Глава 39

"А хочешь, я тебе скажу ,что дальше?Ты бросишь свою первую любовь"

~~~\

Лиса поёжилась от холода, поджала под себя ногу и плюхнула стопку на колено, с раздражением подмечая, что добралась только до пятой страницы. Ещё двадцать. Двадцать чертовых страниц со сложными тестами, открытыми вопросами и задачами, которые она намеренно пропускала. Огромные формулы, выписанные на полях, не помогали справиться с решением. Из головы тут же вылетали термины, теоремы и определения, длиной в целый абзац.

Лалиса вновь и вновь перечитывала вопрос, задумывалась, но никак не могла вспомнить нужный ответ — частые пропуски занятий и пробных тестов дали о себе знать. До первого контрольного экзамена осталось два дня, а память хранила лишь жалкие обрывки прочитанного за неделю. Предстоящий тест — решающий этап первого семестра, и завалить его — значит лишить себя рекомендации, а вместе с ней и шанса попасть в колледж. Не то, чтобы она туда собиралась, просто думать о студенческой жизни было по-прежнему приятно. Намного приятнее, чем углубляться в мрачные мысли о собственном будущем. Слишком размытом будущем.  — Тип хромосомных мутаций, при которых происходит перенос участка хромосомы на негомологичную хромосому, — медленно прочитала она, пытаясь вдуматься и понять написанное. — Мутации… — повторила, отрывая взгляд от текста, закусывая губу и постукивая карандашом по ладони. — Это, вроде как… Боже… — Манобан звучно втянула воздух и с трудом поборола желание порвать ненавистные задания в клочки.  — Транслокация. Лиса удивлённо вскинула брови и уставилась на Чонгука, который не поднял головы, продолжая прикручивать деталь под капотом машины. Он выглядел сосредоточенным и одновременно уставшим. Возился с машиной второй час, пытаясь определить, почему двигатель «стучит» на высокой скорости. Долгая, нудная работа на удивление не раздражала его, в то время, как Манобан вся извелась от скуки и желания поскорее выбраться из тускло освещённого, холодного гаража.  — Ну, хорошо, — с вызовом сказала она, взглядом отыскивая вопрос посложнее. — Процесс синтеза дочерней молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты на матрице родительской молекулы ДНК.  — Репликация, — без раздумий ответил Чон, убирая непослушные пряди волос со лба тыльной стороной ладони.  — Чёрт, серьёзно? — простонала Лиса, отбрасывая тесты на диван и откидываясь на мягкую спинку, обиженная, словно ребёнок. — Не видела, чтобы ты открыл хоть одну книгу. Чонгук лишь усмехнулся в ответ на её замечание, а затем вытер руки о грязное в масле полотенце и разочарованно вздохнул.  — Стучат гидрокомпенсаторы. Нужно менять.  — Это надолго?  — Не быстро.  — Супер, — фыркнула Лалиса. Она закинула ноги на диван и устроилась полулёжа, источая максимальное недовольство.   — И чего ты бесишься? Я тебе предлагал остаться дома, — цокнул Чонгук, но сохранил спокойствие. — Хочешь, вызову тебе такси?  — Не хочу, — капризно буркнула Манобан. — Надень куртку. Здесь жутко холодно.  — Мне жарко, — возразил Чон, поменял ключ и снова опустился к двигателю, свободной рукой упираясь в выемку, щёлкая механизмом внутри.  Упрямый. Как и всегда. Поняв, что он слишком увлечён ремонтом, она всё же повернула голову и бросила на него любопытный взгляд. Напряженные мышцы играли на плечах и спине при каждом его движении. Волосы спутались. На лице знакомая хмурость. Притягательный, как магнит, даже в этой грязной белой майке, по локоть в машинном масле. Даже при мимолетном взгляде на него в груди трепетало чувство, то скручиваясь тугим узлом, то разливаясь по всему телу тёплыми волнами. И оно больше не причиняло ей боль. Лалиса чувствовала, что счастлива. По-настоящему. Каждую секунду. Когда они громко ругались, снова доводя друг друга до точки кипения; когда лежали в обнимку на заднем сиденье машины, сбежав за город на несколько часов, чтобы побыть в тишине. Такое странное, но такое волшебное счастье было повсюду: в его коротких взглядах исподлобья, в его бережных прикосновениях, в его сдержанной улыбке. Он снова и снова злился, когда она упиралась или выводила его из себя глупыми разговорами, но затем делал всё, и даже больше, чтобы вновь зажечь в ней безумный фейерверк этого счастья. И это пугало. Лиса боялась, что однажды всё вдруг исчезнет. Он исчезнет. Она так хотела поговорить о будущем, узнать, что он думает, насколько далеко он готов зайти, но каждый раз, когда вопрос почти срывался с её губ, она трусливо замолкала. Жить моментом — вот, чего хотел Чон Чонгук, и лишь дурацкое пластиковое кольцо на её безымянном пальце напоминало о том вечере, когда он безмолвно признался, что хочет разделить с ней этот момент. Она отвернулась, невольно улыбнувшись, и листы с тестами, на которые снова упал её безразличный взгляд, стали лишь прикрытием. Строки скользили по поверхности сознания, не проникая вглубь, как бы сильно Лиса не старалась заставить себя сосредоточиться.   Капот громко хлопнул, и по помещению пронеслось гулкое эхо, заставляя Лалису вздрогнуть от неожиданности. Она выпрямилась и проследила за тем, как Чонгук стянул майку, оставаясь полуголым в холодном помещении, взял чистую тряпку и принялся вытирать руки, посматривая на уставшую девушку чуть насмешливым взглядом. — Ничего не запомнила? — Ничего, — удручённо вздохнула Манобан. — Я не сдам. Да и плевать. Кому нужен этот колледж? — Всем, — усмехнулся Чон. — Это шанс выбраться из этого паршивого города.  — Я думала, тебе здесь нравится, — пожала плечами Лиса, следя за тем, как Чонгук отбросил тряпку, надел чёрную толстовку, а затем и кожаную куртку. — Мне нравится, — соврала она. — К черту эти экзамены. Отец спал и видел, чтобы я поступила, но теперь ему без разницы, а значит мне тем более.  — И ты бы не хотела свалить отсюда? — спросил Чон. — Когда-нибудь?  — Когда-нибудь, — тускло ответила Лалиса, вновь возвращаясь к тяжёлым мыслям о будущем. — Поехали уже? Я замёрзла. Чонгук завёл машину, внимательно прислушиваясь к гулу двигателя, сел за руль и аккуратно коснулся ногой педали газа, оставаясь на нейтральной передаче. По мере того, как он увеличивал давление на газ, автомобиль всё громче ревел, и протяжный, глубокий рев разносился эхом по металлическим стенам. Он оставил машину заведённой и вылез из салона, в то время как Лиса скрепила разбросанные тесты, убрала их в сумку и закинула своё пальто на заднее сиденье, желая остаться в удобной куртке.  — Всё в порядке? — спросила она.  — Нужно проверить на скорости. Не против прокатиться?  — Давай, — согласилась Манобан и села в машину, на автомате пристегиваясь ремнем безопасности. Поржавевший знак сообщил, что они выехали за пределы города. Чонгук гнал за сто двадцать, резко переключая передачи, прислушиваясь к работе двигателя. Он следил за расходом масла и за датчиками на панели, а Лалиса просто наслаждалась поездкой. Она любила кататься, расслабленно развалившись в кресле, и иногда сама просила Чона уехать подальше от города, куда-нибудь к берегу реки или в лес — туда, где тихо и спокойно. Машина въехала в гору, и Лиса увидела крутой обрыв по левую сторону. Дорогу и резкий склон разделял старый отбойник, который прерывался дырами. Занеси машину резко в сторону, и тут же слетишь вниз, в бурную реку, что тянулась к соседнему городу бешеным течением.   — Хочешь за руль? — спросил Чонгук.  — Здесь? — удивилась Лиса. — Сейчас?  — Дальше дорога прямая, — он сбавил скорость, бросая на Лалису вопросительный взгляд. Она согласно кивнула и отстегнула ремень. Он предусмотрительно придвинул водительское кресло ближе к рулю, поправил зеркало дальнего вида и вышел. Лиса аккуратно перелезла на его место и опустила руку на коробку передач, разглядывая затертую схему переключения. Она всего пару раз ездила на такой коробке — её единственная машина и машина отца, которую она иногда одалживала без его ведома, были на автомате. Чонгук хлопнул дверью и плюхнулся на пассажирское сиденье, пуская в салон прохладный, свежий воздух.  — Значит, ты всё-таки согласен, что я хорошо вожу? — улыбнулась Манобан, втыкая первую передачу.  — Дай больше газа, иначе заглохнешь, — сказал Чон, игнорируя её вопрос.  — Я в курсе, — фыркнула она и мягко тронулась, несильно надавливая на чувствительную педаль.   — Разгоняйся до четырех тысяч оборотов. Минимум, — сказал Чонгук, когда Лиса переключилась со второй передачи на третью. Стрелка спидометра плавно перевалила за сотню. Манобан внимательно всматривалась в тёмную дорогу, ощущая растущую скорость и то, как адреналин по капле распространяется в крови.

— Скоро будет резкий поворот, — предупредил Чон. — Сбавь до ста двадцати. Когда я скажу, резко дави на газ и выкручивай руль вправо. — Что? — удивилась Манобан, чуть отпуская педаль. — Зачем? — Там нет отбойника. Не войдешь в поворот, и мы слетим с обрыва, — легко ответил Чонгук. — Отец привез меня сюда, когда мне было четырнадцать. Я до сих пор помню это ощущение. — Давай я остановлюсь, — запаниковала Лиса, продолжая сбрасывать скорость, бросая на  Чона взволнованный взгляд. — Но так ведь не весело, — ухмыльнулся он, смотря на неё с хитростью и вызовом, расслабляясь в кресле, словно перспектива разбиться его нисколько не пугала. — Гони. Лиса засомневалась, переводя взгляд со спидометра на дорогу, чувствуя, как сердце отбивает бешеный ритм, норовя пробить грудную клетку. Страх, желание испытать себя на прочность, опьянение от вскипающего в венах адреналина, — всё смешалось в один искрящийся коктейль, отчего руки забило дрожью. Она любила рисковать. Манобан уверенно увеличила давление на педаль и покрепче сжала руль, глубоко втянув воздух. — Не больше ста двадцати, — напомнил Чонгук. — Мы разобьёмся, — выпалила Лиса, вглядываясь в темноту, ощущая едва выносимое напряжение во всём теле. — Гук, я не удержу. — Ты справишься. — Нет, — на автомате ответила Манобан, концентрируясь на дороге и сдавливая руль до побелевших костяшек. — Мы умрём. Мы точно умрём. — Ещё немного, — Чонгук выпрямился, одной рукой схватился за выступ двери, а другую опустил на ручник, сосредоточенно высматривая конец дороги. — Чёрт, — пропищала Лалиса, силясь не закрыть глаза от страха. Она увидела, как свет фар обрывался, уходя в пустоту, мерцая тусклым отблеском воды вдалеке. — Гук… — Давай! — крикнул Чон, и она резко вжала педаль газа в пол, выкручивая руль и от ужаса задерживая дыхание. Чонгук дёрнул ручник. Машину повело с оглушающим визгом шин, а затем крутануло в сторону. Колёса застопорились и автомобиль заскользил боком. Судя по звуку, задние съехали с асфальта, с треском давя камни у самого обрыва. Лиса не успела понять, что произошло, но опомнилась и вывернула руль в обратную сторону, удерживая управление с огромным трудом. Она слышала щелчок ручника и удары взбесившегося пульса в висках. Её руки действовали сами по себе — разум заволокло красной пеленой от немого ужаса.  Лиса вскрикнула от неожиданности, окончательно теряя управление, ловя свои мысли на короткой молитве. Чонгук перехватил руль, быстро перекручивая то вправо, то влево. Лалиса убрала ноги с педалей и зажмурилась, считая каждую секунду, чувствуя, что сейчас потеряет сознание от неконтролируемой паники. Трясти перестало так же резко. Машина заглохла и остановилась, но Лиса ещё несколько секунд боялась даже вздохнуть. Она мелко дрожала, вжимаясь в сиденье, до конца не осознавая, что всё ещё жива. Из ступора её вырвал бодрый голос Чона: — Охренеть! Детка, ты нас чуть не убила! Лиса очнулась, открыла глаза и медленно повернула к нему голову, натыкаясь на его возбужденную улыбку и лихорадочный, опьяненный после пережитого, взгляд. Он тяжело дышал, пальцами впиваясь в обивку сиденья, и это был не испуг — чистый кайф, от которого перед глазами плывет, а ноги становятся ватными. Она несколько секунд просто таращилась на него, пытаясь осознать произошедшее, а потом размахнулась и ударила его в плечо, чувствуя облегчение, словно тиски, сковывающие её до сильного головокружения, вдруг распались на части. — Ты идиот! — вскрикнула она и ударила еще раз. — Просто кретин! Чонгук рассмеялся, не пытаясь закрыться от неё. Лиса на мгновение застыла, пытаясь смотреть на него осуждающе, но эмоции переполняли её до краев, и через секунду салон автомобиля наполнил переливистый смех. Немного истеричный, но искренний. И хотя бы ради этого стоило оказаться на самом краю пропасти. В буквальном смысле. — Ещё бы чуть-чуть и пиздец, — вздохнул Чон. — Никогда так резко не дави на тормоз на скользкой дороге. Газ отпускай постепенно, — он сунул сигарету в зубы и вышел на улицу. Лалиса застегнула куртку и вышла следом, морщась от холодного ветра. Снег перестал идти.  Чонгук поджёг сигарету, смотря вдаль, и протянул Манобан открытую пачку. Она прикурила, затянулась и выдохнула тонкую струйку дыма, наблюдая за тем, как она медленно растворилась в воздухе. Лиса бросила взгляд на машину, убеждаясь, что «чуть-чуть», о котором говорил Чон — это опасно мало. Передние колеса машины едва не касались той темноты внизу. — Твой отец реальный псих, — усмехнулась она, вспоминая слова Чона. — Только не говори, что он сажал тебя здесь за руль. — До поворота, — ответил он. На его лице застыла печать глубокой задумчивости. Он втягивал дым, стоя на самом краю, позволяя ветру путаться в волосах. — И мне всегда было интересно, что же там, за поворотом. Когда его посадили, я взял машину и приехал сюда. Оказалось, что за поворотом нет ничего. Банальный спуск вниз, — Чонгук докурил, бросил бычок в темноту и притянул Лису к себе, крепко обнимая двумя руками. Она сунула свободную руку ему под куртку и прижалась щекой к его плечу, не отрывая взгляда от линии света, который прорывался сквозь мрак, но быстро обрывался, не выдерживая её натиска. — С тех пор я сюда не приезжал. — Ты скучаешь по нему? — тихо спросила Манобан, поднимая на него понимающий взгляд. — Только если по человеку, каким он был до банды. Не по ублюдку, который виноват в смерти своей жены. Не по тому, кто бил своих детей в пьяном угаре. — Где он сейчас? — Не знаю.  Я ни разу к нему не ездил. Лиса прижалась к нему крепче, безмолвно давая понять, что разделяет эту боль. Чонгук только учился ей доверять, постепенно раскрывая все свои тайны, и она не хотела лезть с расспросами, пусть любопытство и грызло её изнутри. — Я тоже скучаю по отцу. Я всё ещё люблю его, несмотря на то, что он сделал. И, наверное, это никогда не изменится, — она тяжело вздохнула и разжала пальцы, отпуская дотлевшую сигарету. — Странно думать, что он уже вряд ли увидит, как я повзрослею, а я не увижу, как он состарится, — почувствовав, как заслезились глаза, Лиса поспешила добавить. — Но также я не увижу, как сопьётся моя мать, а Джису оберёт их обоих до нитки. Чонгук собрался что-то сказать, но его прервал звонок телефона в кармане. Он нехотя вынул его из куртки и посмотрел на экран. Юнги. Лалиса поджала губы, готовясь к тому, что эту ночь ей придется провести в одиночестве, с двумя парнями в кожаных куртках за дверью, приставленных к ней в охрану. Чон помедлил, а затем сбросил вызов. Он убрал телефон обратно, но тот снова зазвонил, вынуждая хозяина всё-таки ответить. — Да, — недовольно буркнул Чонгук. — Я сейчас занят. Манобан прислушалась, улавливая в вечерней тишине голос Мина, который показался ей чрезмерно возбужденным. Он громко тараторил в трубку, и Лиса смогла разобрать несколько фраз: «мы поймали его в клубе», «уебок сопротивлялся, пришлось шмальнуть в колено», «Алек…» Услышав это имя, Лалиса всерьёз занервничала. И не зря. Чонгук напрягся, а затем выпустил её из своих объятий, жадно вслушиваясь в каждое слово друга.  — Сколько? — коротко ответил Чон на продолжительный пересказ друга. Лиса больше не слышала, что говорил Шуга, довольствуясь лишь неоднозначной реакцией Чонгука. — Где вы сейчас? — снова лишь прерывистый голос на том конце, докладывающий информацию. Чон на мгновение оторвал телефон от уха и сжал его так сильно, что, казалось, ещё секунда, и металл лопнет между его пальцев. Он глубоко вдохнул и вновь вернулся к разговору, поворачиваясь к Лисе спиной. — Собирай парней, — злобно рыкнул он в трубку. — Всех, кого сможешь найти. Я заеду в гараж и подскачу. Если нагрянут раньше, стреляй без разбора. Зловещая пауза, в момент которой Лиса успела перебрать, по меньшей мере, десяток вариантов того, что могло произойти. — Держись, брат. Дженни отправь домой. Я скоро, — Чон сбросил вызов и тут же ломанулся к машине, одним коротким, суровым взглядом призывая Манобан последовать его примеру. Не задавая вопросов, она села на пассажирское сиденье, и, как только хлопнула её дверь, тачка сорвалась с места, сдавая назад и едва не влетая бампером в возвышенность позади.  Чонгук бросил несколько приказных, неразборчивых фраз и швырнул телефон в выемку у ручника, давя на газ до оглушающего рёва двигателя. — Что случилось? — нерешительно спросила Лиса, рассматривая его напряженное лицо. — Взяли крысу , — процедил Чон, не отрывая внимательного взгляда от дороги. — Он толкал дурь, от которой на прошлой неделе из клуба троих вперед ногами вынесли. Юнги и Тэхён поймали его, а Алек с ублюдками двинули на район. Ищут меня и мою подружку, — он многозначительно взглянул на Лису, отчего она вся сжалась, невольно вспоминая омерзительное лицо с крохотными, черными глазами. — Если я не появлюсь на стрелке, они пойдут в бар и всё там разнесут. Манобан не смогла выдавить из себя ничего, кроме тихого стона. Знакомый страх кольнул где-то под сердцем, а перед глазами замелькали жуткие образы: толпа отморозков с оружием; полыхающие дома и кривая, звериная усмешка Алека, возвышающегося на пепелище, с окровавленными по локоть руками. Всё её нутро кричало об опасности. Голос в голове умолял остановить Чонгука, использовать все свои приёмы, чтобы задержать его, но в протест ему полыхало волнение за жизнь каждого из его ребят, и поэтому она смирилась. Всю дорогу до дома они молчали, а когда за окном замелькал знакомый пейзаж, Лиса заметалась в своём кресле, желая оттянуть момент и одновременно зная, что не имеет права мешать. Чонгук всем телом повернулся к ней, перехватил её руку и крепко сжал в своей. Его взгляд отражал всю глубину нетерпения, злости и тревоги, которая передавалась Манобан  через его прикосновение. Сколько бы они так не смотрели на друг друга, словно видятся в последний раз, ей не удавалось привыкнуть. Сердце каждый раз сжималось от боли и страха. Вдруг это на самом деле… — Джун подежурит, пока я не вернусь. Закрой дверь и никому не открывай. Что бы не случилось, поняла? В ящике, у кровати с моей стороны пистолет, и… — Я знаю, — перебила Лиса. — Будь осторожнее и возвращайся… скорее. Он оставил на её губах короткий, но чувственный поцелуй. Лалиса вышла из машины, и Чонгук тут же уехал, оставив за собой дым из выхлопной трубы и возрастающее чувство одиночества, обострённое, осязаемое и до боли в груди пугающее. Она почти бегом поднялась на нужный этаж, дрожащими руками открыла дверь, залетела в квартиру и захлопнула её за собой, закрываясь на два замка. Прижалась к двери спиной лишь на пару секунд, а затем по памяти включила свет и устремилась к прикроватной тумбочке. Выкинула ненужное содержимое и схватила чёрный глок, оборачиваясь к выходу, кожей ощущая невидимое присутствие. Никого. Понадобилось несколько удушающих минут тишины, чтобы осознать, что она в закрытой квартире, а за дверью в скором времени появится ненавистный бугай-охранник, которого она впервые ждала с таким нетерпением. В безопасности. Вот только эта мнимая безопасность не дарила успокоения. Она знала, чего боится на самом деле. Она боялась того, что происходит за пределами её укрытия, там, на окраине города. Сбросив куртку, Манобан присела на кровать, не выпуская пистолет из рук, мысленно успокаивая себя сахарной ложью. Не первый раз она так же сидела в пустой квартире, не находя себе места от волнения. Не первый раз порывалась схватить пистолет и рвануть следом за Чоном, который убил бы её за одну мысль об этом. Не первый раз она убеждала себя, что может справиться с этим, может пережить всё то, что его окружает и не первый раз возвращалась к мысли, что страх никогда не исчезнет. И сейчас он рвал её душу на части.  ~~~\ Прошло не менее получаса прежде чем в дверь постучали дважды. Джун делал так каждый вечер, когда приходил её охранять, но никогда не входил в квартиру, как бы Лиса не пыталась его уговорить, дабы скрасить своё одиночество разговором ни о чём. В этот раз она не стала открывать и просто упала на кровать, прижала к себе подушку, спрятав под неё пистолет, и уткнулась в неё носом, не в силах заставить себя подняться и найти себе любое возможное отвлечение. Она завернулась в одеяло и стала ждать. Ждать, когда минует ещё одна секунда, минута, а за ней и час. Единственное, что помогало не думать — перебор формул в голове. Мысленно вспоминая вопросы теста, она немного забывалась. Как только сквозь барьер просачивался наплыв паники, Лиса с силой зажмуривалась и тихо диктовала самой себе определение интеграла или вспомнила, кто был автором той или иной книги. Дойдя до последнего, что удалось запомнить за неделю подготовки, она принялась вспоминать слова любимых, старых песен, и это слегка успокаивало. Так прошло ещё около четырех часов. Лалиса не заметила, как задремала, плотно прижав колени к груди. Она успела увидеть один короткий сон, на грани с реальностью, прежде, чем подозрительное громкое бормотание заставило её проснуться. Она тут же нырнула под подушку, нащупала пистолет и прислушалась, потирая глаза и выпутываясь из одеяла. Села, фокусируя взгляд на двери, и просунула палец к курку, забывая о том, что совсем не умеет стрелять. За дверью слышались голоса. Замок щёлкнул. Кто-то с той стороны потянул ручку, а затем ключ со скрежетом впихнули в нижнюю скважину. Ещё щелчок. Лиса спустила ноги на пол, окончательно просыпаясь, чувствуя мимолетное облегчение, которое тут же сменилось паникой. Дверь с силой толкнули, и она подскочила, роняя пистолет на пол. Первое, за что зацепился её взгляд — окровавленное лицо Юнги. Он толкнул закрывающуюся дверь ногой и мягко пихнул Чонгука внутрь, придерживая его рукой. Чонгук шлепнул ладонью о стену, оставляя кровавый след, выпрямился и сжал плечо друга, стараясь удержаться на ногах. Следом появился Джун. Он захлопнул дверь, подхватил Чона под вторую руку с другой стороны и мотнул головой в сторону кровати. — О боже, — прошептала Манобан, окончательно очнувшись. Она зажала рот рукой, срываясь с места и устремляясь к Чонгуку, лицо которого заплыло ссадинами, синяками и кровоподтеками. Он бросил на неё туманный, но суровый взгляд, требуя её подавить в себе порывы жалости и сочувствия. — Так, принцесса, тащи аптечку, и побыстрее, — скомандовал Мин. Он выглядел не лучше Чона: правый глаз опух и затек кровью; из пореза на плече сочилась та же алая жидкость; куртка была порвана, а губа вздулась от нанесённых ударов, но он продолжал победоносно улыбаться, и даже умудрился подмигнуть оцепеневшей от ужаса Лисе. — Отомри, красавица, он сейчас тут всё кровищей зальет. — Где аптечка? — нашелся Джун, помогая уложить Чонгука на кровать. — В шкафу, — промямлила Лалиса. — На верхней полке. Там, — она ткнула пальцем в зеркальный шкаф и ринулась туда, но Джун кивнул и перехватил инициативу. Манобан заметалась в панике, а затем склонилась над Чонгуком, комкая одеяло и подкладывая ему под голову. — Что произошло? Что с ним? — Жить будет, — усмехнулся Юнги, приподнимая Чона и стягивая с него рваную куртку. — Небольшое ножевое. — Что? — ахнула Лиса, бегло осматривая Чонгука с ног до головы. Черная толстовка пропиталась кровью. Его руки дрожали. Он попытался приподняться на локтях, но поморщился и рухнул обратно, смотря на Манобан сожалеющим взглядом. — Ему надо в больницу. Я позвоню, я… — она огляделась, вспоминая, куда сунула телефон, но Чонгук дотянулся до её руки и слабо потянул. — Даже не думай. — Заявимся с таким в больницу, и нас тут же повяжут, — объяснил Мин. — Водка есть? Манобан кивнула и побежала к мини-бару. Выудила полупустую бутылку и вернулась обратно, едва удерживаясь на ногах. Джун бухнул на кровать прозрачный контейнер с лекарствами, открыл крышку, достал бинты, перекись и иголку с прозрачной ниткой. Мин перехватил из руки Манобан водку и передал её Джуну. Они по обе стороны приподняли Чонгука, вынуждая его сесть, и сняли с него толстовку, обнажая кровавую рану внизу живота. Лиса едва сдержала испуганный вопль, впилась в губу зубами и присела рядом, сжимая окровавленную руку Чонгука в своей. Он крепко обхватил её пальцы, поворачивая к ней голову и болезненно морщась. — Уйди, — попросил он. — Ни за что, — возразила Лалиса, переплетая их пальцы и укладывая крепкий замок себе на колено. — Тебе очень больно? — Нет, — соврал Чон. — Но сейчас этот криворукий мудак начнет зашивать, и… Блять! — Не скули, — цокнул Мин. — Не впервой ведь. — Что ты делаешь? — возмутилась Лиса, видя, как Юнги смочил бинт водкой, прижал его к открытой ране и склонился с иглой для шитья. — Этим? — Его и не таким зашивали, — фыркнул Мин. — Пять минут и он как новенький. — Кто его так? — спросил Джун, разматывая бинт, посматривая на Чона с неподходящим для ситуации спокойствием. — Там такая заварушка была, — с нескрываемым удовольствием протянул Мин, упираясь коленом в кровать, хмурясь и аккуратно втыкая иглу в кожу под раной. Чонгук поморщился, но не издал ни единого звука. Лиса крепче сжала его руку, с ужасом наблюдая за действиями Юнги. — Ублюдки налетели толпой, но мы их отделали, как надо. Больше не сунутся. Правда, дружище? — он растянулся в улыбке, пытаясь отвлечь Чона  от боли. — Кёрта подстрелили, — прохрипел Чонгук, впиваясь короткими ногтями в ладонь Лисы. — Я видел. Позвонил Дженни . Подлатает, — успокоил Мин, но по выражению его лица Лалиса  поняла, что он врёт. — Этот откуда? — спросил он, намекая на похожий шрам, тянувшейся к бедренной кости с другой стороны. — Подарок из колонии, — слабо усмехнулся Чонгук. — Не стал сосать у старшего. — Мудрый выбор, — рассмеялся Мин, делая стежок за стежком, смоченным бинтом вытирая кровь. Лалиса сидела, пропуская вдох за вдохом, и подавляла дрожь во всём теле, посматривая на свою руку, измазанную кровью. Она была повсюду: на кровати, на полу, на бинтах. Лиса чувствовала этот тошнотворный, металлический запах, но из последних сил сохраняла жалкие остатки хладнокровия, сглатывая тугой ком каждый раз, когда острие иглы вонзалось в кожу. — Ты всё убрал? — хрипло спросил Чон, приподнимая голову и смотря на Юнги своим фирменным, пусть и болезненным, взглядом короля. — Всё, — подтвердил Мин . — Всё чисто. Чон дёрнулся, сдавливая руку Лисы до боли сильно, ударил по кровати кулаком и прошипел сквозь зубы, когда Шуга  плеснул водку на рану, тут же вытирая бинтом. Каждое его движение было размеренным и аккуратным, словно приходилось зашивать раны уже множество раз. Возможно, так и было. — Это был последний раз, Юнги, — вдруг сказал Чонгук, втягивая воздух с тихим хрипом. — Я завязываю. — Теперь и не надо, — согласился Мин. — Мы избавились от этой кудрявой твари, и… — Я не об этом, — прервал Чонгук, моргая, а затем фокусируя свой взгляд на потолке. — Я ухожу. Я и банда… С этим всё. Мин нахмурился, на мгновение запнулся, но быстро взял себя в руки. Сделал последний стежок, затянул узел и прижал бинт к заштопанной медицинскими нитками ране. Лиса недоверчиво взглянула на Чонгука, который остался серьёзным, и только рваное дыхание, испарина на лбу  лихорадочный взгляд выдавали его боль. — Тебе нужно проспаться, — скептично фыркнул Мин. — Я серьёзно, — сказал Чон. — Теперь твой черед позаботиться о них.  — Нужно забинтовать, — сказал Юнги, кивнув Джуну, игнорируя слова Чонгука. Парень присел с другой стороны кровати, приподнял Чона и передал бинт Мину. Тот обмотал его вокруг поясницы, закрывая кровоточащую рану. —  Мы — твоя семья, — зло процедил он, туго затягивая повязку. — Так всегда и останется, — сипло ответил Чонгук. — Независимо от того, буду я королем или нет. Я и так просрал всё, что у меня было. Не хочу повторять ошибок, — он взглянул на Лису, словно дожидаясь её последнего слова. — Сегодня был последний раз, когда мы рискнули. Там, на обрыве. Я хочу просто свалить отсюда, поступить в блядский колледж, стать парнем, которого ты заслуживаешь. Я хочу прожить эту скучную жизнь с тобой, Манобан. Лиса коснулась губами его щеки, осторожно, невесомо, силясь скрыть глупую, счастливую улыбку и слёзы, проступившие на глазах. Она уткнулась носом в его плечо, на мгновение забывая о том, что рядом есть кто-то еще. Можно ли было чувствовать себя счастливой, когда любимый человек корчился от боли, истекая кровью? Нет. Но Лиса чувствовала, веря, что всё это было в последний раз.  Чонгук слабо обнял её, вопросительно смотря на Юнги, который, впервые на памяти Манобан, опешил, теряя свою беззаботную ухмылку. Он отступил от кровати, растирая ладони от засохшей крови куском бинта. — И ты, как всегда, всё решил? — Да, — твёрдо ответил Чонгук. — Я сообщу об этом остальным, как встану на ноги. И я надеюсь, что ты примешь моё решение, потому что только тебе я могу доверить… всё это. — Я подумаю, — с фальшивым сомнением ответил Мин. — Спасибо, принцесса. Благодаря тебе трон займет настоящий король, — вновь усмехнулся он. — Уложи его спать, а то еще немного, и он отдаст мне свою тачку. — Мин по-хозяйски собрал кровавые обрывки бинтов и собрался уходить, вслед за Джуном, который тихо попрощался и скрылся, приняв несколько указаний. — Давай-ка я, — улыбнулась Манобан, подхватывая вату из аптечки. — Твой глаз… Королю не положено… Ну, знаешь… Садись, — она оттеснила Мина к кровати и усадила его на край, не реагируя на его подозрительный взгляд. Она смочила ватку в перекиси и невесомо коснулась разбитой губы. — Спасибо, — тихо прошептала она, с грустной улыбкой, и Юнги улыбнулся в ответ. — Я всё вижу, — недовольно, сонно буркнул Чонгук. — И, да, — он залез рукой в карман брюк, достал ключи и кинул их Мину. — Тачка твоя. Там всё равно движок загнется через пару километров.  ~~~\

    Просто скажу, что начиная со следующей главы придётся запастись платочками и терпением. У меня начнётся дистанционка и я быть может  начну вылаживать все книги понемногу.

Продолжение следует..

                 Прода 110⭐ и 40💬