ГЛАВА 24

Запах крови застрял в носу. Опять.

— Ал-л... Алан. Алан , ты живой ?

Мне хочется выблевать все свои внутренности.  Живот , чуть ниже пупка ужасно болит, а визуальный обзор становится все меньше и меньше из-за нарастающего отека. В голове гудит, и мне искренне начинает хотеться откинуться. За подобное Аден меня по голове не погладит и я , ко всему моему состоянию выше, начинаю бояться его прихода.  Он будет зол. Очень зол. Из-за меня пострадал его брат, и прав был Аден, когда сказал, что делать мне здесь нечего. Но откуда мне знать, вдруг, если бы я не появилась, не отвлекла бы разбойника он был бы уже мертв?

А что если Алан уже мертв?

Что если это была его судьба,  которой я поспособствовала?

Что если умереть он мог быстро и без страданий на которые я его обрекла?

Хочу исчезнуть отсюда. Мой мозг сохраняет поразительную и ненужную трезвость. Открываю глаза. Дергаюсь от испуга. На меня смотрят выженные пустые глазницы. Тошнота неудержимо подкатывает и меня выворачивает рядом.

Надо проверить Алана. Поднимаю тяжёлую голову и нахожу младшего Айнереса.

— Алан. — хриплю я.

Подползаю к нему.  Беру его голову в свои руки. Пальцами нахожу трахею и обхватываю её с двух сторон, чтобы ощутить пульс на сонной артерии.

Тишина.

Мое тело коченеет от ужаса.

Небольшой толчок, который улавливают мои подушечки пальцев.

Пару секунд для перепроверки.

Бит. И ещё один.

Живой.

С облегчением выдыхаю. И сожаление о своём непослушании уходит куда-то на второй план.  Со мной Алан выжил, а сам бы, оставшись один на один с разбойником, — нет, так как мы его еле-еле смогли ликвидировать вдвоём, работая сообща.

И пусть меня Аден четвертует, сколько ему влезет, жизнь Алана того стоила. Звуки борьбы стихли. Слышу, как Аден выкрикивает наши имена. Нужно подниматься. Упираюсь руками в стену дома.

Давай, ну же, это совсем не трудно.

Подтягиваюсь на руках и, пошатываясь, встаю на ноги. Придерживаясь за стенку, выхожу из тени. Набираю в лёгкие побольше воздуха и кричу:

— Мы здесь!

Живот начинает сильнее болеть, и я сгибаюсь пополам. Не время давать слабину! Слышу приближающиеся шаги и выпрямляюсь, не открывая глаз. Всё моё естество чувствует наэлектризованность между мной и человеком, так что сомнений в том, что это Аден, у меня не остаётся. Он на несколько секунд замирает напротив меня, тихо выругивается, а после стремительно делает несколько шагов в сторону Алана. Со стороны ребят слышится шорох. Разлепить веки кажется не такой лёгкой задачей, как раньше. Голова трещит, и я облокачиваюсь на деревянную стену. Смотрю на свои ноги: кроссовки все в крови. Наверное, я не скоро их отстираю. Эта мысль почему-то показалась мне забавной после всего произошедшего. Перед глазами возникла картинка: я вонзаю нож в человека. Хочется стереть это воспоминание. Поднимаю глаза к небу. Светает. Кровь на моей одежде остыла и теперь неприятно холодит кожу. Я начинаю дрожать. Пытаюсь вдохнуть, но кровь забила нос. Дышу ртом.

Я жива.

Боже, я выжила!

Улыбаюсь. Всё теперь вокруг воспринимается несколько иначе. Стиснув зубы, сажусь на землю. Ладонями ощупываю влажную траву. Улыбаюсь ещё сильнее. Во мне просыпается такая любовь к миру, какой я прежде никогда не испытывала. Это может показаться циничным и даже жестоким после всего, что я сделала, и после того, что произошло с моим другом, но… Это какой-то новый виток в моём мировоззрении!Всей окружающей меня красоты я могла и не увидеть вовсе. Я могла умереть! По-настоящему! Но я жива. И сейчас это кажется самым главным и волшебным фактом. И всё вокруг предстаёт каким-то до ужаса простым. Превозмогая боль, вытягиваю руку вперёд. Концентрируюсь на этом наполняющем меня чувстве жизни и рождаю свет, который озаряет пространство вокруг меня. Он, будто живой, вырывается из центра ладони и мчится по поляне, оставляя за собой песочно-золотистый след. Мой свет кружит, хаотично стремясь то вверх, то вниз, точно отражая внутреннее состояние. Слышу шаги рядом. Отрываю взгляд от света и смотрю на Адена. На его плече повис Алан. Яркая искра, опережая мои мысли, делает резкий разворот и мчится к братьям. Она вращается вокруг Адена, из-за чего его волосы забавно треплет небольшой ветерок, а после вновь устремляется вдаль. Я силой мысли меняю направление света. Сияющий шар взмывает вверх, а после взрывается красивым фейерверком. Хихикаю. Я так долго пыталась взять под контроль свою силу, а оказывается, что нужно было отпустить всё и плыть по течению, посмотреть вокруг. Черпать силу не только из себя, но и из окружающих вещей, природы, красоты и любви.

— Красиво, — говорит Аден, глядя на сноп маленьких искорок, падающих на землю.

— Кажется, я научилась управлять светом.

Аден протягивает мне свободную руку, и я благодарно принимаю его помощь. С трудом встаю. Голова кружится, и я заваливаюсь на Адена.

— Ты не зол на меня?

— Нет. Ты помогла и спасла моего брата. Я тебя недооценил.

Наверное, Аден имеет в виду сгоревшее изнутри тело. Решаю, что нужно быть с ним честной, как бы ни хотелось мне его похвалы:

— Второй труп, ну, тот, который сгорел изнутри, — это не моих рук дело.

Его зелёные глаза округляются и он кивает, как бы говоря, что принял к сведению.

— Давай, золотко, держись крепче.

Бормочу что-то о том, что «золотко» — это что-то новое. В этот раз прикосновение к его коже не вызвало во мне возбуждения, а лишь ослабило боль.

—Интересный факт, ты — моё обезболивающее, — вяло, волоча язык, говорю я.

Аден усмехается, и мы втроём тащимся к дереву, на котором сидела Вивьен. Аден аккуратно уложил Алана на землю, крикнул Ви, чтобы та слезла, и ушёл на поиски рюкзаков и лошадей. Кард элегантно спустилась с молодого (учитывая здешние обычные размеры) дерева на землю. Я сплёвываю кровь на траву и вытираю тыльной стороной руки разбитые губы. Лицо жутко болит. Особенно нос. Головокружение вынуждает меня опереться на ствол дерева.

— Алан! Боги, он жив?! — Она подбегает к нему, начинает ощупывать пульс, прикладывает ухо к его груди и прислушивается к сердцебиению. Через пару секунд облегчённо выдыхает.

—Латта, почему ты не доглядела? Зачем тебе сверхсилы, если ты не умеешь их использовать?

Скрещиваю руки на груди. Мне казалось, что сейчас на моём лице всё в буквальном смысле написано.

— Я хоть что-то сделала, даже без использования света, а не отсиживала свою пятую точку в безопасности.

— И? На кого ты сейчас похожа? Я не дура и понимала, что буду зря путаться под ногами, а ты, кажется, в прямом смысле этого слова сделала это.

Я угрожающе сделала шаг к ней. Вивьен бесстрашно подошла ко мне ближе. Я почти не узнавала свою названую сестру.

—Чего ты так нахохлилась? Ты меня что, ударишь? Разве конфликты решаются силой?

Я зажигаю в ладони свет и ухмыляюсь.

— Хочешь проверить?

В глазах Вивьен нет страха. Будто она знает, что я не причиню ей вреда. Будто знает , что я... слабая? Слышу чьё-то присвистывание. Оборачиваюсь на звук. Руки Курта сложены на груди, так же как у меня.

— Воу-воу-воу, девушки. Надеюсь, вы не ссоритесь из-за меня?

Я закатываю глаза, пока Вивьен неосознанно поправляет свою копну волос.

— Не дождёшься, — говорит Ви с насмешкой, но блеск в глазах, с которым она смотрит на принца, кричит об обратном.

— Ну и слава Рекрусу, это было бы зря, меня на всех хватит, — говорит он и подмигивает нам обеим.

Слова Курта вызывают у меня раздражение, а у Вивьен — хихикание.

Какие же мы разные. И как я этого раньше не замечала?Проанализировав реакцию Вивьен, Курта и свою на пережитые события, прихожу к выводу, что всё кажется нереальным. Это какой-то театр абсурда.

— Латта, может погасишь эту штучку? — говорит Курт, подходя ко мне.

Я выполняю его просьбу. Курт подходит ко мне и ставит рюкзак на землю. Я с любопытством наблюдаю за его действиями. Он достаёт бутылку воды. Затем берёт край футболки, мочит его и, подойдя ближе ко мне, бережно принимается вытирать моё лицо.

— Спасибо, — хрипло шепчу я, ни капли не протестуя.

— Бедная, ну и натерпелась ты.

— Да, ладно. Нормально. Алану досталось намного хуже.

— Ну ничего, мы и его подлатаем. — оптимистично улыбнувшись, говорит принц, и уголки моих губ невольно тоже поползли вверх.

Сбоку слышится напряжённый вдох Вивьен, но я его игнорирую.

— Наверное, я ужасно выгляжу. Леди не должны так выглядеть, — самоиронично шучу я над собой.

Руки Курта замирают. Он выпускает из пальцев край своей, испачканной кровью футболки, и я, проследив глазами за тканью, только сейчас замечаю на долю секунды его весьма спортивный пресс. Смущаюсь, что вообще сделала на этом акцент. Это же самое неподходящее время! В ногах лежит раненый друг, рядом от ревности вот-вот изведётся подруга, а моя родственная душа бегает по всей деревне и собирает наши вещи и лошадей.

А настанет ли вообще подходящее время в моей жизни?

Скорее всего, нет. В ближайший год так точно. А потому я позволяю себе наслаждаться крупицами человеческого тепла, которого мне здесь жуть как не хватает.

Курт кладёт ладонь мне на щеку и нежно проводит большим пальцем по ней:

— Пусть лицо твоё и побито, а внешняя красота синяками скрыта, то, что находится в твоей душе, намного краше. И это видно невооружённым глазом.

Мне кажется, если бы не слой отёка и синевы, всему миру было бы видно, как мои щёки порозовели. Приятно слышать подобные слова в свой адрес.

— Пойду помогу Адену, — говорит Ви, не выдержав.

Курт не обронил и крупицы своего внимания в ее сторону. 

— Так, Латта, а теперь наклони немного голову, мне нужно вытереть твой нос.

Опускаю голову. Курт открывает живот, и я, волей-неволей, вынуждена смотреть. Рядом с косой мышцей красуется свежий синяк, но других повреждений мной не замечено, что в очередной раз говорит о его мастерстве.

— Нужно немного потерпеть, — он аккуратно касается влажной тканью моего носа, и я шумно втягиваю воздух.

— Латта, прошу.  Мы же не можем осатвить кровь и дальше сохнуть на твоём лице.

Он делает ещё одну попытку. Стискиваю зубы. Боль в носу отдаёт в голову. Кажется, я его сломала. Пошатываюсь от боли, и Курт касается моей талии, чтобы я не упала. С этой же целью я ладонями упираюсь в его живот. Тело Курта моментально реагирует на меня. Мышцы под моими руками напрягаются, а дыхание учащается. Интересно. Неужели я и правда ему нравлюсь? Курт начинает вытирать переносицу, и я шикаю от боли. Отпускаю его тело и отшатываюсь. Моя спина упирается, но не в ствол дерева. Широкая рука заползает мне под верхнюю одежду и касается голого живота. Головокружительное облегчение останавливает меня от дальнейших вопросов. Расслаблено выдыхаю и облокачиваюсь на Адена.

— Дальше я сам, — говорит Айнерес, и в его голосе сквозит напряжение. — Обработай пока что вместе с Вивьен раны Алана.

Курт несколько секунд выжидающе смотрит на нас, но в конце концов отступает. С хитрой ухмылкой он оглядывает нашу «парочку» и ретируется. По звонкому, как трель, голосу Вивьен понимаю, что объект самолюбования нашёл свою целевую аудиторию.

— Так, Тёрнер, с носом и правда нужно что-то решать.

— Как там Алан?

Аден спокойно произносит успокаивающие душу слова:

— Самого страшного удалось избежать. Спина и шея не сломаны, ходить будет. Единственное, что у него достаточно серьёзные ушибы в этих областях, поэтому первое время перемещаться ему будет затруднительно. Нужно будет взять здесь какую-нибудь повозку и уложить брата туда.

— Мне кажется, какая-нибудь для сена подойдёт.

— Я тоже так думаю.

— Ты вообще как? Как прошла битва?

Мы начали обмениваться с Аденом нашими переживаниями, эпическими событиями, эмоциями. Никто не пытался превознести свой подвиг над другими, и в этом отсутствии конкуренции родилось приятное чувство принадлежности к команде. Пусть и состоящец из двух человек. Пока мы вели занимательную беседу Аден методично обрабатывал мой нос и, заговариваясь, я на какое-то время забывала о боли. А может дело было руках Адена и нашей волшебной связи. Я едва удерживалась от смеха через слезы,  когда Аден решил прочистить мои ноздри от засохшей крови.

Когда-то я думала, что такие тяжёлые потрясения, как сегодня, переносятся тяжело. Люди уходят в себя, в свои мысли и переживания, впадают в депрессию. Но жизнь оказалась проще, впрочем как и смерть. В погоне за какими-то достижениями, погружаясь в свои проблемы, мы забываем о простоте бытия и о важности людей рядом. Можно быть много раз очень сильным, умным, хитрым, упрямым и самостоятельным, но лишь люди рядом, которым ты доверяешь и которые доверяют тебе, могут подарить тебе такую мощь, что горы свернуть — не проблема.

Это был важный урок для нас всех. И остаётся надеяться, что каждый из нашей пятёрки его выучил.