половине кровати и выжидающе смотрит на меня. – Ешь.

- Я не хочу, - откровенно вру. За весь сегодняшний день я только позавтракала овсяной кашей, которая не дала никакой сытости.

- Я спросил Лизу, она сказала, что вы не обедали. До и после тренировки ты не ела, где ты завтракала я не знаю, и завтракала ли, вообще, - рассуждает парень и загибает пальцы. – Твоё поведение начинает походить на болезнь.

- Ты только что назвал меня анорексичкой, - подытоживаю я.

- А разве нет? - говорит баскетболист и выгибает бровь.

- Нет.

- Тогда съешь это, - говорит он и кивает в сторону пакета «на вынос», а я понимаю, как просто меня развели. – Прежняя Камбарова никогда бы не отказалась от еды в любом состоянии. Даже если бы до этого съела несколько порций подряд.

Несколько секунд вглядываюсь в огромный пакет с ужином, который, кажется, становился всё больше с каждой секундой. Не заметив никаких действий с моей стороны, Егор сам раскрыл его и достал несколько больших лотков с едой. Аккуратно убирает слой фольги, пока я вглядываюсь на выступающие вены, на открытых предплечьях.

- Давай, - тихо просит он и подносит кусок курицы в сладком соусе вплотную к моим губам. Только сейчас я заметила, что вместо привычных вилок у нас две пары китайских палочек, которыми парень явно не умел пользоваться.

- Смотри, - говорю я и игнорирую протянутую еду. Разрываю второй пакетик, доставая из него две длинных палочки. – Нужно зажать одну между суставом большого пальца и кончиком четвёртого, а вторую между большим и указательным, - в точности выполняю всё вышеописанное.

Лаврентьев пытается переставить пальцы в правильное положение, но они, как назло, не хотели гнуться. Не выдерживаю и смеюсь, наблюдая за таким серьёзным лицом друга. Наконец, спортсмен смог нормально взять кусок еды и опять поднёс его к моему лицу. Уйти отсюда голодной мне не получится, так что нужно, хотя бы, снизить количество съеденного именно мной.

- Ты тоже, - тихо произношу я и подхватываю большой кусок жаренной птицы, точно так же поднося его к собеседнику. Егор, недолго думая, съедает и ждёт от меня ответной реакции. Приходится проглотить.

- Ещё, - шепчет баскетболист и повторяет все действия.

Приходится немного жульничать, скармливая другу самые большие куски и вынуждая его выбирать для меня маленькие.

Наконец, когда весь ужин съеден (в основном Егором), выкидываю одноразовую посуду в мусорку и, пожелав другу спокойной ночи, ложусь спать.

Сон быстро настигает меня, утягивая в Мир Грёз.