Укол

Всё было таким тяжёлым, всё, казалось, абсолютно всё вокруг давило на него; куда делась та лёгкость, которая так верно не покидала его после употребления амфетамина. Он открыл глаза и увидел лестничную площадку дома, в котором жил он с Диной. Адам поднялся на ноги, осмотрелся по сторонам и понял, что лежал возле самой двери Дины. Он туром взглядом посмотрел на дверь, как будто стараясь понять, что всё это могло означать. В нерешительности постучать или нет, он так и стоял на лестничной площадки минут 5, после чего он решился выйти на улицу. Была глубокая ночь, на небе не было видно ни звёзд, ни луны, тяжёлые облака нависали над его головой, грозясь обрушить на землю столпы дождя. Как же было трудно передвигаться, как же болела голова и чувствовалась лёгкая тошнотворно, как же ему хотелось, чтобы эта тяжесть отпустила его, ведь вслед за ней (он был уверен в этом) прошла бы и головная боль и тошнота. Он побрёл по дворам высоких домов, поднимая голову кверху, старайся различить хоть какие-то очертания окружающего его мира. Хотелось только... много чего... например, воды... или хотя бы... Дождь начал капать небольшими каплями на землю, увлажняя влагой волосы и плечи Адама. Льющиеся капли с неба начали набирать силу и стали подать на землю всё в большем и большем объёме. Адам начал чувствовать, как его одежда промокает насквозь, он добрёл до супермаркета и спрятался от дождя под навесом у входа. Достав из кармана пачку сигарет, он закурил. Языки дыма стали подниматься вверх, к навесу магазина, в темноте только и виден был маленький огонёк от сигареты. Когда он докурил, его стали тревожить вопросы о том, что же всё-таки произошло: каким образом он оказался на лестничной площадки прямо возле двери квартиры Дины, что произошло за то время, когда он ушёл от Луиса, забрав у него... (...забрав у него пакет с таблетками амфетамина) А от Луиса он собирался пойти к Дине и полежать на диване, ловя кайф от наркотика. Ничего сильнее кокаина, сказал он себе в тот день, когда впервые побывал у Луиса дома, и что в итоге ? У него в кармане лежали ещё 2 такие таблетки амфетамина. Он опустил руку в правый карман джинс, нащупал там пакет с таблетками, достал его и стал внимательно разглядывать таблетки. Он всё смотрел и смотрел на них, так прошло, наверное минуты 2, а дождь так и продолжал барабанить по металлической поверхности крыши навеса магазина. Что-то такое было в одном виде этих капсул, которые он держал в руке, что-то такое, что дало бы ему ответ на самый главный вопрос: (Что Ник держал в руках ?) что произошло за этот день ? Капли холодного пота начали катиться по его лбу и груди, затем начали потеть подмышки; затем его начало трясти. Адам вдруг вспомнил всё, что произошло за этот день... (Кровь, много крови... Дина, лежащая на полу гостиной... ярость... и... ничего... кроме... ярости...) Он вздрогнул всем телом при одном этом воспоминание, так что пакет с таблетками выпал из его рук и упал на бетонную плитку. Всё его тело отшатнулось назад (как Дина отшатнулась от него, бросающегося на неё с тем, чтобы задушить и разбить голову об пол)к дверям магазина, он запнулся и упал всем телом на мокрую и грязную бетонную плитку. Он приподнялся на руках (как тогда, когда Дина ударила его по голове торшером)и испуганным взглядом дикого зверя, загнанного в клетку, уставился на дорогу возле магазина; там не было ничего, кроме темноты, темноты, что хотела сожрать его целиком. Слёзы начали катится по его щекам. Он расслабил руки, упал на бетонную плитку и лёг, поджав ноги под себя и обхватив их руками. Адам очень много времени пролежал в этой позе (к тому времени, когда он встал, начало светать), и когда поднявшись, он посмотрел на ту же дорогу, он не увидел в ней той темноты, что так хотела сожрать его-он ничего не увидел, потому что его давно не было в этом мире, всё его существо погрузилось во мрак.

Чувство вины, всё шло от него... вся эта тьма шла от него. Он знал как заглушить, а, может, даже полностью убрать это чувство. Знал, что если выпить таблетку амфетамина, то всё уйдёт и, возможно, больше никогда не вернётся. Но в глубине души он понимал, что это не выход, что нельзя избавить себя от чувства вины по средствам наркотика... но всё же... всё же он готов был пойти на всё, ли ж бы это чувство покинуло его, хотя бы на время. Конечно, ему ничего не стоило достать из пакета капсулу и выпить её, но это был не выход... Но осознание этого факта ничуть не могло облегчить его состояние... Всё что угодно, ли ж бы не чувствовать этого чувства, не чувства вины, а чувство полной постепенности, пустоты, чувства, которое полностью отнимает у человека волю к жизни, чувства отрешённости и непонимания внешнего мира, который существовал вне мрака, в который Адам погрузился с головой. Всего 1 таблетка и мир снова заиграет прежними красками... пот только достать её из пакета и проглотить, а остальное уже не важно. Если бы только Луис не дал бы ему этого пакета, то Адам решился бы дойти до дома Дины, чтобы... (...спрятать труп)Чтобы понять наверняка, мертва она или нет. Но у него было средство куда более эффективней, чтобы избавится от мрака. Прошло всего несколько минут, но за это время он почувствовал себя живым.

Таблетки закончились на следующий день, не составило труда купить ещё 5 штук; целые дни проходили в беспамятстве, он просто потерял целую неделю жизни. Но каждый раз после действия наркотика его возвращало в тот мрак, из которого они вытаскивали. Одна таблетка и весь день никаких мучений, но зато то время, которое его организм отходил от наркотика (он чисто физически не мог употреблять 1 таблетку за другой), его навещали страшные мысли и ведения; это время было самым ужасным в его жизни. Одна неделя полностью разрушила весь мир вокруг Адама. Организм привык к амфетамину, его действие оказывало всё меньшей и меньшей эффект на Адама; в скором времени он начал замечать, что наступают моменты во время наркотического опьянения, когда мимо него проскальзывают ведения о том ужасном, что так случало его. Таблетки перестали быть средством, чтобы сбежать от этой тьмы, оставалось только 1 средство-более тяжёлый наркотики.

У Луиса он не мог купить шприц с наркотическим веществом, но благодаря той работе, которую он выполнял всё лето, ему были известны места и люди, которые могли бы продать ему шприц того обезболивающего, которое единственное могло спасти его от самого себя.

Здесь было очень темно: окна 1-го этажа были заколочены, входная дверь была только одна. Ему ни 1-й раз доводилось бывать в этом заброшенном доме (Луис несколько раз давал ему пакет с наркотиками и говорил отвезти в этот дом), но никогда прежде Адам не был в нём в роли наркомана, которому нужна доза. Он купил у местного торговца наркотиками опиум и шприц, подогрел опиум в пробирке с помощью зажигалки, влил в шприц и вколол себе в вену. Расслабленность, эйфория, спокойствие-всё это нёс в себе опиум. И его эффект наверняка не подпустит к нему той темноты, от которой он бежал последнюю неделю. После опиума Адам попробовал метадон и героин. Так проходили недели.

Всё слилось воедино: одни и те же дозы, одни и те же места, одни и те же люди-ничего нового. Жизнь исчезала на глазах, ничего не оставалось кроме темноты; не той темной от которой он так упорно бежал, а темноты, забравшей его себе, темноты, которая несёт в себе пустоту, темноты, которая убивает душу и разум человека, темноты, которая уничтожает и не оставляет следа от жизни и всех её прелестей, темноты, в которую убежал Адам, и которая без лишних слов взяло его себе и уже не хотела отпускать.